Бастард

Остаток Рождественских каникул Ал провел в библиотеке. Он знал, что записка от таинственного «ОС» имела отношение к посланию в гостиной, поскольку в ней говорилось, что книга о «Круге тьмы» содержит ответ. Первым делом Ал изучил оптическое заклинание, которое позволяло заставить конкретного человека или целую группу людей видеть какой-либо предмет не таким, какой он есть на самом деле. Ал решил, что со стороны отправителя посылки было глупо использовать такое простое заклятье, учитывая, что любой волшебник сможет применить к нему контрзаклинание. Кто бы то ни был, должно быть, он не слишком умён, думал Ал, или же этот кто-то не особо заботился о том, чтобы сохранить всё в тайне. Как только Ал разобрался с этим, он вернулся к своему привычному занятию: шарить по книгам в поисках слова «круг». Послание, по крайней мере, дало ему намек. Очевидно, таинственный волшебник хотел сообщить, что каким-то образом Круг тьмы закончен. Но почему он сообщим об этом в их гостиной? Проведя бессчетное количество времени за чтением, Ал так и не смог найти ничего подходящего ни в одной книге. Он повсюду носил с собой обложки для учебников и прятал в них книги, которые читал, чтобы профессора, увидев его, решили, что Ал читает самый обычный учебник по Трансфигурации. Снова начались уроки. Ал теперь изучал Трансфигурацию в четвертом классе, и хотя он по-прежнему оставался лучшим учеником, по крайней мере, здесь нужно было прикладывать свои знания, чтобы этого достичь. Как и обещал профессор Мангейм, с нового семестра они стали исследовать гриндилоу. Заклинания проходили теперь намного лучше, хотя большинство слизеринцев любили поддевать хаффлпаффцев. Даже на Травоведении стало терпимо. Ал работал в пере с Элладорой всякий раз, когда представлялся случай, и замечал, что с ней у него всё получается намного лучше. Кроме того, теперь Элладора сидела на большинстве уроков не одна, а с Алом, и друзьям было, что обсудить из рассказов учителей. Дружба с Элладорой окзалась гораздо интереснее, чем он предполагал. По выходным они вдвоем с удовольствием изучали замок, прежде всего подземелья и подземные коммуникации. Как-то раз они вдвоем даже спустились к подземной гавани, куда причалилавли лодки в первый вечер, когда они только приехали в Хогвартс. Параллельно Элладора рассказывала много интересно об истории магического мира. Из ее слов выходило, что в прошлом великие волшебники правили миром, не допуская маглорожденных, и сам основатель их колледжа — Салазар Слизерин не доверял маглам. Ал полностью соглашался со словами подруги, с содроганием вспоминая приют и мистера Лестера. На его вопрос о том, почему сейчас так перестало быть, Элладора со вздохом ответила, что после победы над Темным Лордом министерство стало намерено принимать как можно больше маглорожденных в вошлебный мир. — Выходит… Темный Лорд всего лишь хотел, чтобы в нашем мире было как можно меньше маглов? — пробормотал изумленный Ал, когда они как-то в начале февраля вдвоем поднимались по щербатой каменной лестнице. — Тсс… — Элладора приложила тонкий пальчик к губам. — Не вздумай сказать об этом вслух. Такие вещи караются министерством и нашим руководством. Тебя могут сразу исключить! — отчеканила она. — И я могу оказаться в магловском приюте, — Ал с ненавистью пнул ступеньку. — Ты не представляешь как это ужасно — жить в приюте среди маглов. Все было спокойно до начала февраля, пока однажды профессор Мангейм не решил провести необычный урок. Войдя в класс, он поздаровался с учениками, и, поправив коричневый пиджак, сразу сказал, что не будет проверять домашнее задание. Стефан и Виола вдохнули с облегчением. Ал напрягся, ожидая, что сейчас будет что-то интересное. Он не ошибся. Профессор Мангеймс сразу окинул взором класс, сняв пару баллов с зевнувшему Гойла, и сразу окинул взглядом класс. — Сегодня я открою вам некоторые секреты Темной магии. Мы с профессором Уизли