Лжец

Дураки. Какими же дураками они были. Только сейчас Итачи понял это. Ладно, Саске - он всегда для него маленький глупый брат. Но как он сам мог быть таким идиотом? Не замечать, закрывать глаза на такие важные вещи. Сколько же времени они потратили впустую. - Черт возьми! - Учиха резким движением смахнул стакан со стола. Он желал, чтобы звон разбитого стекла успокоил его. Итачи злился, он был чертовски зол на себя. Осколки стакана хотелось сминать рукой, чтобы те острыми занозами впивались в ладони, оставляли глубокие борозды на коже. Хотелось видеть кровь, струящуюся по запястьям, забегающую под рукава рубашки, чтобы та была доказательством его глупости. Но доказательств было итак предостаточно. Их нынешние взаимоотношения - лучшее подтверждение. Учиха пнул осколки ногой и тяжело ударил кулаком по столу. - Идиот! Старший чувствовал себя полнейшим придурком, который попался в детскую ловушку. Саске его действительно переоценил, однажды сказав, насколько он расчетлив, умен и холоден. А он, как подросток, поддался на эмоции. Ревность, собственничество, эгоизм исказили реальность происходящих вещей. Какие же люди глупые существа, строящие реальность на вещах, которые видят, слышат и поддают собственной субъективной оценке. Итачи думал, что он не такой, но он ошибался. Так же переоценил себя. Они не разобрались во всем с самого начала и жили во лжи, созданной друг другом. Тот, кого Итачи должен был любить и защищать остался предоставлен самому себе и злу окружающего мира. Еще не поздно. Еще все можно исправить. Итачи решительно встал на ноги. Немного пошатнувшись, он направился в ванну. Он потратит время только на то, чтобы принять холодный душ, избавиться от хмеля в голове и сесть за руль. Никаких лишних действий. Он поедет к Саске. И все наконец-то решится. Глупая игра наконец-то закончится. Ледяная вода обжигала плечи и спину, Итачи нырнул под холодные струи душа с головой. Его волосы и кожу нещадно терзала ледяная вода. Это отрезвляло. Вся боль от подобной водной процедуры была мизерна по сравнению с той, что мутным осадком волновалась в душе. Ярость еще не полностью унялась и крупными хлопьями оседала внутри. А ведь с чертового душа все и началось для него. Его тяга к младшему брату. Непозволительные чувства и ощущения. Тогда Итачи было четырнадцать. Он узнал о своем альфа-статусе. Все, как и предполагалось. Его жизнь практически никак не изменилась. За исключением одной ма-а-аленькой мелочи, которая впоследствии станет огромной причиной всех его поступков. Но это будет уже позже - когда станет известен статус Саске. Сейчас же это было просто чем-то необычным и никак не мешающим. Младший брат, как обычно, стремглав выбежал из спортивного зала после тренировки. Разгоряченный, взлохмаченный, с ярким румянцем и перекрученным поясом поверх кимоно. Он тут же завидел стоящего в коридоре Итачи и еще быстрее побежал к нему, сверкая улыбкой. Маленькие ладошки тянулись к старшему брату с просьбой взять на руки. - Нии-сан! Ты пришел за мной! - курносый нос уткнулся в живот старшего. Итачи поднял брата на руки, а тот сразу крепко обнял его шею. Старший Учиха уткнулся в волосы маленького разбойника. Мягкие черные пряди щекотали нос вместе с едва ощутимым сладким ароматом. Тогда Итачи впервые учуял запах Саске. Но для подростка это было слишком неожиданно, чтобы принять все как есть. Он стал искать оправдания подобному явлению. Потому заменил все мыльные средства Саске в желании убедиться, что младший пахнет только своим клубничным шампунем. Но эксперимент опроверг теорию. Итачи вытирал волосы Саске после ванны и чуял ровно то же, что и после тренировки. - Странно, ты все еще пахнешь… - Что? – не понял Саске. – Я же сказал - этот шампунь воняет! Теперь