happier

      Ближе к вечеру Джонатан вернулся домой и, узнав, что с Уиллом что-то случилось, решил проведать его и помочь, чем сможет. Джонатан — лучший старший брат на свете, который уже не раз помогал младшему в его нелегких ситуациях, и почти всегда ему удавалось это с успехом. Уиллу очень повезло с ним и с мамой.       Уилл сидел у себя в комнате весь день, почти ничего не делая, все время просиживая на кровати. Его ничего не волновало, и лицо не выражало никаких эмоций, за исключением некоторого времени, когда он только пришел сюда и не мог успокоиться.       Он даже не переоделся в домашнюю одежду, просто плюхнулся на кровать в чем был и плакал, не понимая себя. Точнее, понимая, но не то, что так повлияло на него, раз он вдруг взял и запал на лучшего друга, который всю сознательную жизнь был ему как брат. Это был ужасный день, и все следующие обещали быть такими же или еще хуже, если Уилл не сделает что нибудь со всем этим.       Уилл забыл о чем думал в те секунды, когда в дверь его комнаты тихо постучали.       — Уилл, — спокойно спросил голос старшего брата.       Байерс-младший молчал, не желая произносить ни слова, и Джонатан решил войти без разрешения. Он был достаточно тихим, чтобы не разбудить Уилла, если он вдруг спит. Дверная ручка скрипнула и дверь открылась. В проеме показался Джонатан.       — Привет, — сказал он и подошел ближе к кровати Уилла, встав рядом.       Уилл устало поднял на него грустные глаза. Он почему-то выглядел каким-то измученным, будто просидел восемь уроков или не спал два дня, под глазами появились еле заметные синяки, хотя, насколько знал старший, Уилл хорошо спал, и бессоницы или недосыпа у него точно не было.       — Как ты? — спросил Джонатан и присел на край постели, повернувшись к брату и слегка улыбнувшись.       Уилл вздохнул.       — Дерьмово.       — Расскажешь, в чем дело?       Он опустил голову вниз, смотря на свое одеяло и скрещенные ноги, и пробормотал.       — Слишком сложно.       Джонатан, которому прежде не приходилось видеть своего брата в таком состоянии, который терялся в мыслях о способах помочь ему, сказал.       — Ничего, ты можешь рассказать мне о всем, что тебя беспокоит, знаешь? Я же твой брат.       Уилл робко поднял глаза и задумчиво взглянул на старшего брата. Джонатан искренне говорил эти слова, добрая улыбка была на его лице, и Уилл решился.       — Майк, — тихо сказал он, но, осознав, что это было чересчур тихо, что Джонатан, скорее всего, не услышал, он повторил уже увереннее, но все еще несмело. — Майк.       — Майк? — переспросил Джонатан, потому что простое имя лучшего друга брата ему ничего не давало.       — Майк, он... — Уилл снова стыдливо спрятал взгляд.       Джонатан не решался говорить ни слова, пока тот не закончит, он понимал, что это может просто грубо загнать его в угол резкими фразами или своеобразными допросами. Одна из причин, почему его можно было считать лучшим старшим братом.       — Я его... То есть, он мне... — Уилл путался и не мог подобрать подходящих слов. Он все еще был немного шокирован от самого себя, что решился рассказать это брату, но что-то внутри подсказывало ему, что ничем плохим это не закончится. — Он...       — Нравится? — осторожно закончил за него Джонатан.       Уилл сглотнул и пальцы на его руках немного задрожали. Он тихонько кивнул. Джонатан задумался. Он был немного удивлен такому повороту, и сам не знал, откуда эта догадка взбрела ему в голову.       — Я... Я не знаю, что... — голос Уилла снова начал подрагивать. — Что делать.       — Ну, — Джонатан посмотрел в окно. — Наверное, как всегда говорят, нужно признаться.       Уилл испуганно посмотрел на брата широко распахнутыми глазами и начал отрицательно кивать головой.       — Нет, нельзя, Джонатан! — слишком громко заговорил он. — Я не... Я не смогу, и Майк... — он снова был на грани истерики и начал жестикулировать руками, в страхе смотря по сторонам.       — Уилл! Тише, дружок, — Джонатан положил руку на слабое плечо Уилла. Младший взглянул ему в глаза и опустил руки, а затем закрыл ими лицо, свесив голову вниз.       — Джонатан, он любит девочку! — хныкал он к себе в ладони. — Это ужасно! Мне нужно это убрать! Так нельзя! Мы же лучшие друзья!       