решили, что так, наверное, будет лучше. Ал заметил, что Элладора скорчила легкую гримасу, когда профессор упомянул Декана Гриффиндора. Мальчик задумался: ему стало безумно интересно, за что она так не любит преподавателя трансфигурации. — Вы должны знать, чем противостоите, — продолжал он. — Должен признаться, что мы часто недооцениваем природу зла, — вздохнул он. — Настоящие темные маги невероятно редки, — сказал он. — Разумеется, если речь о темных магах. — Редки, сэр? — с удивлением спросил Стефан. — Но ведь их сейчас… Немец предупредительно выдвинул вперед тонкую руку. — Мистер Хиггз, — Ал улыбнулся, услыхав, как профессор забавно проглотил звонкое «гз», — мы часто недооцениваем природу зла. Мы часто путаем Темную магию с антиобщественным поведением: убийством, воровством, адюльтером… Или с политическими пристрастями, как ваши Пожиратели Смерти. Но на самом деле, Темная магия — это нечто большее, чем антиобщественное поведение. Пьяная мерзость, убившая свою жену, — посмотрел профессор на колбу, — преступник. И Генрих Гиммлер, любимый ученик Гриндевальда, — преступник. Но разница между ними, согласитесь, колоссальна, и не только масштабами преступлений, — закончил он. Несколько минут дети смотрели на профессора с изумлением. Ал обернулся, прервав выведение каракуль левой рукой. К его удивлению ехидная Элладора также старательно делала пометки пером. — Но тогда что такое Темное волшебство, сэр? — первой отошла от изумления Эстер. — На ваш вопрос я должен буду сначала ответить вопросом, мисс Вил, — развернулся Мангейм. Ал присмотрелся. Ему всегда казалось, что строгий немец в душе симптизирует ей, несмотря на наивные вопросы девочки. — Что бы вы почувствовали, мисс Вил, если бы ваша кошка вдруг заговорила с вами человеческим голосом? Если бы запели розы в вашем саду? Так вот, эти примеры могут дать вам представление о том, какое ощущение должно охватить при виде настоящей темной магии. Притихшие дети с удивлением смотрела на немца, которые продолжал расхаживать у доски. Эстер отчаянно махнула головой. Ал посмотрел в окно. Метель была настолько сильно, что целиком залепила все окна. — Я опять не понимаю, сэр… Значит… он не убийца? — хлопнула глазамаи Эстер. Оливер толкнул ее в бок, но девчока не могла остановить потока вопроса, словно вела диалог с профессором. — Он убийца по иным причинам, чем вы думаете, мисс Вил, — отрезал немец. — Большинство убийц убивают по сугубо негативным причинам. Им хочется получить что-то, чего нет у них: власть, богатство, женщина… И только темные маги убивают по причинам позитивным. Не потому, что у него чего-то нет, а для получения темного опыта. — Как это — позитивное убийство? — встрепенулся Оливер. — Очень просто, — кивнул немец. — Например, жертворприношение. Убийство ради некоего темного обряда, как, например, сожжение евреев в Рейхе Гриндевальда. Или для проведения определенных экспериментов со своей душой, как это делал, например, великий темный маг Лорд Волдеморт. Темные маги убивают не для того, чтобы отнять, а для того, чтобы получить некую темную силу, могущество. Ал вдрогнул, почувствовав внутри старнный холод. Он словно зародился где-то в глубине него и начал разливаться по всему телу. Правая рука похолодела, словно ее сковала какая-то неведомая сила.  — … Темный маг, — продолжал спокойно Мангейм, — стремится проникнуть в другие сферы, очень низкие, недозволенные или запретные. Святых мало. А темных магов, в том смысле, как как это есть на самом деле, — еще меньше. Ведь настоящая темная магия сугубо противоположна нашей челорвеческой природе. — Я опять не понимаю, сэр, — вздохнула Эстер. — Темный маг делает что-то противоположное человеческой природе? — Именно так, мисс Виль, — профессло забавно смягчил букву «л». — Согласно христианскому вероучению, святость требует большого усилия, но это усилие совершается на пути, который когда-то был естественным для человека. А