я тоже воняю! - Глупый, я говорю, что ты все еще пахнешь своим клубничным шампунем, ты его не пил, случайно? – шутливо поинтересовался Итачи. Почему подросток слышит его? Почему Саске так вкусно пахнет? Быть может дело в том, что он ребенок – малыш – наевшийся сладких конфет - и вскоре все пройдет? Душ прекрасно отрезвил. Итачи вытирал мокрые волосы полотенцем с одной мыслью: «Не прошло». Тот момент был лишь началом. Учиха-старший прошелся расческой по волосам, и хотел было взять фен, но оставил это дело. Высохнут по пути. Сейчас он хотел поскорее одеться и сесть за руль. Он достал свежую рубашку из чемодана. Вспомнились первые соревнования Саске, когда он помогал ему одеться. Старший сам тогда был мальчишкой, а Саске и вовсе было не больше девяти лет. Итачи замечательно помнил, как стыдливо младший просил помочь ему. И еще отчетливее он помнил мысли, которые впервые проскользнули в его голове. Итачи присел на корточки перед Саске. Мальчик гипнотизировал серые металлические шкафчики лишь бы не смотреть на старшего брата, который переодевает его. Итачи ловко надевал протекторы на ноги, надежно закрепляя ремешки. Он видел порозовевшие от смущения щеки Саске и едва улыбался. Младший брат так вытянулся и окреп за пару лет тренировок. Итачи был уверен, если Саске продолжит заниматься спортом у него будет идеальное тело. Уже сейчас был виден подтянутый крепкий живот и руки, а что ждет его к пятнадцати годам? Каким он станет? Итачи было страшно подумать, сколькие будут смотреть на брата в желании заграбастать в свои руки. И сколькие по-настоящему этого достойны? Найдется ли за всю его жизнь хотя бы один человек достойный быть рядом с Саске? Кто будет заботиться о младшем, как Итачи? Кто будет беречь его так же, как берег Итачи? Кто поставит его выше всех приоритетов так же, как это сделал Итачи? Кто полюбит его сильнее, чем сам Итачи? Учиха-старший очень сомневался, что такой человек когда-либо родится на свет. Но он уже родился. За семь лет до рождения Саске на свет появился Итачи. Появился раньше, чтобы прощупать, прочувствовать мир, крепко встать на ноги и оберегать братишку; стать единственным и предназначенным чем-то свыше человеком, с которым Саске будет идти рука об руку всю жизнь. Да, они потратили впустую много времени, именно поэтому Итачи так быстро застегивал пуговицы еще не совсем послушными пальцами. Он взял ключи от машины, брошенные вчера на столик в коридоре. Отчетливо вспомнился первый раз, когда он сел за руль. - Братик, - хрипло прошептал одиннадцатилетний мальчишка, заглянувший поздно вечером в комнату старшего брата. Итачи сидел на кровати с компьютером на коленях и внимательно что-то изучал в мониторе. Не отрывая взгляда, спросил: - Что такое, Саске? Уже поздно. Если родителей нет дома, это не значит, что ты можешь не спать до полуночи. - Итачи-нии, - совсем жалобно простонал Саске, заставляя брата обратить на него внимание, - мне плохо. Старший незамедлительно поднял глаза, откладывая ноутбук в сторону и подзывая брата к себе. - Что болит? – он прикоснулся губами ко лбу. «Едва теплый, вряд ли температура». - Живот, - младший обнял себя руками. - Подожди, сейчас таблетки поищу. - Нет, не надо, - он замотал головой. – Можно я с тобой немного побуду? Звучало словно один из тысячи способов, который Саске придумал, чтобы посидеть со старшим братом. Но у него действительно болел живот, и оставаться один он не хотел. - Хорошо, но мне нужно заниматься. - Я просто посижу рядом. Итачи вновь сел на кровать, облокачиваясь спиной о стену и ставя ноутбук на колени. Саске сел рядом, укладывая голову на плечо аники. Старший просматривал и редактировал реферат, сверяя ссылки с литературой. Саске вскользь просматривал документ, повернув