Бастард

Что-то блеснуло перед глазами. Альфред вздрогнул. Это была лампа. Он без сомнения лежал в больничном крыле. Из тумана выплыло лицо Гермионы Уизли. — Ал, как самочувствие? — заботливо прошептала она. — Все в порядке? — Да, спасибо, профессор… Вроде бы… ничего… — Ал… — Гермиона внимательно посмотрела на него… — Расскажите мне, как это произошло. — Я не знаю, профессор, — вздохнул Ал. — Я летел, а потом все потемнело… Как-будто потемнело. Все стало темным… — вдохнул он. Профессор трансфигурации выглядела, однако, встревоженной. Она, казалось, пристально смотрела на мальчика, словно зная что-то такое, чего не знал о себе он сам. — Профессор… — Ал взял со столика очки. — Я больше не полечу? — В его голосе послышались слезы. — Нет, что вы! — декан Гриффиндора внимательно посмотрела на него. — Профессор Спинет интересуется, где вы научились так держаться на метле. — Преподаватель смерила его взглядом. — Вполне хорошо. Вы стройный и худощавый, с хорошим вниманием и реакцией. Жаль что вы высокий, но профессор Принц сказала, что сообщит капитану команды по квиддичу о вас. — По квиддичу? — Ал изумленно смотрел на профессора. — Да. Он мог бы принять вас в команду в следующем году. Но меня интересует, какие чувства вы испытали перед падением. — Что-то случилось? — спросил мальчик. — Видите ли, мистер Винтер, симптомы, описанные вами напоминают нападение на вас некоего существа… — Профессор Уизли старалась подбирать слова. — Какого именно, мне трудно пока сказать. Профессор Спиннет сказала мне, что вы боролись за некий медальон. Он вам дорог? — Да… — пролепетал Ал. — Понимаю. Значит, вы испытывали страх потерять что-то очень дорогое? — прищурилась женщина. — Да… Мэм… — пролепетал Ал. Мысль о нападении показалось ему не просто ужасной, но какой-то невероятной. Он посмотрел на профессора Уизли. Сейчас ее глаза были не веселыми, а холодными и строгими. — А могу ли я узнать, что изображено на том медальоне? Ал задумался. Ему ужасно не хотелось отдавать медальон, но другой возможности у него, возможно, не было. Быстро сняв его с шеи, он протянул его профессору трансфигурации. — Это он, профессор, — пробормотал Ал. — Здесь, видимо, моя мама, хотя я не уверен. Но он не открывается при посторонних. — Да, на него наложены сильные чары, — профессор трансфигурации внимательно рассматривала медальон. — Я постараюсь открыть его и что-то узнать. Ладно, я пойду. А вы поправляйтесь и наслаждайтесь подарками от друзей. — У меня есть подарки? — от удивления Ал даже присел и поправил очки. — Ну да…. — профессор Уизли снова одарила его улыбкой и отправилась к двери. Ее черная мантия быстро мелькнула на лету. Альфред приподнялся с кровати. Под ней лежала коробка сладких бобов с надписью «Скорее поправляйся. Стефан, Мэри». На тумбочке стояла большая белая роза, источавшая тонкий аромат. Ал улыбнулся: роза всегда была его любимым цветком. Подбежав, он взял ее и с наслаждением почувствовал, как белая пыльца припудрила кончик носа. Рядом лежал кусочек пергамента, на котором каллиграфическим почерком было выведено: «К твоему выздоровлению». Подписи не было, но почерк показался Алу знакомым. Он еще раз посмотрел на цветок и вспомнил: таким почерком была написана записка, которую он получил в библиотеке. Полный смятения, Ал помчался вниз по лестнице. Гостиная Слизерина была оживленной. Несколько первокурсников сидели у камина. К удивлению Альфреда никто не обратил внимания на его возвращение. Почти все, кроме пары игравших в волшебные шахматы третьекурсников, уткнулись в номера «Ежедневного пророка». — Ммм… что-то случилось? — пробормотал Ал, подбежав к Весте Рид. — Ой, Ал… — Веста бросила на него взгляд странных для блондинки карих глаз. — С выздоровлением… — Что произошло? — Сидевшая напротив Элладора Нотт быстро посмотрела на него, весело улыбнулась, и тотчас уставилась в газету. Ал скривился: эта изнеженная воображуля знала о его падении. — Возьми, — Веста протянула ему газету. Ал помчался в спальню. Поднеся газету в упор к близоруким глазам и стал читать:

Ситуация на континенте обостряется. Бывшие Пожиратели смерти, проживающие в Вене, переходят на сторону Штирнера. Вчера они устроили беспорядке в Цюрихе с фейерверком, выпустив в воздух десятки темных меток. Это был первый случай использования темной метки после окончания Второй магической войны. Маглам эти события были преподнесены, как волнения мигрантов. Наш корреспондент Рита Скиттер связалась с главой Аврората Гарри Джеймсом Поттером. Он пояснил, что немецкие государства расплачиваются за политику заигрывания с черной магией. «Теперь собака взбесилась и стала кусать своих хозяев», — пояснил он. Министерство магии внимательно следит за ситуацией на континенте. В числе рассматриваемых мер — полное прерывание контактов с волшебным миром континента.

Ниже была колдография, изображавшая несколько зеленых облаков, из которых выползали змеи. Ал посмотрел на облако. Интересно, почему сторонники Темного лорда использовали своим символом змею и зеленый цвет? — А, штудируем периодическую прессу, Вини? — бросил вошедший Скорпиус Малфой. Ал чертыхнулся. Он пожалел, что занял кровать у двери. — Ну, я-то в отличие от некоторых умею читать, — Ал переложил газету в правую руку, а левой нащупал палочку: с Малфоем надо быть начеку. — А я думал, изучаем инструкцию полетов, — Малфой потянул носом воздух. — Или ищем правила полетов в периодике? Можно написать письмо в редакцию с вопросом: как грязнокровке не упасть с метлы. — Гойл расхохотался. — Иди, Скорпи, почитай учебник по трансфигурации, — заметил Ал как можно более бесстрастно, стараясь не отрываться от газеты. — Ты и так смотришь на него, как баран на новые ворота… — На этот раз рассмеялся Стефан. — Dantissimo! — воскликнул с яростью Скорпиус, направив на него палочку. — Protego! — мгновенно среагировал Ал. Белый луч его палочки отбросил заклинание, и Скорпиус под общий хохот схватился за десну. — Ты заплатишь за это грязнокровка! — закричал Малфой. — Угу… непременно… — пробурчал Ал, не отрываясь от газеты. — Спокойной ночи, Скорпи. Спи, моя радость, усни… Пусть тебе приснятся раздевающие тебя домашние эльфы у фамильного камина… — Стефан и Оливер громко прыснули. — Ненавижу тебя, Вини! — в сердцах воскликнул Скорпиус. — А я тебя, Скорпи, — Ал задвинул полог. — Pyrio Frigido, — прошептал он. Из палочки выплыл шар синего огня. Ал со смесью радости и недоумения взглянул на белую розу.