в темной магии речь идет о том, чтобы вновь обрести темный экстаз, пережитый человеком в момент грехопадения. Класс смотрел на профессора с удивлением. Даже Скорпиус Малфой, оставив насмешки, пялился во все глаза. Гойл отчаянно морщил лоб, пытаясь понять, что к чему. — Тьма — это попытка добиться экстаза и знания, которые никогда не были даны человеку, и тот, кто пытается их получить, становится демоном, — продолжал профессор. — Святой старается вновь обрести утраченный дар; темный маг стремится к тому, чем он никогда не обладал. В общем, он вновь повторяет акт грехопадения. Только повторяет его каждый день и час, каждую минуту своего бытия. Профеесор взманул палочкой. Лежавшая перед ним темная книга вдруг закричала нечеловеческом голосом, а затем из нее появлись очертания уродливого обгорелого лица. Девочки завизжали, а Веста и Элладора повскакивали с мест. — Примерно это постоятнно происходит в дуще темного мага, — кивнул профессор. — И чем больше он погружается в темное волшебство, тем сильнее и сильнее коверкается его душа, тем больше он отдаляется от людей, напоминая призрака или демона. — Кто же захочет такой жизни? — прошептала Эстер. — А вам никто не приходит на ум, мисс Вил? — пристально посмотрел на нее профессор. — Штирн… — пробормотала Мэри. Профессор кивнул. —  Еще раз поймите: я говорю об истиной темной магии, а не ее эрзац вроде опасной боевой магии. Большинство темных волшебников начинали с того, что просто хотели узнать… — грустно усмехнулся он. — Однажды в Зальцбурге жил болезненный несчастный мальчик, очень жадный до знаний и мечтавший обрести сверхзнания и сверсилу. Но обратного пути из кольца тьмы уже нет. Это все равно, что купить билет в один конец, — вздохнул он. Прозвенел звонок, и слизеринцы гурбой высыпали из класса. Большинство из них молчали, не зная, что и сказать. Ал шел, задумчиво глядя на носки своих черных ботинок. Профессор что-то говорил насчет «кольца тьмы», и книга, присланная ему незнакомцем, называлась «Круг Тьмы». Темная сторона хотела заполучить его в качестве последователя? Но почему? От волнения Ал почувствовал легкое головокуржение. — Ничего себе у немцев магия… — прошептал только Оливер. — Жуть какая… — отозвалась Эстер. — Даже рассказывать о таком — мурашки бегут по телу. — А, представляешь, Вил, по немецким городам веками ходили маги и алхимики, устраивали темные представления и пугали маглов? — продолжал насмехаться Оливер. — Делали на площади Марбурга или Фрайбурга огненные представления? — сказал он намерено зловещим голосом. — И что хорошего? — посмотрала на него девочка. — Пугать людей такой жутью. — Знаете, я читала про одного немецкого колдуна, — отозвалась Веста, — который учил превращать учеников в ворон, а потом убивал строптивых заклинанием молнии. Причем заранее готовил на них гробы. И гроб нельзя было уничтожить никакой магией… Он сразу соединялся и становился еще крепче. — Не удивлюсь, если Штирнер делает что-то похожее, — вздонул Ал. — Сейчас его тело трясло, словно в легкой лихорадке. Он сам не мог понять почему, но слова профессора вызвали у него температуру. — Неужели вам больше не о чем поговорить, кроме как о немецкой жути? — прошипела недовольно Вил. — Я не хочу даже знать, чем они там в Германии занимаются! Ничем хорошим, — нахмурилась она. — А Мангейму бы пошло давать представления темной магии, — усмезнулся Хиггз. — Так и вижу его в этой роли! Немецкий маг. — Какой же он немец? — Шепнула Алу подошедшая Элладора. — У меня в детстве был врач-немец. Они говорят более жестко. — То есть… — Ал, опешив, посмотрел на нее. — Ты хочешь сказать, что он не немец? — Нет, — махнула головой его подруга. — Немцы так не говорят, поверь. Так мягко говорит кто-то более южный. Швейцарцы, например… — Или австрийцы, — вдруг закончил за нее Ал. Друзья переглянулись. Несколько минут пристально смотрели друг на друга, словно им в голову пришла одна и та же мысль.