голову и уткнувшись носом в плечо брата. - Итачи, а что такое «фраппировать»? – спросил Саске, не меняя положения головы, теплым дыханием опаляя руку старшего. Видел бы Саске, как он блаженно прикрыл глаза. - Неприятно удивлять кого-то. - А я когда-то фраппировал тебя? Мелкими движениями чуть влажных губ младший задевал кожу, вынуждая сдерживать мурашки. - Нет. - А мог бы? - Если бы обманул меня, то да. - Я не буду. Саске поджал губы, обхватывая живот рукой. Было сильно больно, но говорить не хотелось. Он ведь уже взрослый, чтобы немного потерпеть. Итачи продолжил заниматься, пока не почувствовал как Саске медленно съезжает по плечу головой. - Ты заснул? – он повернулся к младшему, распахивая глаза в удивлении. – Саске! Мальчик с зажмуренными глазами и тихим стоном уткнулся лбом в кровать. Маленькие ручки обхватывали живот, крепко уцепившись пальцами за футболку. - Больно?! – Итачи оттолкнул ноутбук, прижимая к себе брата, который слабо кивнул. В уголках глаз младшего собрались слезы. – Давно?! – еще один кивок. – Почему ты молчал?! Необычно взбешенный Итачи, взял Саске на руки и быстро спустился с ним вниз. Он схватил с тумбочки ключи от отцовской машины. Ждать скорую долго, родителей нет, такси тоже нужно ждать. Он должен отвезти младшего в больницу. Итачи максимально бережно усадил Саске на переднее сидение отцовского автомобиля, пристегивая и откидывая прилипшую ко лбу короткую челку мальчика. У Итачи не было водительских прав и никакого опыта вождения тоже не было, лишь минимальные знания о том, куда вставить ключ, какую педаль нажать, как включить фары и поворотник. Один взгляд на Саске, поджимающего колени к груди, отметал все мысли. Итачи открыл гараж и медленно выехал, благо машина стояла не задом к двери. Адреналин и беспокойство будоражили кровь. Парень вдавливал педаль газа и мчался к больнице. Раздражающие светофоры загорались красным светом, когда он подъезжал к перекресткам. - Блять! – Саске впервые в жизни услышал, как брат выругался. На следующем повороте стояла машина полиции. Итачи знал, что превысил скорость, знал, что они остановят, а ему некогда было останавливаться. Он резко вывернул руль и успел завернуть налево. Через минуту старший затормозил у главного входа больницы. Оставляя дверь открытой, слыша за своей спиной приближающийся звук полицейской сирены, он мягко подхватил братишку на руки, залетая с ним в больницу и передавая врачам. - Саске, я с тобой, все будет хорошо, - он погладил младшего брата по голове, прежде чем врачи забрали его. Он – Итачи – никогда и никому не доверит ответственность за Саске. Он твердо укоренился в вере, что ничьи руки не станут надежнее, чем его собственные. Он единственный никогда не «уронит» Саске – всегда будет крепко держать. Только Итачи в силах взять на себя ответственность за младшего братика. Оставить вчера машину у бара было правильным решением, но таким не подходящим ему сейчас. Спешным шагом Учиха пошел через парк, выбирая самые короткие тропинки. Когда-то в парке Итачи наконец-то осознал, что любит Саске несколько иначе, чем брата. Он всегда понимал, что их взаимоотношения и связь за гранью понимания социума, но не считал это чем-то аномальным. Тогда же он понял, чем именно эта «непонятная другим связь» является на самом деле. Понял, что любит Саске. Эффектная блондинка неспешно переставляла ноги обутые в туфли с тонкой шпилькой. Идущий рядом брюнет продолжал тему, начатую в кафе. - Яманака-сан, буду честен, договор с вашей фирмой не стоит в приоритетах моего отца. - Да-да. Приоритеты моего отца тоже несколько отличаются от ваших, - Ино пожала плечами. – Но они оба хотят, чтобы их наследники научились вести деловые встречи, поэтому мне не так важен положительные ответ, как