Мой свет

      — Саске, тебя ждали только к вечеру, — на лице юноши промелькнула легкая улыбка, как только он заслышал торопливые шаги позади себя. Оборачиваться было лишним.       — И как я с тобой раньше в прятки играл, нии-сан?.. — насупился мальчик, подбежав наконец и дернув старшего брата за руку. — Ты же все время мне поддавался, да?!       — Пойдем домой, Саске, — Итачи потрепал вспыхнувшего брата по непослушным иссиня-черным волосам. — Как дела в Академии?       — Как обычно, ничего интересного, — нарочито небрежно проронил Саске. — Ты же знаешь, у меня лучшие оценки в классе! А ты, Итачи, опять к миссии сегодня будешь готовиться, да?       Учиха Итачи позволил уголкам губ приподняться в едва заметной усмешке — стоило только встретиться взглядом с глазами, пылающими надеждой.       Надеждой, что хотя бы сегодня нии-сан найдет время на тренировки со своим младшим братом.       — Извини, Саске, ты прав. Завтра важная миссия.       Саске даже не отводит взгляд разочарованный. Ожидаемо. У Нии-сана чуть ли не каждый день самые важные миссии.       — Ясно… — бурчит себе под нос мальчик и перегоняет брата, идет впереди, вздернув подбородок нисколько незадетой гордости обманутыми ожиданиями. Может… тогда отец будет свободен и научит новым клановым техникам?!       Нет, проще было бы дождаться того дня, когда Итачи наконец отменят все миссии.       Оставшийся путь до дома братья шли в непринужденном молчании.       — Что-то случилось, Саске? — наконец подал голос Итачи, заметив, что его младший брат подозрительно тих сегодня.       Саске замедлил шаг.       — Ничего не случилось, — как-то по-детски раздраженно выплюнул мальчик и обернулся, остановившись. — Но за мной следят уже неделю. Только это раздражает.       — И кто же? — неподдельный интерес так и сквозил в голосе старшего Учихи. Занятно. В его годы его тоже в Академии окружали сомнительные личности, вот только до выслеживаний все же не доходило. А может… у Саске что-то серьезное? К выходцам из клана Учиха даже дети, наслушавшиеся совершенно нелепых разговоров-наставлений от своих родителей, относились, мягко говоря, с опаской.       Навязчивая мысль взять и разобраться во всем самолично тут же прочно засела в голове юного гения клана Учиха. Однако выданный младшим братом рваный ответ сразу же успокоил и притупил мгновенно возникшие опасения и подозрения. Желание применить навыки одного из лучших бойцов АНБУ на детях, еще не окончивших Академию, как ни странно, сошло на нет.       — Одноклассница вечно таскается за мной. Я пытался спросить, что ей от меня нужно, но она только краснела и убегала.       — И что ты будешь с этим делать?       — Ничего, — безразлично бросил Саске. Кажется, эта тема разговора начинала его понемногу раздражать. Подтачивать. — Я ее игнорирую.       Итачи ничего тогда не ответил. Пошел дальше, взяв снова затихшего, непривычно задумчивого брата за руку. До дома ведь оставалось всего-ничего.       Однако уже на следующий день, перед тем как все же отправиться на миссию, Итачи сознательно застанет весьма занятную картину: мельтешащую в толпе, совершенно себя ничем не выдающую девочку с, наверное, самым необычным цветом волос — нежно-розовым. По крайней мере, Итачи таких еще не встречал. Засмотрелся невольно.       Усмехнулся сквозь маску.       А у младшего брата капитана АНБУ ведь проблемы явно позанятнее сверхсекретных заданий от самого Хокаге будут.

