Не больше, чем зритель

      Я издевательски зову тебя Себастьянчиком и каждый раз вижу необходимую мне искру ненависти в твоих глазах. Ты терпеть не можешь, когда я так тебя называю, потому что именно в этот момент ты наконец-то вспоминаешь, кто ты на самом деле. Омерзительный бесчувственный демон, что должен сводить меня с ума!       Демон, имя которого срывалось с уст новоиспеченных жнецов… Меня снова бросает в приятную дрожь от воспоминаний. Но ты, дорогой, свернул не в тот тоннель.       Самостоятельно куешь себе кандалы, чтобы отдать их мерзкому «сапфировому мальчику», которому ты продался. И да, я не дурачок, и вижу, что продался именно ты, а не он!       Меня окатывает волной иррациональной ревности, когда я вижу тебя на коленях перед этой маленькой занозой. Я не хочу верить, что человек может украсть у меня образ вечно одинокого демона, который уничтожает на своем пути любую проблему. Для меня было удовольствием пустить кровь красавице-тетушке Фантомхайва и увидеть, как гордая синева глаз теперь выражает боль, а отражает бордовый кровавый шлейф. Некоторые назовут мое поведение ребячеством, но им не понять истинную бурю чувств.       Ах, жаль, что я не могу часто рисковать своей карьерой, развлекаясь с человеческими артериями!       Над Лондоном раскинулась безоблачная ночь, в воздухе стоял сладковатый запах смерти. В последнее время только этот запах способен освобождать меня от мыслей о моем идоле. О тебе, мой смертоносный красавец. Как же я чертовски тебя обожаю и ненавижу, никто не должен был помешать нашим отношениям настолько серьезно, как очередной контрактер.       Иногда мне кажется, что, возможно, я единственный, кто замечает твое падение в эту бездну. Может быть, это разыгралась моя фантазия? Она у меня очень бурная, настолько, что мне иногда стыдно…       Я с хитрой улыбкой стал терзать алую прядь. На такой грязной работенке длинные волосы всегда пачкаются, но на моих сразу заметить что-либо тяжело. Люблю красный за практичность. О, ну и конечно за невозможную сексуальность, что они даруют мне!       Безумно странно, что вместо себя я стал видеть в фантазиях… Ох, абсурд, никто не может смотреться с твоим телом более эстетично, чем я! Мальчишка не смеет претендовать на это место. Только, если уже не… Нет, нет, Себастьянчик, ты слишком лелеешь его, чтобы делать с ним что-то такое, что способно навредить детской психике.       Ну вот, я опять покраснел. Когда-нибудь я дождусь нормальных милых прозвищ, описывающих меня. «Кровавый садист», пожалуй, не раскрывает мой внутренний мир со всех сторон. Я бы не отказался от «стеснительная алая роза»…       Глубоко вздохнув, я поднялся на ноги, и, взглянув с края крыши на пустые тротуары, отправился к месту очередной кончины. Мне не надо было даже гадать, кого встречу на месте, я уже знал и предвкушал.       И действительно, когда я прибыл, в растекшейся лужи крови стояло две фигуры. Надо же!       Граф презрительно, но не без интереса, рассматривал мертвого мужчину, пока Михаэлис рассказывал ему о жизни убитого. Как им может быть это интересно, фи.       В глазах обоих горел неподдельный азарт, словно у двух безумных ученых, которые работают над общим проектом.       Я легонько фыркнул, чтобы привлечь их внимание. Оба без особого удивления перевели на меня синхронные взгляды. Эта слабая реакция меня весьма расстроила.       И вновь я вижу эти чудесные страстные глаза! Малиновые, нет, янтарные, а может, темно-карие… Так волнующе! Словно мы опять случайно встретились на задании, когда я еще был юным и неопытным. А ты сильный, независимый, и главный объект сплетен среди жнецов. Тот, о триумфальном убийстве которого мечтали многие. Тот, сражение с которым можно сравнивать с искусством…       Но мальчишка, не дав мне как следует поздороваться, бросил, что пора уходить.       Я хотел было удержать тебя здесь, как и обычно, возможно, даже рассердить тебя, но…       Твои глаза выражали усмешку, и ты… ты… осторожно взял на руки графа, шепнул ему что-то на ухо, легонько проведя кончиком носа по щеке, и, издевательски подмигнув мне, исчез с ним среди отражающих лунный свет крыш.       Я с яростью стукнул каблуком об брусчатку.       Теперь все изменилось. Уже не будет в этих тесных встречах нас, в них теперь будете вы и я. Человек и демон опять воссоединились на этой поганой планете, теперь без сомнений. Я устал смотреть на эти жалкие падения и чувствовать себя брошенным.

Отношения — это сплошное разочарование!