Бастард

Следующим утром слизеринцы вышли на завтрак подавленными и растерянными. Почти никто из них не мог сомкнуть глаз. Всю ночь они просидели, а гостиной, пытаясь определить виновника происшествия и понять значение странного послания. Альфред также выглядел растерянными и подавленным: совпадение странного послания с его Днем Рождения не давало ему покоя. Еще больше его волновало, что таинственный «ОС» обещал в записке устроить вечером какое-то представление, и ощущение, что это было именно оно, не давало мальчику покоя. — Как прошел праздник? — спросила Кристина Лауган, кивнув ребятам. Слизеринцы переглянулись, напряженно засмеялись и стали рассаживаться за свой стол. Никто из них не хотел говорить рейвенкловцам, что произошло. Про себя Ал тяжело вздохнул. Они бросали жребий, и каким-то непостижимым образом именно ему выпало рассказать обо всем директору. Профессор Уизли о чем-то разговаривала с профессором МакГонагалл, что еще более усложняло дело. Декану Гриффиндора предстояло услышать обо всем из собственных уст Ала, а не со слов профеесора Принц. Ал понятия не имел, почему у него от этой мысли подкашивались ноги, но это было действительно так. Когда остальные уселись, Ал сделал глубокий вдох, сжал зубы и направился к столу преподавателей. — Директор МакГонагалл, — сказал он робко. — Да, мистер Винтер? — спокойно посмотрела на него пожилая женщина из-под очков. Ал покраснел ещё больше. Торопливо и сбивчиво он описал вчерашние события, уставившись в пол, чтобы не видеть устремившихся на него взглядов, особенно карих глаз профессора Уизли. За столом воцарилась тишина, и Ал медленно поднял голову. Директор МакГонагалл, похоже, была в замешательстве, как и большинство преподавателей. Профессор Уизли, однако, выглядела не только потрясенной, но и разъяренной. — Почему вы не рассказали преподавателям сразу, как только это случилось? — в конце концов спросила Гермиона Уизли, изучая взглядом мальчика. — Я… — Ал испуганно съежился под строгим взором профессора. — Я не виноват! — прошептал он. — Честно, я не думал, что это настолько важно, я обязательно сразу рассказал бы вам, если б знал, что всё так серьезно! Однако профессор Уизли уже не слушала его, а повернулась к профессору Мангейму. Немец сидел в черным замшевом костюме, бледный и напряженный. Алу показалось, что его черные усы смотрелись сейчас слегка комично. — Конрад… Что это значит? — спросила, наконец, профессор Уизли. Немец вздохнул, а затем резко повернулся к своему другу. — Это значит, Гермиона, что произошло то, о чем я вас предупреждал. Он завершил свое устройство! — немец в ярости стукнул кулаком по столу. — Он сейчас в Вене? — упавшим голосом спросила МакГонагалл. — Или в Берне? — Ал смотрел на преподавателей во все глаза. — О, нет, в Марбурге… — хмуро усмехнулся Мангейм. — Такую штуку он может опробовать только из Марбурга. Психопат и шизофреник, — скривился он, — все также обожает дешевые эффекты. — Сейчас от волнения профессор снова забавно оглушал окончания слов. — Неужели он правда придает такое значение этой сказке про круг? — посмотрела на него пристально профессор Уизли. — Безусловно. Он всерьез делит свою жизнь на счастливые и несчастливые дни, заранее просчитывая их. Иногда он хочет сделать так, чтобы в каждый день какого-то года повторились примерно те же события, что были с ним в девяносто четвертом или девяносто пятом году. Строго по дням. И вы еще сомневаетесь, что он верит в это предание? — Но как ему это