***

      Сакура Харуно и не думала более возвращаться в больницу. Уже там ее стала посещать одна больная, навязчивая мысль. Сакура, только забежав домой, известила с виноватой улыбкой встретившую ее прямо на пороге разгневанную и не менее взволнованную мать, что «даа… миссия немного затянулась». Обняла крепко-крепко.       И снова метнулась из дома, совершенно игнорируя возмущенно-удивленные возгласы Мебуки Харуно вдогонку.       Весь этот чертов день сердце девушки билось подстреленной птицей. Она солгала Хокаге. Своей наставнице, которой она была обязана слишком многим, если не всем.       Ей в первую очередь Харуно не досказала. Умолчала.       А сколько еще смолчит.       Пусть, находясь перед тяжелым взором Цунаде-сама в резиденции, в душе девушки и в какой-то миг затеплилась надежда — даже такой она не будет бесполезной — стоило ей выйти за порог, Харуно охватила саднящая пустота. Руки потянулись к грудной клетке. Девушка все еще сдавленно дышала.       Теперь ее больная идея, до этого живущая лишь в закорках подсознания, все сильнее захватывала разум.       Она не будет бесполезной. Хотя бы в свой последний раз.

***

      Сакура идет по наполненной людьми улице словно в бреду. И в то же время словно прозревшая.       Ученики у нее будут? Новая жизнь? Без чакры?       К черту надежды и иллюзии — тщетно это. Она, как и Цунаде-сама, прекрасно знает и понимает, насколько важен контакт с чакрой для ирьенина. А жалость и имитация собственной значимости ей не нужны.       Возможность стоять бок о бок с друзьями, становиться сильнее ради них было для Сакуры Харуно всем. Самым важным смыслом. Как ни странно, даже важнее Саске-куна.       И все же безрассудство и случай сыграли роковую шутку. И от ее последствий Харуно больше не оправится. Кто бы что ни говорил. Как бы Цунаде-сама не грозилась. Кончено все. Без чакры в мире шиноби ты никто — по факту.       Вот только… У Сакуры Харуно тоже осталась одна незавершенная миссия. Так просто она уйти в закат не может. Себе не позволит — не так должна завершить свой путь шиноби ученица Пятой, Харуно Сакура. Пусть куноичи не могла и, наверное, не хотела знать, чем могла бы закончиться ее опасная, безрассудная, а главное, преступная во всех смыслах игра в молчанку. Назад пути нет.       Она уже все решила. И времени и желания на самокопания у нее не осталось.       «Поверит он мне? Станет ли вообще слушать?» — отчаянно живо бились в голове мысли и вопросы, все сильнее уводя девушку от тягучей осточертевшей реальности. Ведя к своему единственно верному выходу.       В последнее время Сакура Харуно слишком часто стала бывать здесь. После ухода Саске к Орочимару и безуспешных попыток его вернуть ноги девушки сами невольно приводили ее сюда. Искать ответы на неозвученные вопросы, останавливая долгий взгляд на забытой и проклятой Ками земле.       Уже успевшее порости кричащими историями — отголосками одной трагической судьбоносной кровавой ночи — заброшенное поместье клана Учиха отталкивало своим мрачным опустошающим величием.       Сакура не любила это место. Она знала, что здесь она более чем чужая. И все же ее сюда тянуло. Думалось, сидя под одним из несчитанных заброшенных домов Учиха, хорошо. А Сакуре было о чем поразмышлять.       Раньше она приходила сюда, потерянная и раздавленная уходом Саске. Хотела хоть немного дотянуться до младшего Учихи. Понять: почему; что Она может сделать для Саске-куна — еще ведь не все потеряно?..       Сакура знала, что слишком далека от Учихи — не поймет она, каково это: в один момент терять все от руки самого близкого, жить дальше только потому, что месть держит, и раньше Убийцы умереть ты никак не можешь. Но Сакура пыталась хотя бы мыслями стать ближе. Не получалось. В голове не укладывалось. Харуно все сильнее терялась в себе, думая о судьбе своего ушедшего в никуда сокомандника.       