happier

      Уилл почувствовал дуновение прохладного ветерка из внезапно распахнувшейся двери, но не придал этому большого значения, чуть зажмурил глаза и вздохнул, уже собираясь провалиться обратно в сон, но не успел.       — Уилл! — грубо прервав уютную тишину, к которой привык Уилл, сказал Майк. Он просто бесцеремонно выдернул Байерса из спокойствия и умиротворения, и совсем даже не подумал, что мог кому-то помешать, потому что вероятно был на эмоциях после прошедшего свидания.       И ему, видимо, не терпелось поделиться этим с другом.       Или, может, ему просто было скучно сидеть одному. В своей комнате.       — Уилл! — он повторил, резко прыгнул на кровать, которая тут же раздраженно скрипнула, и стал тормошить бедного Байерса.       Уилл приоткрыл заспанные глаза, медленно перевернулся в сторону Уилера и стал присматриваться к нему, чтобы различить, кто все-таки перед ним находится. Через несколько секунд он почувствовал тепло, разливающееся внутри, когда понял, что перед ним сидел Майк. Он был очень рад видеть Майка.       Байерс потер глаза, медленно присел и поднял сонный расслабленный взгляд на Майка.       — Привет, — вздохнул он и слегка улыбнулся, не показывая зубов.       Да, он все еще помнил то, куда ходил Майк, зачем он туда ходил. И все еще не смирился с этим, но решил просто не думать об этом сейчас, чтобы просто поговорить с Майком о том, как все прошло и насладиться разговором с ним. Потому что он все еще помнил ту мысль в голове, с которой он уснул. Правда, он еще не совсем принял ее. Ведь это невероятно, разве кто нибудь смирился бы с этим так быстро? Тем не менее, он решил только удостовериться, что это может быть правдой. Может это просто догадки, и они в самом деле ничего не значат, стоит только разок проверить? Просто нелепые глупые мысли, которые лезут в голову, когда думать больше не о чем?       Нет, Уилл не был гомофобом. Хоть ему всегда и удавалось проходить мимо всего этого, избегать мыслей о людях с нетрадиционной сексуальной ориентацией и о своем отношении или принадлежности к ним, он определенно знал, что не имеет ничего против них. Впрочем, он даже презирал слово "нетрадиционная", потому что это странное слово, и оно тут совершенно не к месту.       Это удивительно в их время, но ему очень повезло расти в толерантной семье, его мама всегда мыслила разумно и умела оценивать все справедливо, а не исходя из мнения общества. Джойс Байерс была сильной женщиной и никогда в жизни она не позволила бы окружающим людям заставить ее думать так, как им это было нужно.       Воспитание в семье, к счастью или к сожалению, влияет на восприятие окружающего мира ребенка больше, чем что-либо другое.       Спустя несколько секунд Майк широко улыбнулся в ответ и повторил.       — Привет, — его зубы красиво сверкнули, отражая свет Луны за окном, и до Уилла вдруг дошло, что уже стемнело. Он посмотрел в большое незашторенное окно и заметил большой белый светящийся шар на фоне темно-синего неба, кое-где усеянного маленькими звездами, которые точно были ничем по сравнению с Луной, пока не приблизились бы к ней на расстояние от Солнца до Луны. Он почти всегда знал, что звезды — это те же солнца, просто они невероятно далеко, и вряд ли человек когда-либо доберется хотя бы до одной из них. — Хей, Уилл, — голос Майка быстро вернул его из космоса обратно на землю.       Уилл повернулся обратно на друга, вглядываясь в темно-карие глаза напротив и вспомнил.       — Как все прошло?       Майк просиял, будто очень ждал именно этого вопроса, и Уилл почувствовал укол ревности, потому что это значит, что Уилеру понравилось там с ней. Ревность считается признаком того, что вам нравится человек, правда? В любовном плане?       "Нет, это и с друзьями случается," — мысленно оправдался Байерс и немного нахмурился. Он практически обманывал самого себя.       