***

Следующий день выдался очень солнечным. За завтраком весь курс продолжал обсуждать вчерашние новости из «Пророка». Стефан доказывал, что Штирнер невероятно силен, и его само министерство боится его, как огня. Эстер, напротив, утверждала, что все темные маги были разбиты, и Штирнер не избежит их участи. Только Эйлин Забини радостно заметила, что Штирнер заставит напрячься всех грязнокровок. Проходивший мимо профессор арифмантики Ригул Нейвидж, декан Хаффлпаффа. снял с них пять баллов. — Несправедливо, что наш Дом теряет баллы из-за какого-то гада, — сказала Мэри, когда они стали подниматься по лестнице. — Скажи спасибо, что с нас снимают не все, — горько вздохнул Оливер. — Сама знаешь, на каком мы счету у министерства. Ал задумался. Вторым уроком была трансфигурация, и ему показалось, что у него есть шанс узнать о темном маге от профессора Уизли. Конечно, логичнее спросить о Штирнере было бы профессора Манхейма. Но Ал почему-то больше доверял профессору Уизли. Защита от темных искусств прошла ужасно. Профессор Манхейм разбил их на пары и заставил отрабатывать разоружающее заклинание. Партнером Альфреда оказался Скорпиус Малфой, что вызвало у обоих омерзительную дрожь. — На счет три будем начинать отработку… — заметил профессор. — Раз. Два… — Exptlliarmus! — радостно воскликнул Малфой. — Protego! — мгновенно среагировал Ал. На уроке использование защиты не предполагалась, но не мог же он допустить, чтобы его разоружил Малфой! Белый луч из его палочки отбросил красный луч Малфоя, и тот рухнул под хохот слизеринцев. Профессор побежал на помощь ученику. — Думаете, это смешно? — прорычал он. — Мистер Винтер, мы не отрабатываем защитные заклинания. Если вы их знаете — прекрасно. Но за их ненужное применение я снимаю десять баллов со Слизерина. — Да, влип ты, Вини, — ехидно заметил Малфой, вставая с пола. — Садитесь, — буркнул немец. — Не умеете работать в парах — читайте по учебнику. Ал послал Малфою кривую улыбку, от которой тот зашипел. Другие продолжали тренироваться в парах. Оливер разоружил Стефана. Элладора и Веста безуспешно посылали друг в друга заклинания. Зато на трансфигурации Ал сразу реализовал свой план. Едва профессор Уизли стала проверять домашние задания, мальчик сразу поднял руку: — Да, мистер Винтер? — спросила слегка удивленная декан Гриффиндора. — Профессор… Не могли бы вы рассказать нам о Штирнере? — спросил Ал. — Простите… Если нельзя… — на всякий случай добавил он, посмотрев в окно на лужайку, покрытую первыми желтыми и красными листьями. — Ну хорошо… — профессор Уизли обвела класс внимательным взглядом. — Думаю, несмотря на юный возраст, вам нужно это знать. В конце прошлого двадцатого века у маглов шел бурный прогресс либеральных свобод. Все развитые страны двинулись по пути демократии, уважения прав всевозможных меньшинств, отказа от расизма и полового неравенства. Границы между государствами стирались, и люди получили право свободно передвигаться по миру. Международные организации стали контролировать действия государств, и они в условиях открытых границ становились фикцией. Гермиона Уизли ходила возле доски. Дети, как завороженные, смотрели на нее. — Все изменилось зимой две тысячи третьего года, когда у магов произошел раскол, как относиться к магловским преобразованиям. Большинство британских магов их поддержали, в то время как немецкие встретили их с неприязнью. Противников преобразований возглавил один из самых могущественных в мире темных магов — австриец Освальд Штирнер. Что бы вы не строили иллюзий — это великий ученый и невероятно могущественный волшебник, победить которого будет непросто. — И он возглавил бежавших Пожирателей смерти, профессор? — спросила Мэри. — На самом деле, Пожиратели как таковые ему мало интересны, — сказала Гермиона. — Штирнер хочет повернуть вспять ход истории. Мечта Штирнера — вернуть человечество в мир ненавидящих друг друга национальных государств, мир, где война будет нормой, где люди будут жить в закрытых странах, ненавидя других, не путешествуя друг к другу и готовясь к войне. Штирнер хочет мира, в котором не будет ООН и международного права — будет только право сильного и бесконечные войны, как сто лет назад. Сова на столе профессора Уизли также смотрела широкими глазами. Ал делал пометки, чтобы потом перечитать их в гостиной. — Больше всего на свете Штирнер ненавидит маленькие страны и народы. Штирнера трясет при одной мысли о том, что они смеют иметь свое мнение и позицию. Его мечта, — в голосе Гермионы послышались жесткие ноты, — чтобы они ползали на коленях перед великими державами, а те унижали бы их и делили на сферы влияния по своему усмотрению. Штирнер искренне не понимает, почему люди помогают наркоманам и алкоголикам, борются с бедностью. «Слабые должны вымирать или не сметь поднимать глаза на сильных!» — вот принцип Штирнера. Ал поднял руку. — Неужели, профессор, Штирнер верит, что можно все вернуть назад? — сейчас он показался себе ужасно глупым. — Почему бы и нет? — спросила Гермиона. — В прошлом веке две мировые войны заморозили прогресс на полвека. Штирнер хочет подобного и в новом веке. Ему кое-что удалось, — вздохнула она. — В двадцать первом веке еще не было года, чтобы в мире не шла где-то большая война. Штирнер поддерживает террористов — ведь они заставляют государства заковать границы и сеют ненависть к другим расам. Наш мир слишком хрупок, чтобы мы его не защищали. Прозвенел звонок. Профессор Уизли дала дополнительное домашнее задание. Ученики, шепчась, брели по коридору, явно изумленные услышанным. Ал размышлял всю дорогу. Умом он понимал, насколько жуткие идеи проповедовал Штирнер, но если бы их применить к мистеру Лестеру: — Разве ты не хочешь попробовать пару «Cruciatus» на тупом магле? — шепнул в голове надменный голос. — Или на Малфое? На мгновение Ал замер, пораженный этой мысли. В голове сразу появилась боль. «Нет… Так нельзя», — пробормотал он, хотя и не был уверен в себе.