Сейчас же, направляясь быстрым легким шагом к своему личному месту уединения, оглушенная уже привычной для слуха замогильной тишиной, Сакура твердо знала, что делать. Решилась.       Еще не поздно — вот он, шанс. А терять ей нечего уже.       Сакура втягивает холодный воздух и выдыхает. Горько. Шумно.       Опускается на землю, спиной прислоняясь к ледяной полуразрушенной стене, по центру которой выжжен проклятый герб. Герб, за которым Сакура с самого своего детства следовала слепо. Думая, что Он не видит. Досадуя, что игнорирует.       Сакура прикрывает глаза и в который раз утопает в собственных иллюзиях: если бы за спиной у Саске не было герба, все было бы проще.       Ничего не было бы.       Сакура открывает глаза. Слишком поздно.       Саске связан. Старший брат к себе привязал. Прожженной, убитой ненавистью, что с детства жаждет выхода.       Сакура когда-то почти возненавидела неизвестного ей, по сути, уже легендарного Итачи Учиху.       Сейчас же пустотой гложется.       От одной только болезненной мысли сердце в пятки ухает, а легкие будто бы вновь с неимоверной силой давит та самая неизлечимая.       «Учиха Итачи мертв».       Связи разорваны — у Саске путы сорваны чужой смертью, чужими руками. Так ведь?..       Сакура поджимает искусанные губы. Через силу заставляет себя встать.       Все было не зря. В деревне ее поймут. И Саске она вернет.       Сакура себя не слышит. Оборачивается, будто чувствуя чей-то острый взгляд на своей розововолосой макушке, и смотрит, словно зачарованная, видит — на главных воротах в поместье величественно восседает крупный, завораживающий взгляд одной только ослепляющей чернотой оперения ворон.       С мгновение все поместье оглашается громогласным карканьем. Сакура хмурится — не по себе становится. Взмах крыльев — ворон уже важно расхаживает подле девушки. Правда, на безопасном для обоих расстоянии.       — Прощай, наверное?.. — неуверенно роняет Сакура, с печальной усмешкой смотря на пугающе разумную птицу.       В ответ вновь лишь громкое хлопанье крыльев и дикий опустошающий птичий вскрик.       Сакура смотрит в небо и видит, как кружат в своем танце смерти уже не один из, а целая бесчисленная стая воронов. Сакура задерживает взгляд, замирает.       Решается.       — Сегодня же, — твердо и в то же время тихо говорит себе Харуно и тонет в чистом небе. Мутное солнце наконец-то вышло из-за облаков — Сакура жмурится. Морщится.       Кажется, и Наруто она сегодня не дождется — задерживается на своей миссии, бака. Тем лучше.       Слез не будет. Вырывать проще.

***

      Сакура бежит и не слышит, как гулким эхом стучит и отдается в висках, как заходится сердце от каждого прилива крови. Сакура горит в возбуждении. И все же дышит через раз.       Она должна хотя бы попытаться.       Наруто не смог Саске вытащить, так она сможет — на этот раз ей есть чем внимание на себе задержать. Уговорить остановиться.       И это «что-то» — Итачи Учиха.       «Нечего терять», — набатом звенит в ушах.       Острая боль пронзает живот, и в один момент Харуно с глухим стоном оступается, падает с мощного дерева на землю. Судорожно сплевывает кровь.       Сакура Харуно поднимает глаза и чувствует, как тело немеет. Леденящей испариной покрывается.       Гулкое, нарочито громкое карканье раздается будто бы не где-то в вышине над лесом, а в ее разбитой лихорадочными мыслями голове.       У Харуно внутри все обрывается — она ловит холодный непроницаемый взгляд мертвеца.       Итачи Учиха подходит ближе и небрежно берет ее своими тонкими пальцами за подбородок — заставляет неотрывно смотреть в алый шаринган.       — А ты, оказывается, еще глупее, чем мой младший брат. Решила как в детстве за ним побегать?