опыт общения с вами, Итачи. - Тогда думаю, нам не следует затягивать время этой встречи. Уверен, у вас еще есть дела, как и у меня. - Верно. Приятно было познакомиться. - Взаимно. Блондинка двинулась к парковке, а Итачи привлек шум разговаривающих подростков. Спортивные сумки и специфические разговоры со встречающимися в них терминами по каратэ, заставили рефлекторно выискивать черную лохматую макушку. И вскоре нашли. Саске плелся в самом конце рядом с каким-то подростком. Что удивительно младший тоже смотрел на Итачи и, видимо, давно. Старший махнул рукой в знак приветствия, а Саске отвернулся, кажется, надув губы. «Братишка стесняется? Нужно искоренять это». - Привет, Саске, - сказал старший, когда парень поравнялся с ним. - Привет, - совсем не радостно буркнул под нос Саске. - Не познакомишь со своим другом? – Итачи посмотрел на темноволосого парня рядом с братом. - Это Сай. - Очень приятно, - отозвался представленный. – А Вы..? - Его парень, - старший Учиха лыбился почти во все тридцать два. - Итачи! Старший засмеялся, трепая волосы младшего. - Хотя бы какая-то реакция. - Думай, что ты несешь! - Ну-ну, ты шуток не понимаешь? Разорался на весь парк. С реакцией нужно быть осторожнее, а то люди могут ненароком подумать, что это правда. Я старший брат Саске, - пояснил он Саю, который недоуменно наблюдал за диалогом. - А, приятно, - еще раз ответил тот. – Ладно, Саске, до пятницы, я на автобус. - Ага, пока. По правде, Итачи хотел не пошутить, а отвадить от Саске любых, даже лишь предполагаемых, «спутничков жизни». Да, это было шуткой, но в каждой шутке, как говорится… Подобные вещи сеют в людях сомнения, так пусть и у Сая они будут. - Это была девушка? – Саске смотрел куда-то в сторону. «О, так это была ревность?» Не нужно много ума чтобы понять, что сидит у Саске в голове по его эмоциям. Возможно не только Итачи, но и Саске… «Нет, еще рано об этом думать». - Какая наблюдательность. Пол ты определил верно, - наблюдая, как младший раздраженно закатывает глаза, Учиха не стал его мучить. – Отец попросил встретиться по работе, обсудить условия договора. - Удачно обсудили? «Какая завуалированная провокация, но я подыграю тебе, маленький ревнивец». - Не очень. Приоритеты и цели наших компаний разительно отличаются, к согласию мы не пришли. - Еще бы. С таким как ты сложно прийти к согласию. - У тебя ведь получается, - Итачи подмигнул брату. - Ну, я ведь особенный, - выпятил грудь Саске. Итачи посмотрел на брата, уверенно шагающего вперед. Посмотрел невероятно мягким, нежным взглядом из-под опущенных ресниц. «Особенный…» Саске впервые оказался настолько прав. Маленький брат вслух сказал то, что до этого момента не мог осознать Итачи. Саске – особенный. Самый особенный человек и иначе никогда не будет. Никто не сможет встать на одну ступень с младшим или же перешагнуть выше. Саске единственный, кто будет его приоритетом по жизни, единственный, кому он будет так улыбаться, единственный, на кого он посмотрит таким лилейным взглядом. Единственный, кого Итачи может любить. И не надо ждать, когда появится кто-то достойный его младшего брата. Этот человек всегда был рядом. Этим человеком всегда был он. Итачи завел автомобиль и тронулся с места. Сегодня все пойдет по его плану, все будет так, как должно было быть с самого начала. А не так как вышло. Микото занималась приготовлением ужина, когда на кухню зашел старший сын. - Мама, я пойду завтра в клинику вместе с Саске. - Итачи, он уже взрослый мальчик, чтобы разобраться самостоятельно. - Это же Саске, он и в трех соснах заблудится или не поймет, что врач скажет. Кто-то взрослый должен быть с ним. - Не занимайся глупостями, ему пятнадцать лет. - Вот именно всего пятнадцать лет. - Итачи, твое желание контролировать