Мой свет

      Учиха Итачи не помнил, когда в последний раз чувствовал подобное. Полное отсутствие связи с телом. Даже его периодические приступы не доводили до подобного состояния.       Он даже не мог услышать собственное биение сердца. Слишком… слабое.       Учиху Обито и вправду не стоило недооценивать.       Кто бы мог подумать, что этот интриган и искусный манипулятор, что привык вечно скрываться за маской, только и ждал нужного момента — момента пика очередного приступа, дабы на мгновение, но все же успеть погрузить самого Итачи Учиху в свое гендзюцу. Дать прочувствовать собственную смерть. Дать понять, что он далеко не всесилен. Дать увидеть свой единственный просчет, что в оцепенении и в застывших слезах склонился тогда над его якобы бездыханным телом.       И правда, какой ужасный просчет: не стоило вмешивать в это дело одну розововолосую куноичи. Делать ее своим слабым местом.       — Не думал, что нам все-таки удастся еще раз встретиться, Итачи. Но я подготовился, не правда ли?       В одно мгновение Учиха почувствовал на себе хищный, едва ли не безумный взгляд, полный маниакального предвкушения.       Орочимару, кажется, нисколько не изменился с их последней встречи.       Шиноби молчал. Молчал и ждал следующего хода Змеиного Саннина. А тот будто бы специально медлил — растягивал удовольствие.       — Подари мне новую жизнь, Итачи.       Огромная белая змея едва ли успела коснуться своим склизким языком до полностью обездвиженного тела — вокруг Учихи тут же взвилась стая воронов, что начали издавать истошное карканье, сравнимое только с душераздирающими воплями. Мгновение — и Итачи уже стоит позади Орочимару, тяжело дыша.       — Удивительно… — прошептал Саннин, на лице которого растянулась маниакальная улыбка. — Даже в таком состоянии мое новое тело способно…       — Не твое, — хрипло дыша, жестко оборвал мужчину Учиха. Орочимару, как и всегда, не мог видеть дальше своих собственных желаний.       — Ошибаешься, — где-то рядом раздалось шипение, и в следующий момент ноги Итачи предательски подкосились. Рассудок вмиг окутала уже знакомая пелена, а конечности второй раз пронзило острой болью. Но Учиха не планировал так просто сдаваться. Слишком уж просто его хотят подчинить.       — Твое тело уже часть меня, — Орочимару будто намеренно растягивал каждое слово, буквально нутром ощущая долгожданное превосходство. Превосходство над гением-носителем шарингана. — Я уже вживил тебе свои клетки, Итачи. Сейчас даже твои прекрасные глаза не представляют для меня никакой угрозы.       — Ошибаешься, — в тон своему собеседнику проговорил Учиха. Он не собирался медлить или намеренно выжидать. Орочимару — не тот противник. С ним давно нужно было покончить.       Но сейчас все, что остается Итачи в его незавидном положении — использовать технику телесного мерцания. Нужно отступить. На время. При его почти полном отсутствии чакры Орочимару вполне может добиться желаемого.       Но Итачи никогда не был и не желал быть марионеткой. Разве что в интересах родной деревни.       Змеиный Саннин лишь ухмыльнулся, завидев через считанные секунды позади себя вместо Учихи разбросанные всюду перья ворона. Как и ожидалось: у Итачи Учихи все еще имелся нераскрытый козырь.       — Орочимару-сан… вы точно не хотели, чтобы я не вмешивался?       Из тени выполз извечный соратник — Кабуто Якуши. Ему совершенно не нравилось, что его наставник так просто позволил сбежать… Итачи. Тому, кто сейчас представлял для них едва ли не главную открытую угрозу. Ведь у них под рукой его младший брат. И бывший капитан Анбу наверняка был прекрасно осведомлен о целях использования младшего Учихи.       Орочимару облизнулся, сощурившись.       — Кабуто, Итачи уже принадлежит мне. И очень скоро вернется. Дай… ему пару дней.