удалось? — спросила профессор Принц. — Хогвартс великолепно охраняет старинная защита! — Очевидно, сначала он установил в вашем колледже что-то вроде навигатора или фонарика, — кивнул Мангейм. — Скрытые в нем заклинания позволяют вступить в реакцию с его зеркалами. — А что это может быть за вещь? — размышляла вслух профессор Принц. — Все что угодно, — развел руками Мангейм. — Любая вещь школьника, любой установленный предмет без разрешения… Профессор Уизли посмотрела на чеканный кубок, а затем быстро повернулась к Алу. — Мистер Винтер, скажите, вы, случайно не получали никаких незнакомых подарков ко Дню Рождения? — неожиданно спросила она. Ал вздрогнул. Это было ужасно, но казалось, что декан Гриффиндора читает его мысли насквозь. — Нет… — покачал головой Ал. В голове мелькнула мысль о медальоне Слизерина, но мальчик не мог допустить, чтобы его отняли у него. Это было бы просто невозможно лишить такой вещи с эмблемами змей. — Ал… Это честный ответ? — строго посмотрела на него профессор Уизли. — Да… — Мальчик потупился. Ал понимал, что при этом он выглядит так, как будто виноват во всех смертных грехах. Он редко плакал, но сейчас он был готов разреветься. Тем временем профессор трансфигурации обдумывала услышанное. — Ал, постарайтесь вспомнить, — в голосе декана Гриффиндора послышались стальные ноты. — Нет, поверьте, я не имею к этому никакого отношения! Я клянусь, что не делал этого! — Если бы Ал мог видеть себя со стороны, то решил бы, что находится на грани истерики. Он пытался взять себя в руки, но безуспешно. — Я ничего не получал профессор, клянусь! Пожалуйста, поверьте мне! Гнев исчез из взгляда профессор Уизли, сменившись беспокойством и участием. — Хорошо, раз нет, значит нет, — поспешно заверила декан Гриффиндора, взглянув на лицо мальчика. Только что оно пылало, а теперь ужасно побледнело. Директор наконец сочла нужным вмешаться. — Ээ… спасибо, мистер Винтер. Мы обследуем гостиную, чтобы найти причину этого происшествия. Возвращайтесь к завтраку. Ал не стал завтракать, а вместо этого выскочил в вестибюль, и там уселся на мраморные ступени, всё ещё тяжело дыша. Его лицо было мокрым. Он не сразу осознал, что по его щекам катятся слёзы. Мальчик поспешно достал платок и вытер их, но это было бесполезно, потому что слёзы потекли вновь. Минуты через две двери Большого зала распахнулись, оттуда вышла профессор Уизли. Ал не обратил на не никакого внимания, он уже не пытался сдерживать себя и плакал навзрыд, спрятав лицо в ладонях. Профессор трансфигурации заметила мальчика и подошла к нему. Ал поднял голову только когда профессор села рядом с ним. Теперь женщина совсем не казался рассерженной. — Ал, я хотела бы перед вами извиниться. Похоже, вы решили, что я разозлилась на вас, — ее голос приобрел назидательные нотки. — Так оно и было, — отрезал Ал довольно жестко, чего сам от себя не ожидал. — Вовсе нет. Новости, о которых вы рассказали, были потрясающими, но отнюдь не приятными. Именно это расстроило меня, а не вы. Возможно, я слишком резко говорила с вами? — Ал кивнул, и профессор слегка улыбнулась. — Я очень сожалею об этом. Пока что поймите, что я вас ни в чем не обвиняла. А теперь я оставлю вас. — Профессор встала, собираясь уйти. — Профессор! — женщина остановилась. — То послание, что оно означало? Декан Гриффиндора какое-то время молча смотрела на мальчика. — Нельзя сказать, что это вас не касается, — медленно проговорила она, — но на вашем месте я предоставила бы взрослым во всем разобраться.