Следующие минут десять, а может и двадцать, Уилер оживленно рассказывал своему другу о вечере, проведенном в компании Джейн. Он рассказал о том, во что она была одета, как ее коротко остриженные волосы неровно лежали, что она заказала, как он был восхищен ей. Майк рассказывал это так, словно он уже был влюблен в нее по-настоящему, и с каждым словом все глубже заталкивал Уилла в грязную яму детской глупой ревности, заставляя его щеки немного краснеть. К счастью последнего, в вечернем полумраке комнаты это было довольно трудно заметить.       Байерс старался не подавать виду, просто иногда кивать и отвечать короткими предложениями, давая другу высказать все накопившееся, отчасти потому что он уже почти до конца понял и осознал то, что, кажется, ему нравится Майк. Майк Уилер. Его чертов друг, с которым они были знакомы с детства. И эта мысль разъедала изнутри, потому что это не нормально, нельзя позволять таким тупым вещам ставить всю их долгую верную дружбу под вопрос.       Не ему дано решать, отбирать у Майка лучшего друга или нет. Он ведь не может поступить так с ним. Не после всего, что они вместе пережили, ведя себя как настоящие лучшие друзья.       Утонув в собственном потоке слов, Уилер даже не замечал, что Уилл его почти даже не слушал, он просто отреченно смотрел в сторону позади него и иногда, не задумываясь, говорил что-то вроде "круто" или "а потом?". Его сейчас это, вроде как, не волновало. Гораздо важнее для него сейчас было выплеснуть все накопившиеся эмоции.       Это обижало Уилла, то, как он это рассказывал, каким голосом. Ему зачем-то хотелось, чтобы Майк говорил так о нем. А каждый раз, как он называл не его имя, а имя той девочки, в сердце Байерса будто втыкали маленькие иголки.       Он не задумывался об ориентации Майка или своей, это сейчас ему было неважно. Самое важное сейчас только осознание своей симпатии к лучшему другу.       — А ты как вечер провел? — наконец закончив болтать о своем дне, спросил Майк.       Уилл поднял на него грустные и немного удивленные глаза и встретился с темно-карими. Уилер выглядел очень красиво сейчас, его волосы все еще держали ту укладку, которую он сделал днем, тот самый голубой галстук до сих пор красиво висел под воротником белой рубашки, а глаза довольно сверкали в темноте, может быть, отчасти от того, что рассказывал Майк последние десять минут.       — Я... — начал Уилл, вглядываясь в чужие глаза, и сонно протер свои. — Спал.       Майк хохотнул.       — Выспался? — было очень мило и странно, что его совсем не смущало то, что Байерс спал на его кровати.       Уилл уже собирался дать ему отрицательный ответ, потому что нет, он не выспался(он поспал-то, наверное, часа два, и его нагло разбудили), но не успел, потому что Майк невзначай повернул голову за его спину, и его взгляд упал на нелепо смятый, но еще не до конца испорченный комикс, на котором спал Уилл.       — Черт, — его голос стал чуть ниже и тише, и как будто даже немного злее. Уилл в панике округлил глаза, представляя самое худшее дальнейшее развитие событий.       Майк слегка потянулся за Уилла и развернулся через секунду, присаживаясь также, как сидел только что. В руках у него теперь лежал измученный журнал, немного даже согнутый пополам. Уилл вдруг вспомнил, что он, вроде как, должен делать, и стал говорить.       — Майк, я... — голос резко задрожал оттого, что он не знал, что может случиться и боялся реакции Майка, что он его выгонит или перестанет с ним разговаривать. — Я не...       Он не мог найти подходящих слов, они все будто просто исчезли из его головы.       — Прости, — резко сломавшимся голосом Уиллу все-таки удалось сказать слово. Он глубоко вздохнул, сам не понимая, что с ним сейчас такое, и хотел просто убежать отсюда и избегать Майка следующие полгода или дольше, просто из-за страха. — Прости, я не хотел, я просто...       От осознания того, как жалко он сейчас выглядел, от жалости к самому себе, от незнания того, что нужно делать дальше, в носу предательски защипало, а через пару секунд в уголках глаз появились капельки слез, которых никто не ожидал. Уилл растерялся и стал размахивать руками, пытаясь сказать еще что нибудь и извиниться, но кроме странных бурчаний у него ничего не получалось выдать.       — Уилл.. — он не обратил должного внимания на слова Майка, старался просто не смотреть ему в глаза. Может, от стыда, а может от страха.       Уилер опешил тоже, потому что не понимал, что не так с его другом. Ведь если подумать, то ничего плохого в этой ситуации не было, со всеми может случиться такое, ведь Уилл сделал это не по своей воле. И Майк совершенно точно не собирался обижаться на своего лучшего друга. Это просто глупо, и для него дружба с Уиллом была намного важнее какого-то комикса, даже если это Люди Икс — его любимый.       Вид потерявшегося Уилла, который не мог даже поднять глаза и посмотреть на Майка и был готов разрыдаться, заставлял его волноваться. Он не знал, что нужно делать, когда у твоего лучшего друга необоснованная истерика, и это пугало его. Но, поняв, что оставлять это просто так и уж тем более плакать за компанию было бы абсурдно, он взял себя в руки.       — Уилл! — Майк быстро схватил Уилла за запястья, крепко, но мягко, и опустил их вниз, все еще нежно сжимая.       Байерс немного успокоился, но не решался смотреть Майку в глаза, поэтому просто опустил голову вниз, позволяя двум маленьким каплям соленых слез выкатиться из глаз и упасть.       — Прости, — сдавленно, севшим голосом выдавил Уилл и всхлипнул.       — Посмотри на меня.       В комнате внезапно стало тихо, даже шум машин за окном стал едва слышен, как будто они перенеслись из дома Уилеров куда-то далеко. Майк, не дождавшись действий Уилла, отпустил такое хрупкое запястье друга, осторожно приложил ладонь к его щеке и стал ненавязчиво пытаться поднять его лицо вверх, заставить его взглянуть себе в глаза.       — Давай, Уилл, — прошептал он.       Байерс подчинился. Он прижался щекой к руке друга и медленно поднял голову выше. Моргнув, он, наконец, взглянул Майку в глаза. Тот отметил, что кожа Уилла невероятно мягкая, но почему-то холодная, тихонько погладил щеку друга большим пальцем и слабо улыбнулся.       Уилл прикрыл глаза и выдохнул.       — Прости, — все еще дрожащим голосом сказал Уилл.       Он чувствовал, что полностью принадлежал Майку сейчас, мог сделать что угодно, остаться или уйти*, если б он только сказал ему. А если бы решил сам сделать что-то с ним, он бы точно не стал сопротивляться. Это расслабленное чувство доверия, подчинения лучшему другу одновременно и очень нравилось Уиллу, и пугало. Но он готов был вечность просидеть здесь, рядом с Майком, и был уверен, что это была бы самая лучшая вечность из всех.       Он приоткрыл глаза. Майк все еще держал свою руку на его лице, глядя прямо в красивые серые глаза. Уилл заволновался и почувствовал, как его щеки немного запылали, и во второй раз поблагодарил Солнце за то, что оно уже село, так что Уилер не мог этого четко увидеть.       Майк отпустил другое запястье и положил вторую ладонь на правую щеку Уилла почти также, как первую, и аккуратно протер след от скатившейся слезы. Байерс неловко раскрыл глаза, ему резко стало некомфортно в таком положении, но он не пытался выбраться или убрать чужие руки от себя.       — Не извиняйся, ты чего, — Майк по-доброму, по-детски улыбнулся, не показывая зубов. — Я же не злюсь.       Уилер все-таки убрал ладони от самых мягких щек во всем мире и вместо этого притянул Уилла к себе. Он обнял его, осторожно прижал это почему-то слабое тело к себе. Уилл ответил на объятия снова и уткнулся в шею друга, которая до сих пор немного отдавала тем мягким ароматом.       Когда Майк только подался вперед, чтобы обнять Уилла, тот подумал, что он собирался его поцеловать, и уже собирался паниковать или уносить ноги. Но, скорее к счастью чем к сожалению, он всего лишь решил по-дружески сжать его в своих объятиях, успокоить, показать, что он не злится.       На самом деле, это даже немного расстраивало Уилла.