Уилл говорил так душераздирающе, что только от одной его интонации хотелось сесть и плакать вместе с ним. Джонатан не выдержал просто смотреть на рыдающего младшего брата и подсел рядом с ним, собираясь обнять, но не успел, так как Уилл сам обвил его руками и уткнулся в шею.       — Тише, тише, — говорил старший.       — Он выглядит счастливым с ней, ему с ней даже лучше чем со мной, а мы ведь лучшие друзья. — немного успокоившись, продолжил Уилл, не поднимая голову, все еще крепко обнимая брата. — Ужасно.       — Все хорошо, Уилл, это пройдет, — сам не совсем уверенный в своих словах, Джонатан давал дурацкие советы, потому что другого варианта, как помочь брату, у него не было. — Однажды и ты будешь выглядеть счастливым, обещаю.       От последних его слов Уилла как будто пробило током, и он резко задрожал, снова начиная громко всхлипывать и сильнее прижимаясь к Джонатану.       — Я... — голос немного сорвался, резко став слишком высоким. — Я хочу выглядеть счастливым... с ним.       Взгляд Джонатана потускнел, потому что это значило, что у Уилла может не получиться справиться с этим и ему придется страдать очень долгое время, просто скрывая свое отношение к другу. Джонатан даже не мог себе представить, каково это — быть влюбленным в лучшего друга. Но звучало это ужасно.       Он не осуждал Уилла за то, что он, кажется, гей, и это было чудесно. Он даже слова насчет этого не сказал, и уж точно не злился. Это было единственным, что радовало младшего сейчас.       Джонатан позволил брату успокоиться и уснуть в своих объятиях, а потом аккуратно переложил его на подушку и укрыл теплым одеялом. Уилл должен был отдохнуть.

***

      Проснувшись под вечер, Уилл чувствовал себя ужасно. Его сильно знобило, во рту пересохло, адски болело горло. Он был слегка даже шокирован, когда проснулся, обнаружив себя в таком состоянии, потому что, когда он уснул, он, вроде как, был в порядке, а сейчас даже толстое одеяло и подушки казались ледяными.       — Мам! — крикнул он, когда осознал, что случилось, и что он вряд ли сможет помочь себе самостоятельно сейчас. Голос звучал отвратительно: во-первых, оттого, что он спал, а во-вторых, потому что, кажется, заболел.       Джойс практически моментально показалась в дверях, будто ждала за стеной все это время, пока Уилл позовет ее. Войдя, она тут же устремила свой взгляд на сына, распахнула глаза и подбежала к его кровати.       — Боже мой, милый, что с тобой? — она бегала глазами по его лицу. Уилл ничего не отвечал, а только тяжело дышал от холода. Джойс приложила ладонь к его лбу и широко раскрыла рот, будто бы от ужаса. — Да ты горишь!       Уилл слабо помнил, что происходило дальше. Помнил только местами, как мама принесла ему другое одеяло, горячий чай, лекарства. Как Джонатан заходил и говорил что-то, что Уилл не запомнил. Кто-то словно стер некоторые моменты из его памяти.       После чая и таблеток стало немного легче, но все равно было жутко нехорошо всю ночь. Уилл почти на спал, только лежал с закрытыми глазами, но заснуть у него не получалось, разве что минут на двадцать, а затем он снова просыпался.       Майк не пришел сегодня, и у Уилла мурашки бежали по коже при этой мысли. Может оттого, что он заболел, а может оттого, что это могло значить многое. Например, если Майк не навестил его, значит он мог обидеться, что Уилл ушел из школы посреди урока, что не объяснил причины своего ухода, даже не позвонил ни ему, ни его маме. А что он мог ему сказать? Или Майк просто забыл про него, так как был занят прогулками с Джейн? Уилл склонялся к первому варианту.       В школу Уилл не пошел, а Джойс позвонила в школу и объяснила причину его отсутствия. Это получилось удачно, потому что учителя теперь могут думать, что он ушел из школы потому, что был болен и плохо себя чувствовал. И проблем можно будет избежать. По крайней мере, их значительную часть.       На следующий день, когда Джойс дала Уиллу очередную дозу лекарств и горячего чая с лимоном, ему удалось уснуть, и он проспал почти целый день.       Он проснулся, когда уже начало темнеть, и лег на спину, уставившись в потолок. Было уже намного легче, чем вчера, и он уже мог нормально дышать и почти не мерз. И мог думать дальше.       