Лжец

Противно пищащий звонок давил на мозги. Саске лежал на кровати с того момента как оказался дома. Плотно задернутые занавески не впускали в комнату рассветное солнце. Учиха-младший не желал видеть никакого намека на свет, раздражающий глаза. Взгляд застыл на невидимой точке и не отлипал оттуда уже пару часов. Парень даже не снимал с себя одежду, в которой был вчера, так и бухнулся на кровать в рубашке и брюках, благо ботинки снял. Кто-то настойчиво не желал отпускать дверной звонок, будто чей-то палец намертво прилип к нему. Саске перевел взгляд на часы. Скоро семь утра. Непрекращающийся трезвон заставил встать с кровати и открыть дверь. Да, звонивший удивил его, но взгляд стал скорее нахмуренным, чем пораженным. - Ты ничего не забыл, - Саске не видел причин, чтобы брат был здесь. - Забыл, - уверенно ответил Итачи. - Что? - младший прогонял в голове, что мог бы случайно забрать с собой вчера, но ничего не вспоминалось. - Тебя. Затянувшееся молчание и хмурый взгляд, пытающийся разглядеть в глазах старшего брата истину. - Хватит, не смешно. Ни вчера, ни сейчас. - А ты слышишь смех с моей стороны? - Учиха-старший вздохнул, понимая, что сейчас он не имеет права и легкий смешок кинуть. - Можно я зайду? - Зачем? - А ты не один? Итачи думал, что надавит подобным образом и Саске сдастся, но младший видимо был слишком зол после вчерашнего: - Все может быть. У каждого же свои моральные принципы. И что ты сделаешь? - Вышвырну его. Брюнет опешил, удивленно приподнимая брови. Хотелось задать много вопросов, но он сдержался, засовывая свои предположения куда подальше. Хватит ему надумывать на каждую фразу Итачи свой подтекст и причину. Старший брат сказал совершенно искренне, но именно такая фраза заставила Саске отойти от порога и пропустить Итачи в дом. Чтобы доказать ему, что тот не прав, что он ошибается, что он не такой идеальный, чтобы знать все. Пусть сам убедится в своей неправоте. - Заходи. Итачи прошел на кухню и жестом попросил сесть младшего за стол. Сам же он остался стоять, скрестив руки на груди. - Итачи, просто скажи, что тебе нужно? - Терпение, младший брат. Скажи мне, по какой причине ты оборвал все контакты со мной, когда отец тебя выгнал? - Опять мы к этому возвращаемся. По какой? А тебе мало? Мало того, что я тебя чую, что я омега, что я люблю тебя? Этого не достаточно? – Саске отвечал резко, с желанием вывалить всю грязную правду на Итачи, чтобы тот поскорее ушел и оставил младшего в покое. Руки, лежащие на столе, медленно сжались в кулаки, а спина потянулась вперед в нападающем жесте. - Я понимаю причину твоего решения, меня волнует другое. Почему ты решил, что я настолько негативно отреагирую? - Ну, знаешь, не каждый нормально среагирует на инцест, - развел руки младший. – И разве я оказался не прав? - В этом твоя проблема, Саске. Ты возложил на себя слишком много. Ты попытался взять ответственность за нас двоих. И у тебя не получилось, потому что это моя прерогатива. Какой же ты глупый, Саске. Тебе нужно было всего лишь поговорить со мной. Тебе нужно было всего лишь открыться мне. - Ты же сам сказал мне взять на себя ответственность! – привычная вспыльчивость вновь брала верх. – Я уже открылся, тебе легче стало? - В какой-то момент - да. Но когда я увидел тебя с тем парнем... - Я сразу сказал – между нами ничего нет. - Не в Токио. У него тогда был день рождения, кажется. Саске свел брови, пытаясь понять, о чем говорит Итачи и где он мог их видеть. Осознание пришло быстро. Слегка распахнутые глаза и он поджал губы и сморщил нос, отводя взгляд в сторону. Образы были яркими. Год назад, когда Неджи оказался в его доме после отмечания в кафе, они… Тогда Саске на некоторое время показалось, что он слышит запах брата. Он думал, это игра воображения. - Ты видел? – Саске сжался на стуле. - Видел. Итачи не хотел пристыдить брата, но именно так и получалось. Саске было стыдно посмотреть в глаза старшего, он чувствовал отвращение к самому себе. Так погано он еще себя не ощущал. Под взглядом Итачи хотелось провалиться сквозь пол. Он плотно зажмурил веки, опуская лицо ниже, прячась за