***

      Что может быть лучше, чем сидеть на уроке на последней парте в одиночестве, наблюдая, как твой лучший друг мило перешептывается с девочкой на передней?       Уилл совершенно не мог сосредоточиться на том, что рассказывал учитель, все его внимание было сфокусировано на Майке с Джейн, которые выглядели, как тупая влюбленная парочка. Погодите-ка, а ведь они и есть тупая влюбленная парочка. Байерс еле сдерживался, чтобы не встать сейчас, опрокинуть парту и сбежать с урока, пойти домой, закрыться в шкафу и плакать, но так поступать было нельзя. Ему не нужны были проблемы с учителем и с мамой.       Поэтому приходилось терпеть.       Уилла буквально распирало от эмоций. Во-первых, от невероятной ревности и желания быть на месте Хоппер, во-вторых, от обиды, что его лучший друг, почти не раздумывая, предпочел сидеть с девочкой и оставил его одного за партой в ужасном угнетающем одиночестве. В-третьих, от необоснованной злости на Джейн.       Вообще, Майк спросил у Байерса, не против ли он, что он сядет на этот урок с ней. Уилл мог сказать, что он против, запретить ему пересаживаться, заставив его остаться, но это было бы ужасно и несправедливо по отношению к Майку, потому что для него это, видимо, было важно. Да и сам Уилл не смог бы спокойно сидеть, понимая, что Майк хотел сидеть с ней, а не с ним, поэтому другого выхода, кроме как сказать "Да, хорошо" Уилл не нашел, и пришлось позволить Уилеру уйти.       И теперь он молча прожигал взглядом двух ребят на передней парте, которые довольно громко перешептывались и хихикали. Наверное, Уилла это волновало даже больше, чем учителя.       Байерс всегда был терпеливым ребенком. Он обычно мог подавить собственное недовольство и справиться с проблемой, и все всегда заканчивалось более менее нормально. Но не сегодня. Уилл и так еле сдерживался, но когда Джейн прижалась ртом к уху Майка, что-то тихо ему прошептала, и он быстро чмокнул ее в щеку, Уилл не выдержал.       Он быстро и шумно встал, обращая все внимание людей в кабинете на себя, даже не одарил их взглядом и стал собирать все свои принадлежности в рюкзак. Закончив, он запрокинул его на одно плечо, даже не надев до конца, и направился к выходу.       — Мистер Байерс! Вы...       — Уилл!       Уилл игнорировал все слова в свой адрес, даже оклик Майка, проходя мимо его сегодняшней парты. Ничего его больше не волновало, ни то, что учитель точно донесет все маме и директору, ни то, что потом придется объяснять Майку произошедшее. Главным сейчас было просто убежать отсюда как можно дальше.       Опустив голову вниз и не сказав ни слова, Уилл покинул аудиторию.       Когда он оказался на улице, он дал волю эмоциям и позволил слезам политься из глаз. Он шел, практически не различая ничего вокруг из-за влаги в глазах, сильно, агрессивно топая быстрым шагом.       Что-то тупое подсказало ему пойти именно по этой дороге домой, и это бесило Уилла. Не подумав даже, он сразу пошел туда, и теперь немного пожалел об этом глупом решении.       Пришлось идти по дороге, где в пути встречается одно большое дерево на краю города. Можно подумать, ничего особенного, дерево как дерево, но для Уилла оно значило намного больше, чем просто дерево. Сознание самостоятельно стало показывать ему картинки того, как они с Майком весело играли здесь, будучи младше. Как Майк активно раскачивал Уилла на самодельных качелях из доски и веревки, которые они сделали сами(правда, родители почти не помогали). Как они вместе впервые попробовали алкоголь, который Уилл втихаря стащил у Джонатана, как почти молча грустили, когда кому-то нужно было уезжать на довольно долгое время. Как скурили свою первую сигарету на двоих, о чем впоследствии оба жалели, осознав, насколько плохую вещь они совершили.       