***

Утром в Хэллоуин Альфред проспал. Это было не удивительно: ведь всю ночь он потренировался в заклинаниях. Часы в виде кобры показывали половину девятого, и он забеспокоился, не понимая причину своей странной сонливости. Собравшись за пятнадцать минут, он помчался в Большой зал, подозревая, что опоздал на завтрак. Ал осторожно пробрался в Большой Зал, который уже был украшен тыквами и летящими под потолком летучими мышами. Он сел за слизеринский стол напротив Мэри, Эйлин и Весты, которые смеялись над письмом отца Весты. Ее младший брат пережил в школе непроизвольный выплеск магии, превратив жевательные резинки в жуков, которые дружно ползали по классу. Ал взял тост и решил повторить травоведение. — Пытаешься выучить в последний момент, Винни, — ухмыльнулся Скорпиус. — Я думал, что ты у нас Мистер Всезнайка! — Иди к черту — рявкнул Ал. Он достал пергамент, пробуя вспомнить четыре способа использования Шишкороста. — У меня нет времени разговаривать с тобой, Малфи. Не суй свой нос в мои дела, если не хочешь получить по… — Мистер Винтер? — Ал оглянулся и заметил, что за спиной стоял профессора Уизли. — Да, мэм? — ответил Ал странным голосом. Он ожидал, что с него снимут балы за непристойное ругательство, и удивлялся, почему профессор этого не делает. — Директор МакГонагалл хочет поговорить с вами. Она получила сову, которая принесла письмо для вас. — Меня? — Следуйте за мной. Директор у себя в кабинете. Я предупрежу профессора Лонгботтома, что вы пропустите первый урок. Ал испугался. Что такое могло случиться? Профессор Уизли вывела его из Большого зала. — Но в чем дело, профессор? — спросил испуганно Ал. — Я должен знать. Скажите мне, пожалуйста! Декан Гриффиндора тяжело вздохнула и продолжала смотреть прямо. Ал не был ясновидцем, но точно мог сказать, что он был грустна, и даже сердита. Они подошли к каменной горгулье в конце коридора. — Визжащий свисток — сказала профессор. Очевидно это было паролем, горгулья отодвинулась и показалась спиральная лестница. Ал следовал за профессором и с каждым шагом это давалось ему всё трудней и трудней. Они подошли к двери директора МакГонагалл. — Ал, возможно ты будешь освобожден от уроков на весь день. — Что всё настолько ужасно? — спросил мальчик, пробуя рассмеяться, но чувствуя тяжесть в животе. Директор МакГонагалл сидела за столом в черной мантии, читая письмо. Она был стара, и ее лицо было изрезано морщинами. Она внимательно посмотрела на Ала. — Вы Альфред Винтер? — спросила он старческим голосом. Профессор Уизли кивнула. Директор подозвала Ала к себе и произнесла слова, которые навсегда изменили его жизнь. — Это насчет Джейн, — сказала МакГонагалл мягко — Я получила этим утром письмо. Мисс Ригби… — Её зовут Джейн! — закричал Ал, сам не зная почему. Возможно, чтобы не слышать продолжения. — У мисс Ригби развилась маггловская болезнь, называемая рак почек, не так ли? Так или иначе, к тому времени, когда она обратилась в больницу Святого Мунго, чтобы получить волшебную помощь, всё зашло слишком далеко. Она… — Я знал это, — пробормотал Ал, приложив ладони к вискам — Я знал, что она больна, я говорил ей обратится к доктору, но… — Его взгляд стал безжизненным. Письмо выпало из рук МакГонагалл. — Мне жаль, — закончила она, — я не знаю, чем бы я могла бы помочь вам, мистер Винтер. Ал не слышал этого. Он спрашивал себя, почему вселенная не рушится со смертью Джейн. — Вы свободны на сегодня — сообщила профессор Уизли, - я передам, чтобы другие преподаватели передали домашнее задание через ваших друзей. «У меня есть друзья?» — Тупо подумал Ал. Казалось, мир вокруг перевернулся. — Идите в свою гостиную, Ал. Я должна поговорить с директором МакГонагалл. Ал покинул кабинет, не сказав ни слова. Он едва заметил, что ноги идут сами собой. Он ничего не понимал. Он спустился по лестнице, пока не дошел до гостиной Слизерина. Остановившись возле стены с подтеком, он произнес пароль «Шахматный порядок». Стена со скрипом раздвинулась в арочный проем, и Ал вошел в сумрачную гостиную, освещенную тусклым салатовым светом. Он пошел по пустой гостиной, и его шаги гулко откликнулись эхом. Ал не заметил этого. Он плюхнулся в темно-зеленое кресло и взял учебник по «Травоведению». Он начал читать, но видел перед собой только слова, не понимая их смысла. Все было бессмысленно…