челкой. - Саске. «Нет. Не зови. Не зови таким голосом». - Саске, - еще раз мягко окликнул Итачи, подходя и дотрагиваясь до сильно сжатой ладони младшего. Тот резко открыл глаза и одернул руку. Одного взгляда достаточно, чтобы понять – он уже находится около истерики. Итачи ожидал ее, но немного позже. Видимо зря он затронул эту тему, и она являлась неприятной для самого Саске. С одной стороны, старшему приятно, что младший негативно на нее реагирует, а с другой - не хотелось доводить его до подобного состояния. - Зачем ты мне говоришь все это? – закушенная изнутри нижняя губа мелко дрожала. - В тот день я получил твое письмо. Ты писал, что любишь меня, - Итачи не смотрел в глаза Саске, он коснулся пряди его волос, накручивая ее на палец. – Как думаешь, зачем я приехал? Долгим взглядом Саске смотрел на отведенные в сторону глаза Итачи. Старший о чем-то размышлял. - Видимо, промыть мне мозги. - Да, Саске ты всегда оказываешь где-то недалеко от истины, - старший наконец-то посмотрел в родные глаза и переместил руку с волос на щеку Саске, медленно обводя пальцем нижнюю челюсть, замечая, как мелко она дрожит. – Но искажаешь ее, - закончил он, останавливая пальцы на подбородке. - Перестань, - с мольбой просил Саске, не имея никаких сил вырваться из крепкой хватки пальцев, которые самыми кончиками едва касались лица. - Ты не ответил. Почему я приехал? - Как и всегда, сказать мне, насколько я глуп, мал и не ответственен. - Правильно, Саске. Все верно, - рука вновь скользнула по лицу, обводя скулу с другой стороны. – Я приехал, чтобы сказать о совершенной тобой глупости. Планировал спросить, почему ты молчал, отбирая у нас драгоценное время. Ты фраппировал меня, Саске. Резкий взгляд метнулся к глазам брата, который словно и не собирался смотреть на него. - Что это значит? – несколько грубо прозвучал вопрос. - Забыл значение слова? Я ведь объяснял тебе, глупый брат, - Итачи странно улыбался. - Я помню значение! Что значат твои слова?! Ты возомнил, что зная мою слабость можешь играть со мной? В тебе нет и капли совести, если ты думаешь, что это забавно или смешно. Ты не представляешь, что я чувствую. Что я чувствовал все это время! - А ты можешь представить, что чувствую я? - А причем здесь ты? - Думаешь, в сложившейся ситуации идет речь только о твоих чувствах? - Какой же ты эгоист, Итачи. Что и следовало ожидать... Я не надеялся, что ты сможешь меня понять. Но ты поступаешь еще хуже - думаешь о том, как эти чувства отразятся на тебе. Что противно? Младший брат любит старшего - ад плачет по мне. Но ты знаешь, мне плевать. Пусть я буду гореть тысячу лет! Несмотря на повышенные тона, которые задал Саске, Итачи продолжил все также спокойно, переведя руку на затылок младшего Учихи. - Саске, чем я пахну? - Итачи, - устало проговорил он, будучи перенасыщенный эмоциями от происходящего. - Скажи, - старший мягко сжал волосы на затылке. Саске вздохнул. Внутри смешалось абсолютно все: любовь, злость, тоска, грусть, раздражение, обида. - Ничем конкретным, но… очень узнаваемо. Что-то крепкое, мускусное, глубокое, пряное как горсть восточных специй. - Ты пахнешь совсем иначе, - Саске нахмурился, поднимая взгляд на брата. – Всегда сладостью. Тягучей карамелью и ванилью, и отголосками мяты. Запах, как и характер – с резкими противоположностями: приторная сладость и горькая свежесть. - Ты чуешь меня? – ошарашено спросил Саске почти шепотом. Он отодвинулся на стуле, избегая контакта с рукой, но не с глазами. В них он смотрел так пристально, что, кажется, видел сквозь Итачи. - Да. Всегда чуял, как и ты меня. - Почему? – парень был в замешательстве. - Судьба. - Судьба? – переспросил младший. – Ты понимаешь, о чем говоришь? - Да, а вот ты пока еще не понял, что я хочу тебе сказать. Во взгляде Саске было лишь непонимание, которое испуганно металось по темной радужке. - Тогда я приехал с намерением сказать тебе именно это. Бог, судьба, природа, случайность – можешь называть любыми словами, ни одно из них не будет отрицать того факта, что я люблю тебя, Саске. Ты был и останешься моим младшим братом, но любить я тебя буду не как