Уиллу стало стыдно за себя, за то, как жалко он выглядел со стороны. Влюбиться в лучшего друга — самое тупое, что только можно было придумать.       Наконец оказавшись дома, в родных стенах, Байерс решил постараться не показываться маме и хотел тихо прошмыгнуть в свою комнату и умереть, но у него не получилось, потому что Джойс Байерс была очень внимательным человеком.       — Уилл! Ты чего так рано? — выглянув с кухни, спросила она и стала приближаться к Уиллу.       — Ничего, мам. Просто уроки отменили. — он остановился и развернулся к Джойс.       Он врал своей маме, кажется, второй или третий раз в жизни, и это было ужасно, так что совесть сразу стала съедать его.       Джойс подошла близко и увидела красные слезившиеся глаза сына.       — О, Господи... Уилл, милый, что-то не так? — она присела на корточки, сложив полотенце на своих коленях и присматриваясь к Байерсу. Ее лицо было удивленным, хмурым и волнующимся. — Ты всегда можешь рассказать мне, дорогой.       — Нет, все в порядке. Я просто хочу побыть один, хорошо?       Не дождавшись ответа и шмыгнув носом, Уилл грубо покинул маму и отправился в свою тихую одинокую комнату. Джойс не сказала больше ни слова, решив не беспокоить сына пока он не придет в себя. Мудрое решение, потому что в таком состоянии Уилл мало того, что просто не захочет разговаривать, так еще и может устроить истерику и сбежать. Поэтому Байерс решила дать ему успокоиться самому, в конце концов, он уже почти самостоятельный человек.       Как только он вошел в комнату, он снял с себя уличную одежду и рюкзак и быстро взобрался в холодную постель. Она была не заправлена еще с утра, и он смог немного быстрее оказаться под одеялом, наедине с собой, в одиночестве, и позволил себе заплакать уже во всю силу.       Он думал о том, насколько тупым он стал, насколько тупая вся эта ситуация с Майком, и как можно было влюбиться в лучшего друга. В лучшего друга. Смогут ли они когда нибудь снова дружить, как раньше? Хорошо общаться?       Или нужно признаться? Уилл испугался собственной мысли и округлил глаза. Нет, это ужасная идея, потому что тогда Майк точно откажет, не ответит и перестанет с ним общаться. А это, наверное, было бы самым худшим вариантом развития событий.       Значит, наверное, лучше всего просто притворяться, что все нормально, что ничего не случилось и придумать убедительное объяснение тому, как он ушел из класса. А вдруг Майк что-то заподозрит? Потому что, кажется, люди обычно могут видеть, если кто-то в них влюблен.       Ужасно, ужасно, ужасно.       Но что он может с этим поделать?       Он просидел так целый день, просто сидя, опираясь на спинку кровати, смотря по сторонам и думая о Майке. Он не хотел ни есть, ни пить, ни даже сходить по нужде. Уилл вспоминал моменты, проведенные с ним, думал о том, как красиво он выглядит, даже когда не умывается с утра. Трой, мальчик из школы, раньше называл его лягушкой. Уилл нахмурил брови, потому что это странно, Майк был буквально самым красивым человеком в школе, и совершенно не был похож на лягушку. Или, может, он был таким только для него. — *как же я люблю эту песню аааа