***

Ближе к обеду Альфред очнулся и с удивлением заметил, что открытая книга всё ещё лежала у него на коленях. Он оглянулся задаваясь вопросом, как он здесь очутился. И тогда он вспомнил. Шок сменился ощущением ужасной пустоты. Только сейчас он по настоящему понял, что Джейн ушла навсегда, и он никогда не увидит её снова. 'Нет нет, это не могло быть правдой», — подумал он. Его отвлекли шаги. Ал с удивлением заметил, что в гостиную стали возвращаться его однокурсники. Он оглянулся на вошедших, но так и не понял, что произошло. Камин, обложенный малахитом, ярко пылал. Ал смотрел в яркое пламя, словно ища Джейн. Но ее не было. Вместо нее, к нему подбежали Стефан и Мэри. — Где ты был? — требовательно спросила Мэри — Ты пропустил все уроки! — Меня освободили на сегодня, — сказал Ал, закрыв книгу. Он объяснил приятелям, что произошло, хотя сам до сих пор не мог поверить в случившееся — Мне действительно жаль… — сказал медленно Стефан. Ал не ответил, а ушел в спальню. Он чувствовал себя настолько несчастным, что не верил ни во что. Ему казалось, словно он потерял мать. Ведь та женщина на медальоне была всего лишь грезой, а Джейн была совсем родной. Он встал перед зеркалом. «Это ошибка, — подумал он, — это ошибка». Директор МакГонагалл ошиблась: умер какой-то другой человек. Нет, Джейн не умерла. Такие люди, как она, просто не могут умереть. Внезапно зеркало заговорило. Ал испугался: на мгновение он снова увидел изможденное лицо с красными глазами. Но это был всего лишь Дух зеркала. — Ты плохо выглядешь, — прохрипел он. — Я не хочу говорить об этом — сказал тихо Ал. Он задернул балдахин с черной змеей и упал на кровать, даже не надев пижаму. Все было бессмысленно. Неожиданно он услышал хлопки. Птица? Да, рядом с ним сидела серая школьная сова причем с письмом. Ал отвязал ленту от лапки, сунув птице кусочек печенья: в Хогвартсе он привык носить в кармане крекер для сов. Затем Ал развернул записку и сразу узнал тот красивый почерк:

Ал, Я слышала, что случилось. Мне так, так жаль. Я знаю, что такое утрата. Это ужасно. Но я верю, что ты сможешь пережить это горе.