To tame a Depire

      Слегка подвыпивший, но не в хлам убухавшийся Фрэнк возвращался домой после трудного рабочего дня. Слегка пошатываясь, он шёл вниз по улице, бормоча себе под нос какую-то песню, не обращая никакого внимания на ужасную погоду. Его джинсовая куртка была наполовину расстёгнута, тем самым открывая вид на чёрную футболку с ярким принтом под собой. Также на парне были надеты зауженные чёрные джинсы с серебристой цепочкой и чёрно-белые вансы. На голову, скрывая под собой длинные красные волосы парня, был водружён капюшон.       Проходя мимо одного из закоулков, где стояли какие-то коробки, Йенлип остановился, чтобы заправить уже давно бесивший шнурок в место.       — Знай, блядь, своё место, бесишь уже! — обратился он к собственной обуви, но вдруг краем глаза заметил в тусклом свете фонаря какой-то силуэт в коробке, который ненадолго чем-то блеснул, прежде чем снова стать чёрным. Немного удивившись, парень решил подойти поближе и посмотреть, что же это такое было.       Николас тихо-тихо всхлипывал, на его глазах блестели крупные капли слёз, именно они и блеснули в тусклом свете фонаря, стоило мальчику только поднять голову. Он плакал от несправедливости этого мира, от того, что ему было очень больно, и от того, что теперь он остался совсем один на этом свете. Услышав сквозь шум дождя, тарабанящего по коробке, приближающиеся шаги, Шардоне поспешил стереть с лица слёзы, думая, что это один из инквизиторских ищеек нашёл его и теперь, разумеется, хочет убить, поэтому мальчик и не хотел смотреть ему в лицо с таким заплаканным видом. Он не хотел показывать свою слабость. Если уж на то пошло, и его жизнь вот-вот закончится, он должен принять свою судьбу смело, как герой, а не напуганный ребёнок.       Но, как оказалось, Ник зря так волновался, ведь Йенлип ни коим образом не относился к инквизиции и, в общем, был одним из тех, кто вообще ничего о них не слышал, ровно так же, как и о сверхъестественных существах.       Услышав тихое всхлипывание, красноволосый ещё больше заинтересовался и, подойдя к коробке вплотную, присел рядом на корточки, чтобы было сподручнее рассмотреть того, кто прятался там. В отличие от малыша, Фрэнк улыбался слегка опьянённой улыбкой.       — Эй, ребёнок, ты чего тут совсем один в такое время сидишь? — спросил он, смотря в глаза Шардоне и опершись рукой на стену близстоящего здания, чтобы не упасть.       «Мою семью убили, и теперь я вынужден прятаться от инквизиции по подворотням, голодать и замерзать, сидя в картонной коробке под дождём…» — хотел было ответить Нико, но вовремя вспомнил слова мамы о том, что не следует рассказывать незнакомцам о таких вещах, да и вообще она советовала не заводить каких-либо разговоров с ними, если на то не было особой причины. Поэтому малыш промолчал, смотря на немного пьяного парня, перекрывавшего рукой и телом его путь побега. Воцарившуюся тишину, нарушаемую лишь звуками природы, слишком громко прервал стон голодного желудка Николаса, сопровождаемый новым приступом резкой боли, заставившим Шардоне чуть больше согнуться и уткнуться головой в подогнутые ножки.       Йенлип же за это время успел получше рассмотреть ребёнка, что согнало улыбку с его лица, заставив её смениться выражением жалости. Урчание животика мальчика сработало на него отрезвляюще.       — Кажется, ты голоден, — сказал он с ноткой откуда ни возьмись появившейся грусти, начав рыться по карманам и вскоре выудив оттуда шоколадный батончик. — Будешь? — спросил красноволосый, протягивая Шардоне «Сникерс». На секунду в глазах Нико заплясали огоньки счастья, потому что он, как и многие дети, просто обожал сладости. Стоило ему лишь увидеть батончик, как позабылись все наставления родителей о том, что нельзя принимать еду, что предлагают незнакомцы, и, выхватив у парня из рук «Сникерс», мальчик развернул его со скоростью молнии, тут же приступив к трапезе. Правда, это не сильно помогло, а даже наоборот, ухудшило ситуацию, так как после сладкого жажда лишь усилилась.       Смотря на милое, счастливое личико ребёнка, Фрэнку вновь захотелось улыбнуться. Когда Шардоне закончил со сладостью и взглянул на него «щенячьим» взглядом, парень снова начал рыться по карманам, ища что-нибудь ещё, но, к сожалению, в этот раз неудачно. Даже мелочи, чтоб купить что-то в ближайшем магазинчике, не было.       — Бля, больше ничего нет, — произнёс он, снова посмотрев на Николаса, который продолжал сидеть в картонной коробке, сжавшись и дрожа от холода. В этот момент Фрэнку стало настолько жалко малого, что он решил отвести его к себе домой, по крайней мере, пока не найдутся родители этого бедняги.       — Как тебя зовут? — опомнившись, спросил Йенлип, продолжая смотреть на него.       — Н-Нико-лас, — робко пробормотал Шардоне, считая, что человеку, давшему ему такую вкуснятину, всё же можно довериться, хотя бы чуть-чуть.       — Приятно познакомиться, я Фрэнк, но ты можешь звать меня Фрэнки, как все, — ответил на это красноволосый, радуясь, что его новый знакомый не немой. После этого он поднялся на ноги, протянув Нико руку, чтобы тот поднялся. Но мальчик лишь вопросительно посмотрел на него, когда в его животике снова «пропел кит». Всхлипнув, он снова скорчился.       «Как же кушать хочется, — подумал он, терпя новый приступ боли, — шоколадный батончик — это, конечно, неплохо, но мне ведь нужна кровь, чтобы это прекратилось, а добыть её негде», — мысленно подвёл он итог своего самочувствия.       — Ты всё ещё голоден? Может, пойдём ко мне? Хотя бы поешь и заночуешь, сил наберёшься, — предложил Йенлип, внимательно наблюдая за реакцией Шардоне.       Николас вытер проступившие на глазах слёзы и снова поднял голову, смотря на парня и думая над его предложением. Хоть оно и казалось странным, но было весьма заманчивым, ведь мальчик сильно замёрз и очень хотел спать, а здесь это было сделать невозможно. Подумав примерно с минуту, ребёнок кивнул головой, соглашаясь на предложение красноволосого. Помимо приведённых плюсов вроде сна и тепла, Ник думал, что лучше уж побыть там и, сорвавшись, убить только одного человека, чем нескольких ночных бродяг. Да и в том состоянии, в котором сейчас был мальчик, он бы не сумел убежать от нагрянувших инквизиторов, поэтому спрятаться в доме у доброго незнакомца было действительно хорошей затеей. Так что даже неуверенность в искренности этой самой доброты со стороны Фрэнка не помешала Шардоне принять приглашение и протянутую руку, чтобы подняться. Но стоило ему только подняться, как ноги подкосились от усталости, и Нико упал коленями на мокрый асфальт.       — Нихреново тебя подкосило, на ногах не держишься, — констатировал очевидное парень.       — Далеко нужно идти? — тихо спросил Николас, снова пытаясь подняться.       — Ну, отсюда ещё пара кварталов будет, в таком состоянии ты вряд ли дойдёшь.       — Дойду, — пробормотал Шардоне.       — А вот и нет, — Фрэнк подхватил ребёнка на руки, — потому что я отнесу тебя, — с улыбкой добавил он, мысленно отметив, что Нико слишком лёгкий. Хотя это и неудивительно, если учесть тот факт, что он несколько дней голодал, да и по телосложению своему был очень худенький, кожа да кости, как говорят в народе.       Оказавшись на руках, депир приобнял парня за шею, чтобы не упасть, ведь сил сопротивляться у него уже не было, поэтому оставалось лишь смириться со своим положением.       Йенлип уже двинулся в сторону дома, думая исключительно о ребёнке у себя на руках. Таком милом и хрупком, словно фарфоровая кукла, лёгком, словно пушинка.       — Нико, а сколько тебе лет? — неожиданно спросил Фрэнк.       — Двенадцать… почти… — тихо пробормотал Шардоне, у которого от мерного укачивания при походке красноволосого парня начали закрываться глаза.       — Ясненько… — как бы невзначай ответил Йенлип, задумавшись, а потому не сразу заметив, как голова мальчика легла к нему на плечо, и вскоре послышалось тихое сопение. Ник уснул. Сон длился не так долго, ведь Фрэнку пришлось разбудить его, поставив на ноги уже на своём крыльце, вновь роясь по карманам в поиске ключей. Мальчик стоял, опираясь спиной на стену дома и потирая сонные глазки.       — Вот они, — радостно сообщил красноволосый, достав ключи. После он открыл дверь, жестом пригласив Нико войти первым, спрятавшись, наконец, от мороси и холодного ветра. Депир робко вошёл внутрь, сразу ощутив всем телом теплоту. Йенлип зашёл следом, закрыв за собой дверь и включив свет.