To tame a Depire

      Прихожая была выкрашена в нежно-фиолетовый цвет. Тут стояла полка для обуви, над которой располагалась вешалка для верхней одежды, напротив входной двери стоял большой шкаф-купе со стеклянными дверцами. Здесь также были арка, которая уводила в коридорчик и затем на кухню, и дверь, ведущая в гостиную комнату, где находилась лестница на второй этаж.       Разумеется, Николас, разувшись, сразу же направился за красноволосым парнем в кухню.       — Выбирай, что хочешь, — сказал ему Фрэнк, открывая шкафчики, где стояли разные вкусности вроде конфет, печенья, сухих завтраков, а также различные крупы и макаронные изделия, и холодильник, где тоже было не так пусто, ведь зачастую парень приносил еду из ресторана, где работал. Но юного Шардоне это не особо интересовало, ведь теперь он понимал, что не сможет перебить жажду крови обычной человеческой едой, а лишь ухудшит своё и без того не особо хорошее положение. Однако, несмотря на всё это, мальчик из вежливости рассмотрел весь предложенный ассортимент продуктов, собираясь уже отказаться от еды, сославшись на сильную усталость и желание спать, как вдруг заметил на одном из настенных шкафчиков банки с красной жидкостью. Почему-то ему показалось, что это кровь. Наверное, всё дело в том, что Ник был слишком голоден, от этого и появилась эта глупая мысль. Ведь скажите на милость, откуда у обычного человека могла взяться трёхлитровая банка крови, да тем более не одна?       — Хочу… — робко произнёс Шардоне, указывая на те самые банки, не сводя с них взгляда ни на секунду. Сам достать мальчик их сейчас не мог, так как для этого он нуждался в обращении, на которое сил не хватало, поэтому и пришлось просить помощи у Йенлипа. Тот, конечно же, удивился такому странному выбору ребёнка, но всё же достал сверху банку.       — Уверен, что хочешь именно это из всего, что я тебе предложил? — с долей сомнения в голосе спросил он, смотря на Нико, у которого чуть ли глаза не горели при виде этой самой банки. Получив парочку одобрительных кивков со стороны Шардоне, парень всё же вскрыл её и налил мальчику целую кружку алой жидкости, на которую Николас тут же с жадностью набросился. Вот только стоило его язычку коснуться красного напитка, как все его надежды на то, чтоб утолить свою жажду, вмиг обрушились, из-за чего он чуть было не выронил кружку, а на глаза снова навернулись слёзы.       «Не кровь… совсем не кровь…» — мысленно повторял он у себя в голове, держа кружку с томатным соком в дрожащих руках.       — Эй, ты чего? Что-то не так? — Фрэнка сильно обеспокоила настолько резкая смена настроения ребёнка, потому он опустился перед ним на колени, вытирая слёзы и пытаясь хоть как-то успокоить его. — Не понравилось? Хочешь, я дам тебе что-нибудь другое? Только не плачь, пожалуйста.       В этот момент в комнату вбежал огромный пёс породы хаски, единственный, до этого момента, сожитель Йенлипа и его домашний питомец по совместительству. Ещё не успев вникнуть в происходящее, он принялся лизать маленькие холодные ручки юного Шардоне, помогая хозяину его успокоить.       — Нико, пожалуйста, успокойся, — продолжал красноволосый, — может, хочешь ещё конфет? Или горячего чая? Ты ведь до сих пор дрожишь. Что ты вообще любишь? Я постараюсь приготовить всё, что скажешь, только, пожалуйста, прекрати плакать, — уговаривал его Фрэнк, даже не представляя, как докатился до такого, ведь всего пару часов назад ему было абсолютно наплевать на то, что чувствуют другие, так как по жизни он эгоистичен.       — Не хочу… Ничего не хочу… — продолжал хныкать Ник, полностью разочаровавшийся в жизни.       — Может, ты хочешь спать? — ласково спросил Йенлип, на что юный Шардоне вновь положительно покачал головой, потому как действительно чувствовал сильную усталость и был не против немного передохнуть, надеясь, что хоть во сне голод не будет его мучить. Сразу же после его ответа, Фрэнк подхватил ребёнка на руки и понёс в спальню, что находилась на втором этаже, где положил на свою кровать. Мальчик уже хоть и вытер слёзы, но всё ещё продолжал дрожать, даже несмотря на то, что находился под тёплым одеялом, которым его укрыл красноволосый парень.        — Бедняжка, — печально произнёс Фрэнк, убрав прядь тёмный волос с его лба и успев почувствовать, что тот какой-то горячий, — похоже, ты заболел… — сказал он, кладя свою руку мальчику на лоб, чтобы убедиться, что ему не показалось, — температура точно есть… — констатировал он, осознавая, насколько лоб Шардоне горячий, ведь он был словно только что вскипевший чайник. После этого парень ненадолго отошёл, а когда вернулся обратно в комнату, то в руках держал электронный градусник. Поставив его под мышку Николаса, он присел на кровать, усадив его к себе на колени, прижимая руку, под которой был градусник, другой рукой придерживая одеяло на нём, ибо в таком положении оно то и дело хотело соскользнуть вниз. Ребёнок продолжал дрожать и медленно погружаться в царство Морфея, положив голову на плечо Йенлипа. Когда градусник запищал, оповещая о том, что измерения закончены, Шардоне даже не обратил на него внимания.        38,8° — гласило значение прибора, что повергло Фрэнка в шок.       — Бедняжка, — он отложил прибор на тумбочку, где уже лежало жаропонижающее, чтобы сбить температуру, если она действительно есть, поглаживая заснувшего ребенка по голове.       Нико спал, тихо сопя, что немного умиляло. Поэтому Йенлип не посмел отпустить его, боясь случайно разбудить. Через некоторое время парень и сам уснул, чему способствовала его усталость за рабочий день, тихое сопение мальчика рядом и стук часов, висевших в прихожей.