***

Обед прошел напряженно. Совы принесли экстренный выпуск «Пророка», где рассказывалось, что Штирнер установил контроль над Марбургом. Немецкие земли сейчас были охвачены невероятным брожением, но чем оно должно было завершиться, не знал никто. Изображенный на колдографии глава Авротата Гарри Поттер расхаживал мимо журналистов в парадном черном смокинге с бабочкой и рассказывал, что министерство рассматривает вариант полного прекращения сношения с магами континента. Он также подтвердил, что волшебники прилагают все усилия, чтобы Британия как можно скорее вышла из Европейского союза. — А ведь он похож на тебя! — дернула его за рукав Мэри. — Кто? — Ал отодвинул кубок. — Ну Поттер, глава Аврората… Ты только посмотри: правда похожи! Ал повернул газету, но не успел ответить. Перед ним, как на грех выросла фигура гриффиндорца Роберта Оуэна. Ал чертыхнулся и смерил его ненавидящим взглядом. — Снежный ком, — вкрадчиво сказал подошедший Оуэн, — я хочу кое-что у тебя спросить. Почему ты почти всё время жрешь, как лошадь? Тебя что, дома голодом морят? — Вообще-то да, — мягко ответил Ал, посмотрев на яркий факел возле зеленого вымпела. — Порция в Хогвартсе больше, чем трехдневный рацион дома. Что-то промелькнуло в глазах Роберта, уж не жалость ли? Но что бы то ни было, оно быстро исчезло. — Неудивительно, что ты такой тощий, — ухмыльнулся он. — Твои отец и мать, должно быть, терпеть тебя не могут, если так с тобой обращаются. Ал грохнул свой бокал об стол, порывисто вскочил и в ярости выхватил палочку. Его глаза приобрели странное выражение. Они горели так ярко, что казались красными, а не зелеными. Он увидел, что все вокруг отступили назад, боясь попасться ему под руку. — Не смей оскорблять мою маму, — прошептал Ал, его глаза ещё больше покраснели. — Можешь обзывать меня, но никогда, слышишь, НИКОГДА не оскорбляй мою маму! Оуэн засмеялся. — У тебя, наверное, огромный эдипов комплекс или что-то вроде того, грязнокровка, — бросил он. — Ладно, если у тебя такая замечательная мать, почему она морит тебя голодом? — Она мертва, ублюдок! — прорычал Ал. — Мертва! — Краснота в его глазах кипела, как адское пламя, полностью затмив собой прежний малахитовый цвет. Роберт, напуганный до потери пульса, начисто забыл о своем остроумии. — Если ты ещё хоть раз оскорбишь её, я… — и Ал замолчал, ошеломленный. Его палочка испустила стрелу желтых искр помимо его воли, и искры попали в грудь Роберту. Он свалился, задыхаясь от нехватки воздуха, схватившись руками за горло. Краснота в глазах Ала блеснула и исчезла, сменившись неподдельным ужасом. — Ал, опомнись! — подбежавшая Веста дернула его за руку. — Ты ведь убьешь его! — Элладора, напротив, как завороженная смотрела на эту сцену. — Что здесь происходит? — раздался твердый голос. Ал обернулся и увидел директора МакГонагалл, которая как раз вошла