Майк все еще не приходил. Байерс не мог сказать, что он ждал его, но... Да, он ждал его. Даже сегодня, когда прошли уже сутки, даже больше. Он ждал, что Майк сейчас откроет дверь и присядет рядом, спросит, что случилось, обнимет и не будет злиться. Уилл считал, что ждал слишком много после того, что он сделал. Почему-то у него как будто обострилось чувство вины, и совесть начала мучать его даже за незначительные вещи.       Но Майк все-таки явился тогда, когда Уилл потерял всякую надежду и уже потерянно лежал на спине с закрытыми глазами. Он сначала не заметил, что кто-то вошел в его комнату, но когда этот кто-то достаточно шумно начал приближаться к его кровати, он открыл глаза и заметил Майка, неспешно направляющегося в его сторону. Майк выглядел смущенным и сминал край своего свитера. Уилл, узнав друга, быстро выпрямился на кровати, оперевшись на спинку, и спрятал руки под одеяло.       — Привет, — немного тихо сказал Майк и встал возле кровати. Уилл начал бросать взгляд с края кровати на него, Майк принял это за разрешение и присел рядом, опустив голову вниз и сразу же поднимая глаза обратно на друга. — Твоя мама впустила меня.       — Привет, — голос Байерса звучал хрипло и грубо из-за отсутствия разговоров с кем-либо в течение долгого времени, и он прокашлялся.       — Я... Как себя чувствуешь? — Майк слегка улыбнулся.       — Лучше. Немного, — все равно скрипущим голосом сказал Уилл и потупил взгляд. Он достал руки из-под одеяла и стал переминать пальцы. — Я вчера...       Майк быстро дернулся и положил свою ладонь поверх двух чужих. Уилл немного испугался и удивленно посмотрел на друга, но рук не отдернул.       — Ничего, я понимаю, тебе...       Он не успел договорить, потому что Уилл резко замотал головой.       — Нет, ты не понимаешь, — он грустно склонил голову и слегка зажмурил глаза. Это был ужасный момент, Байерс не понимал, зачем вообще это сказал, потому что теперь Майк начнет спрашивать то, на что Уилл еще сам не знал точного ответа.       Уилер нахмурил брови и вопросительно посмотрел на Уилла.       Черт.       Уилл поднял глаза. Резко захотелось плакать от тысячного осознания своего идиотского положения.       — Расскажешь мне?       Вновь замотав головой, Байерс прикусил губу. Майк свел брови.       — Слушай, прости меня, — его глаза потускнели.       — За что?       Уилл растерялся, потому что считал, что извиняться сейчас должен был он, а точно не Майк.       — За то, что не пришел вчера, и что... Что провожу слишком много времени с Джейн.       — Оу, — сердце Уилла начало биться раза в два быстрее, а руки под ладонью Майка немного вспотели. С каждым своим словом Майк заставлял его волноваться все больше и больше. — И т-ты меня прости.       Майк вскинул одну бровь вверх и убрал свою руку назад, вопросительно глядя на Уилла. Тот почти незаметно округлил глаза в ужасе, когда понял, что это было сейчас совсем ни к чему. Он не хотел говорить этого, так как сейчас Майк точно переспросит что-то, но слова сами вырвались из его рта.       Как же все-таки сложно скрывать симпатию к лучшему другу.       Майку не пришлось говорить, сам его взгляд спрашивал у Уилла "за что?". Грубо оставлять его второй вопрос без ответа было бы уже подозрительно, поэтому нужно было что-то сделать.       — За то, что я ушел... И даже не сказал, почему... И я...       — Уилл, — бесцеремонно перебил его Уилер, опуская голову немного вниз и глядя в глаза друга чуть исподлобья. — Что-то не так?       После этих слов Уиллу стало уже конкретно не по себе. Он не собирался рассказывать Майку ничего, а теперь тот спросил напрямую, и вся небольшая способность импровизировать покинула Байерса.       — Просто ты... Ведешь себя так, будто что-то случилось, но я не понимаю, что. Это как-то связано с... Джейн?       Уилл перестал чувствовать ноги, будто бы они стали воздушными, несмотря на то, что он сидел на кровати. Вдобавок к этому, из-за болезни его снова сильно бросило в жар, так что все его лицо неестественно загорелось. Он не понимал, как Майк до сих пор не заметил его состояния, когда сам себя со стороны он видел маленьким красным помидором с распахнутыми на всю глазами.       