брата. Прости, - старший пожал плечами. - Ты скрывал то, что принадлежит не только тебе. Глупый, - усмехнулся Итачи. – Но я не виню тебя. Сам оказался таким же, ведь молчал все это время, а должен был сказать. Кстати, ты научился замечательно врать. Не стоило брать этот пример с меня, но я сам виноват, что подавал его тебе. Каждый раз, когда я лгал тебе, вынуждал врать и тебя самого. Разве, это не судьба? - Итачи… - Чш-ш. В тот день мне стало легче, потому что тот, в чью сторону я запрещал себе лишний раз пускать взгляды, сказал, что любит. Тот, о ком я не хотел думать неправильно, думал также обо мне. Все должно было стать по полочкам, но… - Замолчи, пожалуйста, замолчи, - Саске рвано дышал, сжимая зубы. Он не мог смотреть на брата, не мог находиться так близко к нему. Он вскочил со стула, заваливая тот на пол, отходя дальше. Саске дрожал, сжимал плечи и дрожал. - Я всегда тебе говорил, что у нас одна судьба на двоих… - Прекрати! – надломленным голосом крикнул младший. – Вчера ты надо мной насмехался, а сегодня говоришь о любви и судьбе? - Вчера мы еще не понимали друг друга. Вчера ты думал, что я просто проигнорировал твое письмо, хотя это было не так. Я же думал, что ты своим письмом смеешься надо мной, после того, что увидел по приезде. - Замолчи! Замолчи и проваливай! Итачи видел, что брат все понял. Понял, что старший ему не врет, понял, как сам заблуждался на его счет. Понял абсолютно все, как вчера это сделал сам Итачи. Саске откровенно трясло. Как бы он не кусал губы, слезы все же сорвались с глаз. - Ну и кем ты меня теперь считаешь? Можешь сколько угодно заливать про моральные принципы – все без толку. Прошлое не изменишь. Правильно, ты все правильно вчера сказал – я говорю «люблю», а ложусь непонятно под кого. Его захлестнула истерика, и о рассудительности нечего было и говорить. В отличие от Итачи, который все понимал и принимал постепенно, на Саске это вылилось ведром ледяной воды. Учиха-младший никогда не был готов к принятию настолько внезапных вещей, а когда речь зашла о подобном, от него в принципе не следовало ждать чего-то другого. - Нет, Саске, я так не считаю. - Говорить можно все, что угодно! Ты так любишь оказываться прав. Надеюсь, ты рад и в этот раз. Какой молодец! А я такая подстилка, которая любит одного, а спит с другим. Но ты же прав, Итачи, как обычно. - Саске, мне плевать на это. Важнее то, что мы наконец-то во всем разобрались. - Ах, плевать! Тебе плевать с кем я сплю?! Вот так альфа! И ты пытаешься сказать, что мы предназначены друг для друга? Саске начинал переходить к абсурду сам того не замечая. - Саске… - А я уже девятнадцать лет Саске! - И? Обескураживающий вопрос послужил катализатором для остановки истеричного бреда. Саске больше не находил, что сказать. Он стоял на месте, роняя слезы и дрожа. Итачи медленно подошел, обнимая и прижимая брата к себе. Соленые капли мгновенно намочили рубашку. Дрожащие плечи все не унимались. Но рыдания через несколько минут начали затихать. Темная макушка отлипла от груди. Только неровное дыхание и дорожки слез говорили об истерике, глаза же Саске были спокойны. Итачи наклонился к младшему, касаясь его губ. Непонятная попытка отото оттолкнуть, уперев руки в плечи, была пресечена, прижатием последнего к стене. Итачи целовал мягко, не настаивая, младший отвечал, несмотря на намерение оттолкнуть. Саске не позволил отстраниться, когда Итачи подал голову назад. Он крепко обхватил шею старшего Учихи, настойчиво целуя, лишая поцелуй мягкости. Только когда в груди стало совсем тяжело из-за не восстановленного дыхания, он ослабил хватку, отстраняясь и касаясь затылком стены. - Так значит всегда..? - Всегда. Саске молча смотрел в глаза брата, уже не отводя их в сторону ни на миг. Никогда. - Забота о тебе, ответственность за тебя – это было всегда только моей обязанностью. Именно потому, что я твой старший брат. Мне не доставляло это никакого труда. Для тебя же это оказалось слишком тяжелой ношей, которая едва не задавила тебя. Ты понимаешь, насколько глупо поступил, Саске? Младший не обижался на эти колкие слова. Ни капли. Он все