на завтрак. Гриффиндоры немедленно показали пальцами на Ала, бормоча бессвязные обвинения. Хаффлпаффцы молча наблюдали за происходящим, не в силах пошевелиться, а райвенкловцы пытались снять проклятье с Оуэна. Слизеринцы казались больше пораженными, чем обрадованными участью своего врага. МакГонагалл приставила палочку к шее Роберта, и тот наконец задышал, судорожно заглатывая воздух и всхлипывая. — Что случилось, мистер Винтер? — спросила директор МакГонагалл. Ал честно обо всём рассказал, и женщина задумчиво кивнула. — Так вы даже не произнесли заклинание? — спросила он. — Нет, — ответил Ал. — Я даже не знаю этого проклятья. — Он был настолько испуган, что директор ни минуты не сомневалась в правдивсоти его слов. — Хмм. Ну что ж, к вашему сведению, мистер Винтер, это проклятье называется «Проклятьем Удушья» и рассматривается как черная магия с точки зрения министерства. У Ала от изумления отвисла челюсть.  — Так, посмотрим… — продолджала она. — За спровоцированное и явно неумышленное нападение на другого ученика, мистер Винтер, я снимаю двадцать пять баллов со Слизерина и делаю вам замечание. Мистер Оуэн, за провокацию минус пятнадцать баллов с Гриффиндора и замчание. Уведомления о наказаниях получите завтра утром от своих деканов. Профессор МакГонагалл уселса за стол и принялась за остывший завтрак. Альфред и Роберт обменялись враждебными взглядами, и вышли вон из зала. Сердце Ала билось учащенно. Как он мог использовать темную магию, если никогда не изучал ее? Ал в жизни не слышал о Проклятье Удушья, и вовсе не собирался предпринимать ничего, что угрожало бы жизни Роберта. Тем не менее, в его способности использовать темную магию было что-то пугающее… что-то ужасное, но с другой стороны довольно приятное. Наиболее жестокая часть сознания Ала представляла, как легко было бы отомстить приютским врагам с помощью черной магии. Ал тотчас отогнал эту мысль, злясь сам на себя. — Подумай об этом логически, — сказал в голове знакомый противный голос. — Темная магия имеет все преимущества. Ты завоюешь уважение своих сверстников и сможешь отомстить кому пожелаешь. Ты сможешь стать таким могущественным, что весь мир покорится тебе. — Заткнись! — подумал Ал, сжимая кулаки. — Просто заткнись! — и это сработало. — Подумай о Роберте и Скорпиусе, — продолжил в голове тот же противный голос. — Подумай о мистере Лестере. Ал замер. — Не хотел бы ты испытать темную магию на этом глупом паршивом маггле? — коварно поинтересовался голос. — Ты ведь сам когда-то думал, что пара «Cruciatus» были бы для него полезны… А почему бы не попробовать что-нибудь поужасней, что-нибудь более смертельное? На какую-то долю секунды Ал согласился с голосом, но когда до него дошло, что творится в его сознании, он постарался избавиться от этой мысли. « Ты не прав, — бормотал он, мчась по коридорам. — Не прав».