***

      — Цунаде-сама…       — Все обошлось, Сакура. И больше не нужно об этом. Я приняла свое решение, — прервала стоявшую перед ней девушку Пятая.       — И какое же? — на удивление уверенным голосом проговорила Харуно, затаив дыхание в ожидании своего личного, как ей казалось, приговора.       Прошло несколько дней и ее организм практически полностью восстановился. Она даже нашла в себе силы (и без всяких разрешений своих же коллег) тайком первым делом наведаться в резиденцию к той, что дала ей второй шанс на жизнь.       Цунаде-сама смогла. Сакура в глубине души и не думала сомневаться в своем непревзойденном учителе. Ее жизнь заведомо была в относительной безопасности. Но…       — Цунаде-сама, — так и не услышав от непривычно задумчивой наставницы ответа, девушка сжала кулаки, пытаясь хоть как-то унять дрожь в собственном теле. — Могу ли я… остаться шиноби?       Этот вопрос посетил ее, наверное, уже в первые минуты после того, как она пришла в себя. Как впервые почувствовала необычную неестественную пустоту в теле. Не слабость, нет. А именно обволакивающую все нутро пустоту.       В ее теле больше не циркулировала чакра. И разум все никак не решался подобное принять.       Кто она теперь в мире шиноби?..       Обычная гражданская?       Харуно была уверена: она не сможет так просто уйти. Она не имеет на это права.       — Исключено, — без колебаний отрезала женщина, привычно сложив руки в замок. В ушах противно зазвенело, а внутри… будто что-то оборвалось. Девушка знала: ответ не мог быть иным. Но все же… где-то в глубине души куноичи теплилась надежда. Она хотела быть нужной. Быть нужной миру шиноби. Почему все сложилось именно так? Почему все… закончилось именно так?       Мрачные размышления нарушил все тот же неизменный ровный голос наставницы:       — Сакура, как я уже сказала, я приняла свое решение. Еще до того, как ты соизволила прийти в себя, — Сенджу прикрыла глаза, поднеся к губам доселе стоявшую на столе пиалу с саке. — Ты останешься в больнице и получишь отряд еще совсем зеленых ирьенинов. Даже не думай, что собираюсь вот так просто тебя отпустить жить спокойной жизнью.       Сакура впервые подняла свой потухший взгляд на наставницу. В изумрудных глазах с новой силой вспыхнула надежда. И… непонимание. Это возможно вообще?.. Неужели у Цунаде-сама такое большое доверие к ней, что она, не колебаясь, может отдать на обучение новых ирьенинов ей — куноичи без чакры?       Сакура закусила губу, с сомнением посмотрев на сидящую перед ней женщину. Пятой ее взгляд совсем не понравился.       — Ты профессиональный ирьенин, Сакура, моя лучшая ученица. Думаю, моя идея не так уж и плоха.       — Да, Цунаде-сама!.. Благодарю вас, — девушка низко поклонилась, до сих пор не веря в подобный исход их непростой беседы. Однако в следующий момент Харуно снова напряглась.       — Наруто ведь знает? — в ответ только легкий кивок. — А… остальные? — сглотнув, почти прошептала Сакура. Она понятия не имела, почему, но сейчас ее не меньше волновал вопрос, как к этому всему отнесутся ее друзья. Как воспримет Ее новую Наруто?..       Она его так и не видела со времени пробуждения. И поначалу была, наверное, этому даже рада. Она не знала, что ему могла бы сказать, заявись он к ней в палату, увидев ее такой… разбитой. Сломанной Сакурой-чан.       Но куноичи прекрасно понимала: Наруто переживал за нее. И потому невольно ждала его нелегкого визита. Совершенно без задней мысли оставляя на ночь окно открытым.       А Узумаки все не появлялся.       И от того Харуно становилось только паршивее.       — Знает только Какаши и те, кто были при мне на операции по извлечению чакры, — просто осведомила Пятая не меняясь в лице.       — Спасибо, Цунаде-сама. А…       «Где же этот бака?!» — так и кричало в нетерпении подсознание. И, видимо, на самом лице куноичи можно было с легкостью прочитать этот красноречивый и мучивший ее вот уже долгое время вопрос.       — Узумаки я вчера отправила с восьмой командой на миссию, сегодня вечером должны вернуться, — уже не скрывая теплой улыбки проговорила женщина, однако на последней фразе ее брови сдвинулись у переносицы, придав лицу раздраженный мрачный вид:       — Пришлось отослать. От греха.       Харуно промолчала, однако сейчас впервые за все эти дни на ее лице появилась легкая, хоть и мимолетная, но все же искренняя улыбка. Видимо, Наруто и вправду изрядно испытал и без того уж шаткое терпение Цунаде-сама. Когда он вернется, Сакура обязательно проведет с ним «профилактическую» беседу. Даже без чакры… рука у нее тяжелая. — Цунаде-сама, есть какие-либо указания?       Атмосфера в один момент в кабинете уже без всяких шутливостей стала напряженной. Кажется, Цунаде-сама как всегда оставила самое важное на конец беседы.       — Сакура, — Сенджу нахмурилась, отчего Харуно почувствовала легкий холодок, волной прошедшийся по спине. — Что ты помнишь из своего похищения?       Куноичи нисколько не застали врасплох. Она ждала этого вопроса. И заранее подготовилась.       — Во время нападения я потеряла сознание, а очнулась уже в какой-то небольшой комнате. Видимо, это был какой-то нежилой дом. Со мной был нукенин… — во время своего отчета-рассказа девушка продолжала неотрывно смотреть в глаза своей наставнице и говорить как можно более спокойным, размеренным тоном. — Я не смогла его обезвредить, потому что меня лишили чакры еще тогда, когда я была без сознания.       — С тобой был только один? — женщина не меняла своего серьезного выражения лица. Сакура поняла, что все совсем не хорошо. В голове наставницы одна цельная картинка не хотела складываться воедино. Ведь кое-кто сейчас намеренно подкидывал ей ненужные фрагменты.       — Да, — не колеблясь, отвечала куноичи. Ей должны поверить. — У него был протектор деревни Скрытого Тумана.       — Кисаме Хошигаки. Дальше, — уже не сомневаясь в своей правоте в тон ученице проговорила Сенджу, пристально всматриваясь в черты лица Харуно.       На лице куноичи не дрогнул ни один мускул. Наверное, Сай сейчас мог бы даже ей гордиться, если бы умел вообще.       — Большего я сказать не могу, Цунаде-сама. Помню только, как меня вывели из дома и… снова, кажется, вырубили.       Цунаде отставила пиалу в сторону. Прикрыла глаза, сдвинув брови у переносицы. Сакура осталась стоять без всякого движения, в скрытом нетерпении ожидая следующей реплики от учителя.       А ожидать можно было чего угодно. Все зависело от того, насколько убедительно девушка скрыла еще уйму подробностей. Подробностей своего тесного общения с одним неназванным нукенином Скрытого Листа.       — Можешь быть свободна, — наконец резко отчеканила Цунаде, даже заставив Харуно невольно вздрогнуть от своего властного тона. — Тебя вызовут, если понадобишься, Сакура. Даю тебе еще день на восстановление.       Куноичи кивнула, без лишних слов поспешив покинуть кабинет Хокаге.       Думать о своей намеренной недомолвке об Учихе совершенно не хотелось. Как и думать о том, правильно она поступила или нет.       У Харуно было время подумать. И она уже давно все решила наперед.       Первым делом Сакура направилась домой. Нужно было, наконец, показаться матери с отцом на глаза после завершения своей «затянувшейся» миссии. Конечно же, о случившемся с дочерью, чете Харуно никто сообщать и не собирался. Слишком много было бы вопросов. На которые Цунаде не решилась бы ответить родителям, пока их единственная дочь лежала без сознания, уже прощаясь с этим миром.       Мебуки Харуно точно разнесла бы госпиталь к чертям. А Узумаки охотно поспособствовал бы.       С замиранием сердца девушка приоткрыла дверь в родной уютный дом. Дом, по которому за эти несколько дней она так успела соскучиться.       — Мам, пап, я дома! — не раздумывая, крикнула Сакура, на ходу скидывая в разные стороны сандалии.

***

      «Мама, папа…».       Высокий темноволосый мужчина, слегка пошатываясь, вошел в один из близстоящих заброшенных домов, бесшумно прикрыв за собой седзи.       Квартал Учиха даже при свете дневного солнца продолжал пугать своим гнетущим мрачным молчанием и… сдавливающим легкие запахом смерти.