его даже пугает. - Зато я буду уверен, что все в порядке. Микото вздохнула, махая рукой. Спорить с Итачи бесполезно. Если тот вбил что-то себе в голову, то не отступится. Тем более если дело касается его младшего брата. Итачи хотел первым узнать достоверный результат анализов Саске о подтверждении статуса. «Если завтра все будет так, как я думаю – расскажу Саске, признаюсь». В больнице Итачи нервничал больше чем младший брат, хотя этого не было заметно внешне. Он не мог дождаться, когда Саске выйдет из кабинета и расскажет, что ему сказали. - Ну, что сказал доктор? - А что он мог сказать? Альфа. Хотелось переспросить, но старший не стал. Альфа, значит. Почему же тогда Итачи его чует? Почему запах, который он слышал на маленьком Саске, с каждым годом становился все отчетливее? Итачи был уверен, что младший окажется омегой. Он ждал этого дня, чтобы сказать Саске о своих чувствах, чтобы сделать его своим. А теперь он альфа. Почему его тянет на альфу? Отношения с кровным братом были уже не одобряемы обществом, но когда второй половинкой альфы является альфа… Да что не так с Итачи? С тех пор его не покидали мысли о собственной ненормальности. Было очень поздно пресекать их после стольких лет. Даже, если бы он узнал раньше – не смог бы. Саске казался ему идеальным, истинным, его. Раньше он с надеждой и теплотой наблюдал за младшим, сейчас же во взгляде читалась откровенная грусть. На первом перекрестке Итачи встретил неприветливо горящий красный свет. Сотрудник компании отца и товарищ Итачи Хошигаки Кисаме положил папку на край стола. Фугаку поручил мужчине ознакомить сына с документацией для завтрашней конференции. Они разместились в гостиной и обсуждали какие-то мелочи по бухгалтерским отчетам. Итачи постоянно метал взгляд куда-то за плечо коллеги и замирал на несколько секунд, будто раздумывает о чем-то. Кисаме обернулся. Из арки гостиной можно было увидеть небольшой кусочек кухни. Паренек с темными волосами что-то готовил. Он легко кивал головой и двигал плечами, видимо, под такт музыки в наушниках. - О, Итачи, твой? – Кисаме пристально смотрел на темноволосого подростка. - Мой, - подтвердил кивком парень. - Не слышал, что у тебя есть маленькая омежка. Итачи опасно сверкнул глазами. - Это мой младший брат, - предостерегающим голосом прояснил Учиха. - Никогда не видел, чтобы таким взглядом смотрели на братьев, если только вы не… - Замолчи. Он альфа, - следовало на корню обрезать подобные догадки и не потому, что они абсурдны, а именно потому, что они были правдой. Кисаме прав. Таким взглядом не смотрят на братьев. Нельзя смотреть на младшего брата так, будто хочешь запустить руку в темную макушку и коснуться губ. Нельзя взглядом давать понять, что хочешь усадить его к себе на колени. Нельзя смотреть на младшего, будто он принадлежит ему. Нельзя смотреть на братишку с любовью, в которой уже нет почти ничего братского. Окружающие не такие глупые, чтобы отрицать очевидное. И если уж Кисаме заметил, то и от глаз остальных это не укроется. Люди любят сочинять сказки, а чем нереальней сюжет, тем им интереснее. Как подобное может отразиться на отото? Разве может он своими взглядами испортить будущее брата? И, казалось, только один Саске никогда не замечал взгляда Итачи. Никогда не видел в нем засасывающей ласки, горящей теплоты, глубокой тоски и неправильной любви. Но объяснение этому было таким простым, что привыкшие думать глубже братья, не замечали очевидного. Их любовь была естественна с самого начала. Сама природа толкнула их друг к другу. А они, будучи людьми – по определению слабыми существами – боялись, бежали друг от друга, и тысячи раз испуганно шептали: «Так не должно быть». Машина Итачи покинула черту города и свернула на дорогу, ведущую