Монстр за стенкой

      - У-у-у! – раздается за стенкой. – У-у-у!       Смесь душераздирающего плача и предсмертных хрипов. Я сжимаюсь в комочек на своем стуле и боюсь шелохнуться. Опять не успела выключить свет. С тоской смотрю на выключатель, до которого нужно пройти четыре долгих скрипучих метра. Нет, не пойду. Стены почти что картонные. ОН услышит.       Ругаю себя, что засиделась допоздна. Как будто я не знаю, что каждый день ровно в полночь за стенкой умирает и вновь возрождается монстр. Теперь мне придется несколько часов провести, скрючившись на неудобном стуле, пока стенания не затихнут.       Или пойти к нему в комнату, где он схватит меня в охапку, швырнет рядом с собой на кровать, накроет своей огромной тушей, как любимую мягкую игрушку, и захрапит мне в ухо, пуская слюни. Это отвратительно.       - У-у-у!       Затыкаю уши. Не могу это слышать. Иногда мне кажется, что я готова сброситься вот прямо сейчас вниз, с третьего этажа. Но каждый раз боюсь выжить и стать такой, как он. Пятнадцать лет назад он забрал жизнь нашей матери. И до сих пор по крупице забирает мою. Завидую маме – она мучалась всего девять часов. Мне так легко не отделаться.       - У… у… - вой становится тише и отрывистей. Или мне это только кажется. Я проваливаюсь в сон.       Просыпаюсь от того, что огромная лапа гладит меня по щеке. Вскакиваю.       - Ы-ы? – плоское лицо расплывается в улыбке.       Я взрываюсь и шиплю:       - Я просила не заходить в мою комнату. Сюда – нельзя. Нельзя, понятно? Имбецил чертов.       Хватаю его за майку и тяну к выходу. Мне противно прикасаться к его коже. Двухметровая стокилограммовая туша послушно плетется за мной, на ходу лепеча какие-то звуки. Это все, что он умеет: ходить и мычать.       Еще один проклятый день начался. Сменить подгузники, наварить кастрюлю каши, покормить с ложечки, проветрить его комнату от тошнотворного запаха испражнений, включить мультики для малышей, убрать последствия завтрака, сходить в магазин, приготовить обед, сменить подгузники, покормить, убрать последствия обеда, приготовить ужин, покормить, искупать, уложить спать, ведь он не может засыпать без света – вот расписание каждого моего дня последние семь лет. Иногда приходит бабушка, и я могу на целых два часа стать свободной. Наверное, я должна быть ей благодарна, но не могу, не могу. Отец бросил нас, ограничив свое участие в нашей жизни только спонсорством, родня интересуется делами с безопасного расстояния, а я в двадцать пять лет прикована к собственной квартире. Без образования, без работы, без личной жизни. С пятнадцатилетним младенцем, который никогда не вырастет.       Он сидит напротив меня и через рот выпускает овсянку, булькает ею. Жидкая каша стекает по массивному подбородку, падает на стол, на пол, на его шорты. Опять убирать. Он улыбается, а я ловлю себя на мысли, что хочу схватить нож и ткнуть куда-нибудь в жирное тело. Если бы кто знал, как я ненавижу его. Я хочу кричать об этом, но могу только угрожающе шипеть: он боится крика, а я боюсь кулаков размером с мою голову.       Вдруг звонит телефон. С дисплея на меня, улыбаясь, смотрит Алинка – солнечный лучик в моем беспросветном существовании.       - Алло?       - Светка, привет! Ты сейчас упадешь, я отвечаю. Короче, Макс, ну этот, коллега мой, прикинь, он явно на тебя запал. Всю неделю бегает и зудит мне на ухо, когда снова сможет с тобой увидеться, - тараторит моя лучшая подруга. – Так вот, сегодня у меня вечеринка, приходи – не пожалеешь.       Мое сердце сжимается от радости. Макс – отличный парень, мне он тоже очень понравился, и я бы с удовольствием начала с ним отношения… Если бы не ОН. Разве я смогу бегать на свидания? Пригласить парня домой? Нет, конечно. Мне суждено быть одинокой.       - Мило, - отвечаю я, пытаясь говорить естественно, но слышу, как мой голос охрип. Еще чуть-чуть – и сорвется в истерику. – Ты же помнишь, что у меня живет монстр и никуда меня не пускает?       - Ну… да… - грустно соглашается Алина. – Слушай, Свет. Ну, позови бабушку, пусть она посидит с ним. Макс очень классный. Не упускай такой шанс.       - Бабушка была на той неделе. Ты же ее знаешь – у нее добрые дела исключительно по графику. Так что вы начинайте вечеринку, а я через две недели подтянусь, - мрачно шучу я, пихая в рот брату очередную ложку каши.       - Ну, не знаю… Да оставь ты его одного. Что с ним за вечер случится-то? Ты сколько лет безвылазно дома сидишь? Имеешь право расслабиться. Све-е-етка, давай. Я только ради тебя и Макса эту вечеринку устроила, - упрашивает подруга.       Ее слова бьют прямо в цель. Я, действительно, заслужила отдых. Я уже на грани глубокой депрессии, и, если я не развеюсь, то дело может закончиться суицидом. А для НЕГО это будет еще хуже, чем остаться самому всего на один вечер.       - Я что-нибудь придумаю, - отвечаю в трубку.       - М-м-м, вот это моя девочка! – радостно восклицает динамик. – Люблю тебя.       День уже не кажется таким ужасным. И даже ОН вызывает меньше отвращения.       - Поел? – это риторический вопрос, я не жду ни ответа, ни кивка головой. Вряд ли мои слова вообще доходят до него. – Андрюша - хороший мальчик. Теперь – мультики.       - Ы-ы, - ответ сопровождается добродушным оскалом крупных зубов. Кажется, слово «мультики» он понимает.       Я воодушевлена предвкушением предстоящего вечера, наверное, поэтому мне становится немного жаль, что я плохо думаю о брате. Конечно, он не виноват, что таким родился. И в том, что нас все бросили – тоже нет его вины. Если бы мне только кто-то помогал, разбавил бы этот день сурка… Возможно, я бы даже подружилась с ним.       Раньше такие мысли были у меня чаще. Но столько лет безысходности сыграли свою роль. Мне нужна передышка. Так будет лучше для нас обоих.       День пролетает незаметно.       Зимой темнеет рано, и соврать умственно отсталому подростку, что сейчас глубокая ночь, не составляет труда. Я кладу его спать, запираю двери во все комнаты, на всякий случай выключаю подачу газа и электричества. Даже прячу ножи и вилки. И со спокойной совестью отправляюсь к друзьям.       Это как глоток свежего воздуха. Старые друзья, новые знакомства, Макс, который не отходит от меня ни на шаг. Чуть ли не первый раз в жизни я чувствую себя не обслуживающим персоналом, а человеком. Здесь можно говорить на разные темы и слышать в ответ осознанную речь. Здесь можно громко хохотать и кричать от радости. Здесь можно расслабиться и не вскакивать при каждом шорохе, доносящемся из соседней комнаты. Вечер оказывается чудесным. Я даже не замечаю, как он плавно перетекает в ночь. Мы сидим с Максом на кухне и болтаем обо всем на свете, пока нас не прерывает рассвет.       - Мне пора идти, - шепчу я, глядя на часы. Уже половина восьмого, через полчаса проснется брат, и я должна быть дома.       - Я тебя провожу.       - Нет-нет, не нужно, - быстро реагирую я.       В его серых глазах море нежности, но он еще не готов узнать мой секрет.       - Когда мы встретимся снова?       Я качаю головой:       - Не знаю.       - Хоть туфельку оставь, Золушка.       Он даже не представляет, насколько близок к истине. Только мне еще хуже, чем ей. Меня охраняет дракон.