понимал. Он все признавал. Итачи был во всем прав. Всегда. - Я говорил с самого начала, что сделаю для тебя все, чего бы мне это не стоило. - Да… А я тогда сказал тебе не бросать слова на ветер, но… - Саске грустно улыбнулся, прикрывая глаза. Как же все было нелепо, смешно. Все это время, столько болезненно долгих лет, он уверял себя, что их отношения нереальны, что ему и фантазировать на этот счет не стоит. А все оказалось настолько просто. - Но понимаешь, тогда это звучало совсем иначе. Тогда я думал, ты имеешь в виду лишь, что сможешь всегда прийти на помощь, поддержать, выручить, а мне было нужно не это. Мне нужно было то, чего желать запрещено. А ты так легко сказал, что сделаешь для меня все. В моей голове была только одна мысль, что ты не представляешь, как заблуждаешься, а оказывается… - А оказывается, что эти слова были чистейшей правдой. - Да. А я врал все это время. - Глупый. - Глупый, - повторил Саске за Итачи, подаваясь вперед и целуя шею аники. Он по нескольку раз касался губами одного и того же места, поднимаясь к лицу. Последнее касание и он прикусывает кожу вместо нежного поцелуя. - Саске, - Итачи вынуждает брата поднять голову и посмотреть на себя. Рука старшего скользит в ворохе черных прядей на затылке и резко сжимает, заставляя младшего отогнуть голову назад. – Ты мой. Старший Учиха довольно грубо целует, чувствуя губами улыбку Саске. Руки парня соскальзывают с плечей брата, обводя грудь, касаясь живота сквозь рубашку. Он заводит их за спину Итачи, обнимая того за поясницу, прижимаясь к бедрам. Отстраняясь от губ, брат оставляет череду легких укусов на шее, доходя до воротничка. Смотря в глаза, он словно ищет сомнение, расстегивая несколько пуговиц на рубашке Саске, но в черных омутах и намека на это нет. Они слишком долго ждали друг друга. Слишком долго были обманутыми, чтобы поддавать сомнению самые правильные в мире вещи. Не было ничего вернее, чем губы Итачи на губах Саске. Ничто не могло быть таким правильным, как желание обладать друг другом. Нет ничего более истинного, чем они. - Ты знаешь, что на тебе моя рубашка? – Итачи расстегнул ряд пуговиц до конца. Да. Та, что Итачи дал ему в Токио. - Правда? – удивленно спросил младший. - Стоит убедиться, - легкая улыбка. - Убеждайся, - Саске ступил на первую деревянную ступеньку. Еще один шаг вверх и он на второй ступеньке, повернутый лицом к брату, ожидая, что тот последует его приглашению. И Итачи последовал – сделал шаг навстречу. Им давно этого не хватало – идти на встречу друг другу. Сколько раз они были рядом, сидели плечом к плечу? Но телесный контакт никогда не значил душевной близости. Сейчас же они ступали на встречу друг другу, морально обнажались. Одна ступенька – одна расстегнутая пуговица. На последней Итачи самым наглым образом сдернул с Саске рубашку, оставляя на полу в коридоре. Перед входом в комнату он развернул его спиной к себе, касаясь губами плеч, ведя ладонями вдоль предплечий. - Когда мы лежали здесь с тобой, - Итачи глубоко вдохнул, касаясь носом линии волос за ухом. – Я хотел тебя. Саске чувствовал возбуждение в полной мере, а подкидываемые братом фразы лишь острее действовали. Он повернулся к нему, уводя за кисть в спальню. - Я тоже. Ответ не был обязательным. Но Саске хотел быть открытым, прямодушным, каким не мог быть все время. Он нуждался в собственной честности. Младший не задумываясь целовал. Не поддавая свои мысли никакой оценке, снимал с Итачи рубашку. Без зазора прижимался к нему всем телом и чувствовал, что не было сказано вслух. Ощущал весь жар, все желание. Ожидание казалось бессмысленным и ненужным обоим, хотя в любой другой ситуации они предпочли бы рассмотреть каждую линию тела, прощупать каждый сантиметр кожи, коснуться везде. Но они еще успеют, а сейчас у них было одно желание на двоих – полностью отдаться друг другу. Мешающая одежда была снята. Больше нет никаких преград. Им ничего не мешает быть рядом. Видеть лежащего на кровати Саске, чьи длинные передние пряди волос разметались на подушке, а грудь поднимается в желании глубже вдохнуть после поцелуя – высшее блаженство. Смотреть на