***

Приближалось Рождество. К двадцатому декабря, проснувшись поутру, все обнаружили, что замок укрыт толстым слоем снега, а Черное озеро замерзло. Те немногие совы, которым удалось в то утро пробиться сквозь снежную бурю, чтобы доставить почту в школу, были на грани обморожения. Все школьники с нетерпением ждали каникул и уже не могли думать ни о чем другом. Может быть, потому, что в школе было ужасно холодно и всем хотелось разъехаться по теплым уютным домам. Альфред был исключением. Он оставался в Хогвартсе с наслаждением думая о том, что его ожидает первое в жизни счастливое Рождество. Из слизеринцев-первогодок в школе, помимо него, остались Стефан, Веста и Элладора. Последнее было странно: Элладора на занятиях больше всех дрожала от холода и, как ехидно говорила Мэри, спала с пятью грелками. Ал, кроме того, собирался детально обследовать библиотеку. Из слов профессора Уизли он понял, что в гостиной тогда произошло что-то очень важное, и умирал от желания узнать это. Скорее всего, таинственная надпись была некой формой темного волшебста, а, возможно, и связана с самим Штирнером. Обычно Ала можно было найти в библиотеке с кипами книг, ища что-то насчет слова «КРУГ». Ему пока не удавалось найти верного ответа, несмотря на то, что он перерыл всю библиотеку, но Ал не терял надежды Ал чувствовал, профессор Уизли осторожно следит за ним. Он воспринимал настороженно преподавателя трансфигурации с того самого десятого декабря, хотя внешне продолжал вести себя как ни в чем не бывало. Алу трудно давались эти уловки, но он держался. На второй день каникул Ал, как обычно, встал рано. В Большом зале было темно. Свечи ярко горели в колючих ветках. Вдыхая аромат хвои, Ал залюбовался игрой хрустальных гирлянд. — Последний же враг истребится — смерть, — прочитал он, открыв медальон. Загадочная девушка улыбалась ему с такой любовью, что Алик не мог поверить в ее связь с темным волшебством. И все же… Именно эту фразу ему написал загадочный автор записки, которую он получил на День Рождения… Не исключено, что именно он и оставил послание про таинственный круг. Темнота за окнами стала превращаться в серое зимнее утро. Закончив завтрак Ал, как обычно, побежал в библиотеку. Взмахнув палочкой, он заказал поиск слов «ТЬМА», «КРУГ». Эффекта не было. Но его взгляд упал на книгу в черном переплете. — «Темное волшебство и как ему противостоять», — прочитал он. Поколебавшись с минуту, Ал решил, что это хорошая идея. Взяв книгу, он удобно устроился в кресле рядом с журнальным столиком. Первый раздел назывался «Теория темной магии». Поборов остатки страха, Алик начал читать:

Тёмной магией называют заклинания, которые способны причинить существенный вред человеку или заставить его осуществлять определённые действия вопреки собственной воле. Последствия действий тёмной магии либо трудно устранить, либо невозможно. Для тёмной магии большое значение имеют чувства волшебника, применяющего заклятие.

Альфред посмотрел в окно. Тусклое зимнее солнце освещало ледяные узоры. На мгновение он задумался, какие возможности открывает темная магия. Но Ал тотчас ущипнул себя: даже мечтать об этом было преступлением. Перевернув страницу, он стал читать. — Ал, — раздался голос профессора Уизли. — Как дела? Ал вздрогнул. Профессор Уизли была последним человеком, кого он хотел бы сейчас видеть. Проклиная несправедливость мира, Ал лихорадочно открыл учебник по зельеваренью, который предусмотрительно положил рядом на ореховый столик. — Я решил немного почитать по зельям… — Мальчик попытался бросить на Гермиону искренний взгляд, но в его темно зеленых читался испуг. — Думаю, это не так… Позвольте, — женщина протянула руку, — я