в пригород Киото. Вспоминался момент, когда он, нет, не приезжал, а именно уезжал от Саске. Его волновало тогда, что брат думает, не посчитал ли он, что Итачи слишком легко соглашается уехать. Быть рядом оказалось намного сложнее, чем порознь. Это Итачи понял в первый же час их неожиданной встречи в доме Саске. Тогда он был настолько рад видеть его, что рассказал многое, выпустил наружу эмоции, которые не считал нужным проявлять при Саске. По крайней мере, он отчаянно старался не делать этого рядом с отото. Но когда увидел спустя два года отчаянья и уныния – не сдержался. Он говорил-говорил-говорил, говорил необычайно много, смотрел необычайно долго и вслушивался в каждое слово Саске, произнесенное самым желанным на свете голосом с легкой хрипотцой. Они только встретились, но желание быть максимально близко уже застилало сознание Итачи. В первый же час он утащил Саске в кровать, чтобы лечь рядом, коснуться головой черных колючек волос, почувствовать на себе тепло его тела. И плевать ему было, что младший может подумать, Итачи всегда обосновывал все тем, что они братья. Старший подсознательно выгораживал этим свои действия. Сам же он думал, что Саске никогда не заметит в его поступках чего-то неправильного, ведь он тоже альфа, а значит, никакого подтекста и быть не могло. И он наслаждался каждым своим жестом. Наслаждался, щекочущими щеку волосами Саске, переливающимся светом на его коже, ощущением дыхания брата на своей шее, его запахом, все таким же восхитительным каким он был раньше. Но Итачи хотелось большего. Ему недостаточно взглядов, улыбок, их глупых шуток и почти что семейной рутины. Старший хотел открыто заявить свое право на него. Смотря прямо в глаза сказать, что хочет не передачу на ноутбуке смотреть, а его. Он хочет его. И сдерживаться временами было действительно трудно, потому что запах не давал покоя не только Саске. Жаль, Итачи ничего об этом не знал. Вся его рассудительность болталась на волоске, когда он видел Саске после душа, когда тот готовил ужин, когда младший невинно клал голову на плечо. Находиться рядом было слишком сложно и понимание, что так не может продолжаться все тверже укоренялось в голове. Поэтому, когда Саске завел разговор о будущем и о том, как Итачи некрасиво поступает, бросая родителей, старший просто воспользовался этим, как предлогом, не особо сопротивляясь. Он слишком быстро доехал до пункта назначения. Пришлось немного сбавить скорость, чтобы собраться с мыслями. Итачи проезжал мимо железной дороги. На вокзале стоял поезд. Длинный состав, прячущий свой хвост за платформой. Их прощание на перроне въелось в память Итачи и не отпускало полтора года. Тем утром он добровольно оставил Саске одного, нарушая собственные принципы и поддавшись слабости. Он помнил темную макушку припорошенную снегом, которая устремилась вверх, чтобы посмотреть на него. Тогда он видел в глазах Саске тоску. Думал, что младший уже скучает по нему, но нет. Тогда сердце Саске болело из-за того, что ему вновь нужно отпустить брата и остаться одному. Это Итачи понял уже в вагоне. Их прощание было очень странным, непонятным. Прояснялось все лишь сейчас. Тогда на платформе звон мыслей в голове не принадлежал лишь одному из них. «Вот бы поцеловать его сейчас в первый и последний раз». Эта мысль вертелась в голове обоих братьев. И Итачи был склонен думать, нет, сейчас он был полностью в этом уверен – Саске думал о том же. Иначе, почему он бросился к поезду, почему его лицо озарилось такой бурей смешанных эмоций? Почему он был так зол, ударяя дверь вагона? Подумать только они оба думали об одном и том же, оба хотели этого. И все-таки Итачи был всегда прав, говоря, что у них одна судьба на двоих. За окном промелькнуло здание почтового