* * *

      Открываю дверь квартиры и застываю на пороге: такое чувство, что в мое отсутствие сюда вломилось стадо слонов. Вещи разбросаны по полу. Разломанная дверь брата тоже валяется там.       Из кухни со всей скоростью, на которую способен, выкатывается ОН. Смотрит скошенными глазками на меня, изумленно моргает.       - Ы-ы? Ы-ы-ы… У-у-у, - его многословная тирада похожа на скулеж побитой собаки. Он трясет головой, трет глаза и снова скулит: - Ы-ы-ы.       У меня внутри все холодеет от подозрения, и я стремглав бросаюсь в свою комнату. Картина, что предстает перед моими глазами, заставляет меня бессильно опуститься на пол. Телевизор, компьютер, шкаф, кровать, стол, стул, картины – все разломано, разбито, уничтожено. Чувствую на своих плечах большие потные ладони.       - Ы-ы-ы, - жалобно тянет он у моего уха.       Эмоций во мне так мало, как будто все это меня не касается, как будто квартира не моя, как будто я смотрю это по телевизору. Он дергает меня за рукав и тянет на кухню. Молча встаю и следую за ним.       И меня совсем не удивляет, что она выглядит как после взрыва, что все содержимое холодильника разлито, разбито и разбросано, что сочетание круп на столе очень напоминает задание для Золушки. Меня ничего уже не удивляет. Даже отсутствие злости.       Я медленно поворачиваюсь к нему. Он стоит и лыбится, во все свои зубы. И это – последняя капля.       Я всего лишь хотела на миг отвлечься от серых будней. Я заслужила это. А он устроил бунт. Тоже считает, что я ему должна, что я не вправе отойти от него, что у меня не может быть ничего, кроме него самого.       Ненавижу!       Смотрю на печные ручки – конечно же, повернуты в открытое положение. Поигрался, малыш? Молодец.       - Ай-яй-яй, что ж ты наделал, глупый мальчик? Кто ж газ открывает без огня? – бормочу, поворачивая рычажок на газовой трубе. Будем считать, что все произошло во время моего обычного похода в магазин.       Я разворачиваюсь и выхожу в коридор. Он следует за мной.       - Ы-ы?       - В магазин, - как обычно, отчитываюсь я.       - Ы-ы-ы, - понимающе басит он и демонстрирует чуть ли не все свои зубы в глуповатой усмешке.       Захлопываю массивную железную дверь – эту ему точно не выбить. Улыбаюсь. Несколько часов – и я абсолютно свободна.