взгляну… — Но, профессор… — Ал вытянул худенькую ручку, пытаясь прикрыть книгу. Его голос предательски дрожал… — Здесь нет ничего интересного… — Ал, не врите. — Профессор взмахнула палочкой, и книга оказалась у нее. — Профессор… — Ал морщил лоб, пытаясь придумать что-то похожее на правду. — Я нашел эту книгу, и мне стало интересно… — Вы еще слишком малы, чтобы интересоваться подобными вещами, — строго заметила женщина. — По моим наблюдениям, вы ищите значение послания. Как бы мне ни было приятно знать, что вы проявляете интерес к чему-то, кроме учёбы, я всё же предпочла бы, чтобы вы не искали ответ на этот вопрос. Вам понятно? — Я бы не искал, если вы сразу мне сказали, — хитро ответил Ал. — А вы весьма проницательны, не так ли? Хорошая попытка, Альфред. — Мальчик прищурился. — Вам следует сейчас находиться в своей гостиной, мистер Винтер. Желаю удачного дня. Взбешенный Ал быстро надел плащ и выскочил во двор. Идти было трудно. Мокрая метель быстро наметала сугробы, и ноги вязли в снегу. Гигантский луг и силуэты деревьев слились в белое марево. Ал посмотрел на видневшиеся вдали силуэты Запретного леса и тотчас небольшой снежок ударил ему по плечу. Ал вздрогнул. Второй снежный шарик пролетел мимо него. Он быстро протер углом плаща очки и тотчас увидел на пригорке Элладору Нотт. — Ты… — с негодованием воскликнул Альфред. — Но темно-синие глаза Элладоры весело улыбались. Маленькие ручки в черных перчатках быстро слепили новый снежок, и девочка, звонко рассмеявшись, снова запустила им в Ала. — Ну, держись! — Взмахом палочки Ал сделал кучу снежков, и направил их в Элладору. Девочка с визгом побежала к озеру, и Ал погнался за ней. Элладора укрылась за снежным пригорком. Ал попытался взять его штурмом, но получил несколько метких ударов снежками. Ал подождал за соседним сугробом, пока фиолетовая шапочка Элладоры не высунется из укрытия. В тот же миг он направил на нее несколько снежных шариков и обежал сугроб. — Сдавайся! — крикнул он. Но девочка рассмеялась и метко залепила ему снежком по плечу. Алик чертыхнулся: очки покрыла липкая белая пудра. Толкнув Элладору в вязкий сугроб, он запустил вдогонку ей охапку снега. — Давай строить вместе крепость? — предложила Элладора, поднимаясь из сугроба. — Давай, — мягко улыбнулся Ал. Ал стал наколдовывать кирпичи из снега. Затем они, применяя заклинание левитации, стали собирать замок. Мальчик стал укреплять стены. Элладора залезла наверх и начала проделывать в бойницы. Тусклое зимнее солнце прорвалось сквозь разрыв туч и осветило их маленький пригорок. — Лови, — девочка вдруг бросила ему снежную фигуру, напоминавшую цветок. — Похоже на твои любимые розы, правда? В ее синих глазах блеснула лукавая улыбка, и Ал вдруг вспомнил розу в больничном крыле. Холодная капризная Элладора? Это было невероятно. И все же… Ал рассмеялся и запустил в нее снежком. Элладора показала ему кончик языка и бросила в ответ три шарика. Они не заметили, как стало смеркаться. В окнах библиотеки и Большого зала зажглись огни. Элладора спрыгнула с обледенелой башни. С минуту они молча смотрели друг на друга, точно что-то мешало начать разговор. — Пожалуйста, прости, — тихо сказала Элладора. — Я была большой свиньей… — Ты всегда обзываешься «грязнокровками»? — съязвил Ал. — Вроде того… — вздохнула Элладора. — Знаешь, я ненавижу новые порядки для маглорожденных. Папа умер в Азкабане, когда мне было три года… Мама меня баловала, как могла… Но я все равно ненавижу их … — Девочка в ярости бросила снежок в башню. — Маглы куда более омерзительны, чем ты о них знаешь, — вздохнул Ал. Слезинки на ресницах Элладоры стали замерзать в крошечные ледышки. Холодный ветер обсыпал ей лицо