нависающего Итачи, на чьей шее виднеется светло розовое пятнышко от собственного укуса – предел мечтаний. Старший поднес тонкие красивые пальцы к своим губам, медленно проводя по ним языком, смотря в глаза брата. Саске, понимая его мысль, поднялся и перехватил руку, запуская пальцы себе в рот, мягко обводя каждый языком. Он представлял, как на него смотрит Итачи, как сощурены его глаза, и подобная фантазия не давала остановиться. Но его мягко толкнули в грудь и не дали много времени подумать, проникая пальцами и одновременно целуя. Щеки горели. Не от стыда, а от того, что это делает Итачи. Он чувствовал плавные движения, контрастирующие с испытующим взглядом. То как Саске повел бедрами, не осталось незамеченным старшим братом. Хоть младший и наклонил голову в бок, приоткрытые губы, ловящие воздух, явно говорили о том, о чем умалчивал Саске. - Саске, не молчи. Я хочу тебя слышать. Спустя столько времени ты не имеешь права молчать. Не произнося ни звука, ты проявляешь неуважение ко мне. Шепот у самого уха, горячие слова и вторая рука, ласкающая там, где слишком жарко не могли не привести к ответной реакции. Негромкий, но явно не сдержанный стон слетел с губ. Итачи отстранился, чтобы подтянуть Саске за бедра к себе. Раскрасневшиеся щеки, покрытый едва заметной пеленой тумана взгляд и губы, хватающие воздух, непонятно от чего успевшие запыхаться. Или это нормальная реакция? В любом случае, видеть братишку в таком виде доставляло Итачи безмерное удовольствие. - Все будет хорошо, - странная фраза относящаяся то ли к перспективному будущему, то ли к тому, что происходит в данный момент, но она успокоила отото вместе с поцелуем в лоб. Итачи запустил руку под поясницу Саске и наклонился ближе. Медленное движение бедрами вперед и он слышит, как брат хватанул ртом воздух, скорее от переизбытка чувств, нежели от дискомфорта, чувствует, как крепко обнимают его за плечи, прижимая к себе. Старший провел кончиком языка по шее, поцеловав влажную дорожку. Саске сам подался к нему, прося не ждать. Его тихие искренние стоны разливались по комнате. Их разговор был на недоступном понимания уровне, но красноречиво читающийся в лицах обоих. Все эмоции они передавали через прикосновения: через трение кожи, касание пальцев на спине, горячее дыхание на шее. Черные трепещущие ресницы младшего хотелось ловить губами. Он изредка открывал глаза, чтобы точно также всмотреться в лицо брата и словить пересохшими губами поцелуй. - Саске, - Итачи взял ладонь брата, переплетая пальцы. – Я люблю тебя. Каждое движение яркой вспышкой отдавалось в теле, призывая выгибаться, жаться ближе, вдавливаться в грудь. Их переплетенные пальцы сжимаются на каждом движении. Саске не позволяет Итачи отстраняться, вцепившись свободной ладонью в волосы, заставляя быть максимально близко. Горячее дыхание касается шеи и щек. Стоило старшему приоткрыть глаза, как он увидел сжатые веки младшего брата. Саске пытался сдержать себя, не желая, чтобы конец наступил столь быстро. Но Итачи доставило особое удовольствие прижать парня ближе и ускорить движения. Он всматривался в дрогнувшие мышцы на лице, сведенные брови, губы застывшие в чистом немом стоне. Поистине красиво. Несколько секунд и Итачи прижался лбом к подушке возле головы младшего, хрипло дыша. Все закончилось также внезапно, как и началось. Но только сегодня. Наблюдая за размеренно дышащим Саске, который успокаивался и стирал со лба выступившие капли пота, успокаивался и Итачи. Они рядом. Вместе. Осознание теплыми волнами накатывало на обоих. Наконец-то можно было расслабиться и просто уснуть в объятиях друг друга, позабыв обо лжи. Снова раздражающий писк телефона. Саске открыл глаза. Полдень. Солнце прорывалось даже сквозь шторы. Мобильный зазвонил во второй раз. - Алло, - Саске пришлось прокашляться, чтобы услышать свой голос. - Саске, ну как там сделка? – обеспокоенно спрашивал Наруто. Брюнет повернул голову назад, наблюдая за собой мирно сопящего Итачи, чья рука покоилась на груди младшего брата. - Теперь договор у нас в кармане, - непривычно бодро ответил Учиха и положил трубку, тихо смеясь.