Байерс не отвечал. Он просто не знал, что он мог сказать, не выдав себя. В который раз убеждаясь в своем идиотизме, он молча смотрел Майку в глаза, надеясь хоть на какую-то помощь откуда угодно. В этот раз никакой Тед не мог помешать Майку узнать... правду?       — Уилл... Друзья не врут, — и вот она, та самая фраза, которая всегда в большей степени давит на совесть и заставляет выдать всю правду несмотря на то, горькая она или нет.       Уилл проклинал свою жизнь каждую секунду, потому что, даже если бы он решился рассказать Майку, он бы все равно не нашел правильных слов.       — Д-да, — он пришел в ужас, когда понял, что он сейчас сказал.       Майк нахмурился и состроил непонимающее выражение лица.       — Но как..? Она...       Уилл не выдержал всего давления, оказываемого на него со стороны Майка и, в наибольшей степени, со своей собственной, и его лицо перекосилось, показывая выражение, которое всегда предшествует нескончаемым рыданиям. В очередной раз не понимая себя, он позволил слезам скатиться ручьем из глаз, все еще смотря в сторону Уилера.       Майк испугался такого поворота и в панике распахнул глаза. Уилл плакал, а Майк не знал, что делать. Он не так часто плакал. Нет, конечно, он давал слабину временами, но это нормально, все мы люди, но чтобы вот так рыдать... Это было проблемой, но Майк нашел в себе силы и придвинулся близко к другу.       Уилл будто досмерти испуганно взглянул на него и хотел отодвинуться далеко, но потом эмоции взяли верх, и он прижался к нему, крепко обнимая. Майк был выше, поэтому Уилл практически упирался ему в ключицу и всхлипывал.       — П-прости, прости меня... — его скрипущий от простуды голос стал еще ниже и больше отдавал хрипотцой оттого, что все горло сжимало от рыданий.       Уилер обнимал его, крепко прижимая к себе, и не мог понять, что случилось с его другом.       Уилл снова чувствовал себя в полной безопасности в объятиях Майка, и сам не понимал, почему. Это просто было так, просто было тепло и почти совсем не страшно, даже несмотря на то, что именно сейчас он мог узнать правду. Было бы ужасно, если бы Майк сам догадался, но и рассказать ему Уилл не мог.       Когда, спустя некоторое количество времени, Уилл стал дышать глубже и реже и более менее успокоился, Майк не дал ему уснуть, как это сделал Джонатан. Наоборот, он немного отодвинул его голову от себя и заставил взглянуть себе в глаза. Уилл подчинился, потому что не мог ничего сейчас сделать. Он был, словно кукла, и Майк легко мог управлять им.       — Уилл, — шепнул он, и Байерс открыл заплаканные глаза.       Майк выглядел чертовски красиво сейчас, когда свет от садящегося Солнца еще освещал комнату, его темные волосы отдавали золотистым оттенком, а глаза отражали свет звезды.       Уилл уже не помнил, что в тот момент двигало им, когда он придвинулся близко-близко лицом к Майку и накрыл его губы своими.       Поцелуй был мягким и по-детски аккуратным. Майк не отпрянул, он не сделал ничего такого. Никакой гомофобии или резкого отвращения к другу. Уилл даже почувствовал, будто бы он отвечал его маленькому романтическому порыву.       Это длилось всего около десяти секунд, всего десять секунд мягкие губы Уилла сминали чужие, но казавшиеся такими родными, но для него это были лучшие десять секунд в его жизни. По крайней мере, он считал так, когда его мозг практически отключился, и им двигало только сердце.       Но, как говорится, у всего есть конец, поэтому, когда Байерсу как будто ударили по голове чем-то большим и тяжелым, и он опомнился. Оторвавшись от губ Майка, он мог чувствовать, как будто тот потянулся вперед, не желая разрывать контакт, но решил, что ему, скорее всего, показалось. Как только их губы разъединились, Уилл быстро отодвинулся на другой край постели, почти падая на пол и в панике глядя на Майка.       — Уилл? — подсевшим голосом сказал Майк, на лице которого не было злости или отвращения. Он смотрел взглядом, полным удивления и непонимания, сведя брови, и никак не собирался ругаться.       Уилер на секунду мог прочитать надежду и любовь во взгляде Байерса, прежде чем тот, сломя голову, спрыгнул с кровати и умчался к выходу из комнаты, оставив его одного наедине с мыслями.