рассыпчатой поземкой, и Ал, глядя, как неумело она обтирается, вдруг почувствовал волну жалости и тепла. — Можно я буду звать тебя Элла? — неуверенно просил он. Девочка повернула заплаканное лицо и вместо ответа быстро обняла его. Они пошли по заметенным каменным ступенькам. Гранитные перила местами обледенели. Гирлянды с огоньками фей переливались, образуя мерцающую дорожку. Ал посмотрел на затерявшийся в темноте силуэт их замка и с удивлением увидел, как отсвет летящих факелов весело озарил снежные башни. — Кстати, — спросила Элладора, когда они вошли в парадный холл с кабаньей головой, — ты нашел значение того послания? — Уизли помешала мне, — горько вздохнул Ал. — Но я думаю, что в Запретной секции найду ответ. — Что ты?! — глаза Элладоры расширились от страха. — Думаю, да, — кивнул Альфред, — Это сообщение было очевидно некоторой формой Темного волшебства. — Он заметил, что руки его спутницы задрожали. — Все книги про Темное волшебство хранятся в Запретной Секции. Я думаю, что я должен попасть туда. — Ал, не делай этого! У тебя будут большие неприятности, — сказала Элладора. — Тебя могут наказать и даже исключить! — Я знаю и попытаюсь тихонько пройти туда. А если не получится, то ночью… Они прошли по коридору, который выглядел ужасно большим без учеников. Затем они вошли в Большой зал и не могли наговориться. Ал рассказывал о приюте, Элладора — о семье, смерти отца и первой поездке на детский бал. Они болтали за ужином, обсуждая елочные свечи и строя планы, как подбросить навозные бомбы в гостиную Гриффиндора. Мокрая метель закрыла потолок, но яркое пламя камина дарило тепло, и Алу вдруг захотелось, чтобы этот день никогда не кончался…

***

Рождественским утром Альфред проснулся рано. Окна слизеринской спальни, выходящей в Черное озеро, украшали тепель венки из омелы и остролиста Осмотревшись, Ал с удивлением обнаружил возле своей кровати небольшую гору подарков. Это было странно: в приюте он получал только небольшой мешочек с конфетами. (Причем Чарли и Джонни тотчас вырывали конфеты для Алисы). Сам Ал послал подарки друзьям, но не ожидал получить что-то от них. — Стефан, подъем! — воскликнул он, одергивая полог. — Рождество! — Ал… — Стефан бросил на него заспанный взгляд, но также спустил ноги вниз. Оба они были в серо-зеленых пижамах. Альфред со вздохом залез на кровать и начал изучать подарки. Стефан подарил ему набор волшебных шахмат. Мэри и Веста — по коробке шоколадных лягушек. Элладора прислала ему зеленое пресс-папье из камня, при виде которого в глазах Ала заиграла радость. Из приюта ему пришел подарок со стандартным набором из трех конфет и десятипенсовой монеткой. Ал скривился: ничего лучшего он и не ожидал. Он горько улыбнулся, вспомнив, как Алиса, восседая на стуле, поедала отобранные у него конфеты. — Вы еще не проснулись, сони? — раздался насмешливый голос Элладоры. — Счастливого Рождества! — Тебе тоже! — ребята помахали ей рукой. Девочка села на пустую постель Оливера и весело подмигнула Алу. —У меня подарок без подписи… — пробормотал Ал, взяв в руки неподписанный пакет. Он был завернут в черную блестящую бумагу, и Ал испугался, не подарок ли это от Скорпиуса. Да нет не похоже, тот был бы подписан что-то вроде «грязнокровке»»… — Что это? — спросила с интересом Элладора, вытянув шею. — Не знаю, — сказал Ал, — Есть только один способ выяснить, — он схватил за край обертки и дернул его. Из пакета тотчас выпала черная книга в кожаном переплете. Темный пергамент словно сморщился в нескольих местах. — «Круг Тьмы. Изучение черной магии», — с ужасом прошептал Ал. Элладора и Стефан с ужасом посмотрели на него. Ал достал маленькую записку, написанную также черными чернилами.