отделения. Учиха-старший горько улыбнулся, вспоминая их переписку. Итачи заканчивал первое в своей жизни письмо. Это удивительная вещь, в которой он смог быть честнее с Саске и из-за этой честности едва не написал то, о чем действительно думал. Рука, начавшая выводить последнюю строку «С любовью», остановилась на полуслове, перечеркивая написанное. В тот момент Итачи не мог даже представить, что через полгода в его руках будет лежать письмо с признанием брата. Не мог себе представить, что такое возможно. Но на белом листе черными строками было написано то, что он мечтал услышать всю жизнь. Брат говорил, что любит его, что он не альфа. Все вот-вот должно было встать на свои места. Должно было. Но. Глаза Итачи искрились, когда он заходил в тот день в дом Саске. Он был готов без единого слова стиснуть младшего в объятьях. Но картина, увиденная им в гостинной, на том самом диванчике, где они сидели вдвоем, вышибла из головы все. В глазах осталась лишь злость. Таким преданным он себя еще не чувствовал. Так жестко его еще не обманывали. Но по сути его обмануло собственное сознание. Сейчас он не злился на Саске. Давно не злился. Ведь он пострадал не меньше. Тогда голова сложила целую теорию, которой Учиха-старший придерживался уже более года. Теперь он смотрел на все со стороны и мысленно смеялся над тем, какими глупцами они оказались. Итачи был уверен, что Саске не дождавшись обратного ответа на свое письмо, рассудил это как отказ, или как минимум игнорирование. Сам же Итачи тогда был уверен в том, что Саске заметил отношение старшего брата к нему и решил подобным образом «пошутить». Учиха Итачи думал, что Саске кидает ему в лицо «люблю», показывая, как он смешон в своих подкатах и намерениях. Но все оказалось не так. Теперь Итачи знал, что младший был подавлен долгое время прежде чем написать о своих чувствах, он был уверен в их искренности и полностью понимал, почему застал младшего брата с незнакомцем в тот день. Саске просто не выдержал. И злиться Итачи следовало только на себя самого. Мерзко от мыслей, которые он допускал в сторону младшего брата. А ведь тогда он узнал об этом Хьюге все. Прошелся по каждой страничке его жизни, перерыл все ящики с грязным бельем. Как назло и уцепиться было не за что – самый обычный парень. Только что тот забыл рядом с его младшим братом, чьего кончика ногтя не стоит? Думает, раз есть авто среднего класса, то он невероятно крут? Интересно было ли у Итачи подсознательное желание показать, кто в доме хозяин, когда он покупал новый белый джип? Еще пара минут, и он будет у дома. Отрезвленная душем и мозговым штурмом голова предвкушала встречу с братом. Перед самым домом напоследок вспомнилась вчерашняя встреча. - Саске, пойдем выпьем, посидим. Проведем время как братья. Этой фразой вчера Итачи пытался сказать Саске, что его чувства никак не повлияют на их общение и младшему не стоит придавать этому значение. Но сейчас он был уверен, отото воспринял это на свой счет. Он наверняка подумал, что Итачи ставит его на место подобным образом, давая понять, что этим чувствам не следует быть между ними. Как все перекрутилось, хотя истина всегда была на поверхности. Они запутались в собственных догадках и лжи, которая, по их мнению, должна была привести к лучшему. Вышло наоборот – сделали хуже сами себе. Итачи вытащил черную резинку из бардачка и, проведя пальцами по волосам, собрал пряди, завязывая хвост. Все решится сейчас. Теперь никто им не помешает, никто не встанет на пути. А если попробует – Итачи больше не отступит назад. Никогда. Он всегда будет бороться до последнего, если дело касается младшего брата. Старший Учиха уверенно захлопнул дверцу машины. Пора провести Итачитерапию. Кончик пальца нажал на дверной звонок.