***

Поздно вечером Альфред сидел в гостиной. Уроки были закончены. Удобно устроившись с ногами в темно-зеленом кресле, он читал учебник по расширенной трансфигурации и болтал с Астольфом. Змей тихонько свился между бархатной ручной и его бедром, словно греясь об Ала. Ал раздраженно посмотрел на огонь. — Я ненавижу его — прошипел Ал. — Я ненавижу их обоих, Роберта и Малфоя. Почему бы им не сдохнуть в конце концов? Они всё равно бесполезны. — Игнорируй их, — прошипел Астольф — Они жес-с-с-стокие. Ал убрал руки со шкурки гадюки. Змей раздраженно прошипел. — Ты ничего не с-с-с-сможеш-ш-шь с-с-с-сделать им под нос-с-с-сом у дюжины преподавателей. — Я могу наложить проклятье — раздраженно сказал Ал, глядя на полено в огне. — Я умею хорошо это делать. — Конеч-ч-чно. Но ты говорил про убийс-с-с-ство. — Голос Астольфа стал серьезным. Ал нервно зассмеялся. — Это просто мои фантазии, дорогой Астольф. Я только фантазирую, они просто выводят меня из себя. — Ты должен уметь с-с-с-сдерживать с-с-с-себя, повелитель. — Громко прошипела змей, так, что Ал удивился. — Однажды это может вылиться в большие неприятнос-с-сти для тебя. Внезапно Альфред услышал приглушенный вопль. Мальчик посмотрел по сторонам и положил Астольфа на пол. К его изумлению, никто не обратил на это внимание, большинство продолжало заниматься своими делами. Вопль прозвучал громче. — Нет! Пожалйства, не надо. Не надо! — сквозь вопль Ал услышал знакомое хихиканье. — Большой, сейчас мы положим его в коробку, вот сюда… — хохотал Скорпиус. Ал быстро вскорчил и бросился к маленькому столику, за которым сидели Скорпиус, Винсент и Эйлин. — Нет, не надо. Не надо. На помощь! ПОМОГИТЕ! Пока стоял крик, все трое хихикали и перешептывались. Ад подобрался ближе, и его затрясло от ярости. В коробке из-под новых туфель передвигался большой плотоядный моллюск. Троица ради забавы посадила туда же молодую змейку, — одну из тех безредных неядовитых желтых змеек, что жили в подземелье. Сейчас моллюск и змея сражались между собой. Ал подозревал, что моллюск есть любое мясо, попадающее в его огромный рот. Крошечная змея, увидя Ала, жалобно захныкала. Мальчк услышал, как Астольф подползл сзади. — Уходи, Астольф, я сам разберусь с этим! — Закричал Альфред, отпихивая Винсента, схватив змейку, и ринулся обратно. — С тобой всё хорошо? — спросил он, чувствую её сердцебиение. — Повелитель, нет, — ответила змея кротко. — С-с-смотри, мой хвос-с-ст. — Ал понял, из ранки текла кровь. — У нее травма? — прошипел сзади Астольф. — Я позабочусь о ней, — ответил Ал, взяв палочку. Он поднял раненую змею и пробормотал, — Ferula! Змея немедленно была перевязана. — Всё будет хорошо — сказал успокаивающе Ал, поглаживая голову змеи. Винсент и Скорпиус появились, тем временем, за его спиной. — Они больше не обидят тебя, — сказал Ал, — никогда. — Он положил змею на пол, и она уползла в ближайшую щель. — Это было опрометчиво — пробормотал Астольф. — Тебе нельзя разговаривать на парселтанге так громко. Ал хотел спросить, что змей имел ввиду, но вдруг понял, что в гостиной стояла мертвая тишина. Он оглянулся, глаза слитеринцев были уставлены на него. Их было немного, только первогодки и второклассники, но их как будто бы хватил удар. Если бы Альфред видел, что такое настоящее потрясение, то, он наверное, понял бы, что творится с Элладорой Нотт. Отступив откресла к перламутровому секретеру, девочка изумленно смотрела на него большими синими глазами. Алу даже показалось, будто ее тело слегка задрожало. — Ты… Умеешь говорить со змеями… — сейчас она смотрела на Ала как на какое-то таинственное существо. — Ну… вообще-то да, — спокойно ответил он. — Но ведь это умеет делать любой волшебник? — пробормотал он. — Ничего не любой! Со змеями знаешь, кто разговаоривал? Салазар Слизерин — основатель нашего колледжа! — показала она длинным пальчиком на значок змеи Ала. — И со змеями умели разговаривать только его потомки, включая Темного Лорда! — произнесла она. — А почему только его потомки? — Потому что это невероятное волшебство… — Элладора все еще смотрела на друга, как на существо из другого мира. — По преданию Слизерин привил себе и своим потомкам змеиный ген, чтобы только они умели это делать. — Ну и ну… — в голове Ала крутилась странная мысль. — Выходит… Я могу быть… — Ты даже левша… — прошептала опешившая Элладора. — А левшами были только… сам Слизерин и… Темный Лорд… — запнулась она. Ал остановился и потрясенно приложил ладонь к голове.