Мой свет

      — Эй. Вставай давай.       Первое, что Харуно почувствовала сквозь глубокий сон — ее грубо потрясли за плечо, отчего девушка недовольно поморщилась и пробормотала что-то нечленораздельное. В следующее мгновение послышались тяжелые удаляющиеся шаги, и куноичи еле слышно вздохнула. Слишком давно ей удавалось полноценно поспать. С наслаждением потянувшись, Сакура повернулась на бок и прижала колени к груди. Никто ее сегодня не поднимет. Даже если бы сейчас к ней ворвалась рассвирепевшая Цунаде-сама, наверняка на Харуно это не возымело бы совершенно никакого должного эффекта. Однако и дальше спать непотревоженно девушка уже не смогла. Желудок глухим урчанием отозвался до своего владельца, напоминая, что уже давно пора бы вспомнить о своих естественных потребностях. И действительно, Сакура для себя со странным безразличием отметила, что уже и не помнила, когда вообще что-либо ела в последний раз. Опять в голове все перемешалось. Все, что она помнила — один тип из Акацуки весьма странной внешности привел ее в какую-то хижину, она должна была дождаться, когда обессиленный Учиха придет в себя и наконец-то получить ответы касательно своей судьбы. И полностью отдаться поиску лекарства.       Харуно резко распахнула глаза и поднялась с жесткой кровати. Девушка в полном замешательстве огляделась вокруг — как она оказалась в этой маленькой комнате, в которую даже через небольшое окошко со вставной рамой едва ли попадал свет? Она не помнила. Благодаря слабому источнику света, Сакура все же без труда могла заметить невесомые частицы пыли, витающие в воздухе. Здесь давно никто не жил. Мебели было совсем по минимуму — прикроватный столик, также покрытый толстыми слоями пыли, и деревянный стул с отвалившейся спинкой, стоящий у самого окна. Куноичи тяжело выдохнула — слишком спертый воздух, невозможно свободно дышать. Хотелось просто бежать из этого места. Неважно куда. Сакура усмехнулась своим нелепым мыслям, пустым взглядом уставившись на дверь — да кто ее отпустит теперь! По крайней мере, живой сейчас ей точно не выбраться. Особенно в ее нынешнем состоянии. В сознании девушки зародилась смутная тревога — она не помнила даже того, как заснула, что было дальше, когда зашла в этот злополучный дом.       А времени мало, Харуно чувствовала. Еще в пещере ей показалось, что она далеко не в порядке — вечно спутанные мысли, все как в тумане. Девушка совершенно забыла про сон, про пищу. Однако внешних признаков болезни все еще никак не ощущалось. И она прекрасно знала, кто являлся тому причиной.       Харуно еще тогда не хотя осознала, в глубине души, что она теперь в долгу перед этим человеком. В долгу перед Итачи Учихой.       Дверь противно скрипнула, и Сакура на автомате повернула голову на звук.       Внутри все сжалось. Скорее от неожиданности, нежели от страха.       Перед Сакурой снова стоял Учиха Итачи и как ни в чем не бывало смотрел на нее изучающим взглядом.       — Кисаме велел тебе подниматься. На твоем месте я бы не испытывал его терпение и поторопился, — его голос был несколько ниже, чем тот, который Харуно ранее приходилось слышать. Неровно вздымающаяся грудь мужчины говорила об имеющейся у него слабой одышке.       «Любые движения ему даются сейчас с трудом. Ну что за дурак!» — поборов в себе желание ирьенина немедленно приковать этого упрямца к постели, при этом хорошенько отчитав за наплевательское отношение к собственному состоянию здоровья, Сакура нацепила на себя маску полного безразличия, так ничего и не ответив на его слова.       Внешние перемены в Учихе нисколько не поставили ее в замешательство. Опытным взглядом врача девушка сразу же про себя отметила, что пришел он в себя совсем недавно и то, что сейчас Учиха нашел в себе крупицы сил стоять и говорить с ней приравнивалось к наивысшей степени беспечности и безрассудства.       Но плевать на это. Пусть выводит свой организм насколько может. Не маленький мальчик. Харуно была уверена, что он прекрасно понимает, чем это может закончиться и просто не было никакого смысла говорить ему что-либо по этому поводу.       — Зачем? — немного грубо отозвалась девушка, демонстративно отвернувшись от парня. Если, только очнувшись, он первым делом пришел к ней, значит, ему определенно что-то нужно. Сакура ждала. Она знала, что его организм недолго выдержит при такой резкой нагрузке, велик шанс снова отключиться. Сакура все же не удержалась и вновь посмотрела на нукенина — выражение его лица оставалось таким же невозмутимым. Плевал он на свое состояние.       — Сакура, — Харуно вздрогнула, пытаясь сохранить хотя бы частички своего хлипкого самообладания. Она не понимала, почему. Почему этот тягучий чужой голос вызывает у нее такую противоречивую реакцию? Он… заставлял трепетать все нутро. Вновь заставлял подчиниться. Поверить. Мужчина будто заметил замешательство куноичи, поэтому на мгновение выдержал паузу, пристально посмотрев на девушку, однако почти сразу же вновь продолжил:       — Я не отказываюсь от своих слов. Ты свободна. Больше тебе ничто не угрожает.       — Да неужели? — совсем уже позабыв о своем «игнорировании», съязвила куноичи. Сердце сдавила немая горечь. Опять какая-то неведомая ей игра. Конечно, что может стоить ее жизнь? Она не джинчурики, не вышестоящее лицо. Никто, по сути. Шиноби-медик, каких в одной Конохе не меньше сотни. Но… — Так почему же меня все еще держат неизвестно где?! — вопрос сам вырвался из уст. Сакура и не заметила, как перешла на крик.       — Мой напарник поступил благоразумно, сохранив тебе жизнь и взяв с собой. Ты бы не прошла и нескольких метров в сторону деревни, не так ли? — Сакура в недоумении взглянула на своего собеседника. Нет, ей показалось, или на его лице на мгновение появилась беззлобная усмешка?! Хотя он опять оказался прав. Она действительно была слишком слаба, чтобы хоть как-то передвигаться.       — Меня вообще там не должно было быть, — блеснувшие при неярком свете зеленые глаза, наверное, впервые за это время встретились с черными омутами носителя шарингана. В ее глазах без труда читались все те чувства, что давно успели поглотить девушку: гнев, злость и… нетерпение.       В его же глазах она увидела лишь одно: усталость.       Харуно первая отвела взгляд. Слишком тяжело. И почему на одно мгновение она даже поймала себя на мысли, что чувствует себя виноватой перед этим человеком? Должна ли все же помочь?.. Что за глупости.       — Верно. Мне помешали, — просто ответил Учиха, будто бы это все объясняло. В небольшой комнате повисла гнетущая тишина. Девушка стояла в ожидании, когда же нукенин продолжит дальше, но, кажется, Итачи решил для себя, что этого Харуно знать вполне достаточно.       Что ж, в таком случае ученица Цунаде пойдет напролом.       — Я понятия не имею, что у вас там происходит в Акацуки и зачем я вообще понадобилась… не только тебе, — начала Харуно дрогнувшим голосом, — но я понимаю, почему Ты меня спас, — на этих словах Итачи поднял на нее глаза. В его взгляде впервые за все время их беседы появилось неподдельное внимание. — Я ведь теперь в разы усерднее буду искать лекарство, да?! — Сакура с едкой горечью выплюнула эту фразу.       — Ты права, — спокойно произнес он, у куноичи от его слов непроизвольно сжались кулаки. — Но лишь отчасти. Еще раз повторяю: ты действительно свободна. Я больше не нуждаюсь в твоих навыках ирьенина, Сакура, — девушка неверящим взглядом окинула мужчину. Тот опустил взгляд, посмотрев на свое кольцо, все так же оставшись стоять, прислонившись к обшарпанной стене. — Я дал тебе тогда шанс, — Харуно слушала, даже не думая перебивать. Она прекрасно понимала, о каком «шансе» говорил сейчас отступник. — Потому что знаю, что ты сможешь найти для себя лекарство. Но у тебя осталось максимум два дня. Кисаме доставит тебя назад. Как только вернешься в Коноху — торопись.       В следующий раз моя техника тебе уже не поможет, Харуно Сакура.       Она все никак не могла поверить в его слова. Раздался прерывистый сиплый кашель. Внутри все сжалось. Стало невыносимо больно.       Смотреть на него стало невыносимо больно.       «А как же ты, Учиха Итачи?»       Силы совсем покинули его. Опять. Лицо исказилось болезненной судорогой. Они оба понимали, что за этим должно последовать.       Ноги подкосились, и Учиха, совершенно не пытаясь сделать каких-либо попыток удержаться в вертикальном положении, уже через мгновение лежал на холодном грязном полу.       Снова потеря сознания. И не факт, что в следующий раз он сможет очнуться.       Подобные мысли зароились в измотанном сознании, на что Учиха криво усмехнулся.       Ну, хотя бы что-то он успел исправить.       Но когда же все пошло не по его четко выверенному плану?..       Учиха Мадара, ты же этого хотел?       Прикосновение теплых рук не дало ему найти ответа на этот мучивший Итачи уже долгое время вопрос. Еще через минуту он почувствовал под собой жесткую, но теплую поверхность. А чужие руки уже расстегивали ворот ненавистного им обоим плаща.       — Не смей больше вырубаться! Тебе нельзя!.. — взволнованный, немного испуганный голос донесся до уходящего сознания Учихи.       Она еще переживает, что он больше не проснется?.. Какая глупая девчонка.       Прежде всего теперь думай о себе. Тебе ведь все еще есть ради кого жить, верно, Харуно Сакура?       — Почему… если так возился тогда со мной, то почему… теперь так просто отпускаешь?! — тихий шепот дошел до острого слуха нукенина. Никакой реакции на ее слова. Лишь дыхание стало прерывистей. Сакура в исступлении сжала края простыни.       «Не молчи! Неужели?..»       — Уходи, — рваный вздох, — свободна. Никто не… Акацуки… больше нет.       — Что? — не веря своим ушам, Харуно припала ближе к лицу Учихи. Неужели у него начался бред?       Но больше Сакуре и не удалось ничего добиться от отступника.       Итачи Учиха уже не подавал признаков жизни.