Альфред Винтер, Тяжело отгадывать загадки, не так ли? Я посылаю тебе книгу, где содержатся ответы на все твои вопросы, которые ты ищешь с 10 декабря. Это подсказка. Всё что тебе нужно, так это просто прочитать книгу. Прочти ее. Всегда твой, ОС

— Кто такой «ОС»? — прошептал Стефан. — Понятия не имею… — ответил потрясенный Ал. Его первой мыслью было побежать к учителям. Смяв пергамент и швырнув его в камин, Ал быстро выскочил из почти пустой гостиной и побежал к кабинету профессора Мангейма. Впопыхах он не заметил, что остался в серо-зеленой пижаме и тапочках на босу ногу. — Мистер Винтер? — профессор Мангейм был в коричневом халате с сигаретой. Ал закашлял от табачного дыма. — Профессор! — Ал закричал с порога. — Профессор, я получил странный подарок. Мне прислали это. Вот, посмотрите! — Ал, успокойтесь, — профессор Мангейм с удивлением смотрела на своего лучшего ученика. — Это, наверное, розыгрыш ваших однокурсников? — Нет, нет… — Ал протянул профессору книгу. — Что это? — спокойно взял он в руки книгу. — «Расширенный курс Травоведения»? Ал посмотрел на профессора и задался вопросом, не сходит ли он с ума. Книга явно не была по Травоведению. . — Ах да… я вижу, что вы заинтересовались Травоведением. И записка от вашей подруги, мисс Нотт, желающей вам хорошего Рождества. Почему вы так взволнованы, мистер Винтер? — Нет, профессор. Это Книга Темной Магии! Смотрите на обложку! Ал рассказал всё о книге и приглашавшейся к ней записке. Немец нахмурился. — Думаю, нам стоит позвать профессора Уизли. Садитесь, я сделаю кофе. — На кончике палочки профессор загорелся синий огонек вызова. Сердце Ала упало. Появления Гермионы Уизли он опасался больше любых темных подарков. Дрожащей рукой он подвинул чашку черного кофе. — Конрад, что случи… — Через десять минут в комнату вбежала Гермиона Уизли. Увидив Ала, она послала ему улыбку, хотя тотчас бросила пристальный взгляд. — Я полагаю, — с тревогой сказал Мангейм, — что вам, Гермиона, больше чем кому-либо будет интересна эта вещь? — Yaviciome! — направил он палочку на обложку «Расширенного курса Травоведения». Синяя книга стала черной, пергамент записки сморщился. Профессор быстро пролистал книгу и прочёл записку, веселые искорки окончательно исчезли из его глаз. Он что-то пробормотал и снова посмотрел на Ала, который до выглядел очень встревоженным. — Мерлин… — прошептала пораженная профессор Уизли. — Но откуда она взялась? — Улыбка с ее лица сошла так же быстро, как и появилась. — Ее получил в подарок мистер Винтер. — Кивнув, немец коротко рассказал декану Гриффиндора о произошедшем. — Наши опасения подтверждаются, — вздохнул он. — Ал, — дрожащим голосом воскликнула профессор Уизли, — там… было письмо? — Ее взгляд стал холодным и жестким, как, видимо, всегда, когда она сталкивалась с проявлениями темного волшебства. — Записка… — пролепетал Ал. Внутренний голос советовал ему не говорить всю правду. — От некоего «OC». — Это первое послание от «ОС»? — выразительно посмотрела на мальчика профессор Уизли. — Да. — Ал потупился, чувствуя пристальный взгляд профессора. Он не сомневался, что декан Гриффиндора ему не поверила ни на минуту. — Ладно, — кивнула Гермиона. — Идите в гостиную, а то вы пижаме. Конрад, позволь, я возьму книгу на пару дней. И если вы, мистер Винтер, получите снова какой-то таинственный подарок, сразу неси его мне или профессору Мангейму! Хорошо? — Да… — пролепетал Ал. Профессор Уизли кивнула и закрыла дверь, оставив мальчика в кабинете защиты от темных искусств.