Уж замуж невтерпеж

      И замер огонь, как по велению кого-то. Но не только он, само время остановилось. И только Семаргл как живой стоял с мечом в руке.       - Ты не должен этого видеть. Все это, должно было быть забыто, - обернулся Семаргл, в глазах его пламя бушует, но не ранит. Теплое такое, неземное.       Понял вдруг Елесей, что видит он воспоминания своими собственными глазами, а не Семаргла. Тело его нынешнее, даже здесь места Елене не нашлось. С тоской на него смотрел Семаргл, да заговорил вновь, ведь сам Елесей дар речи потерял.       - Вот оно значит как, - опустил голову, отвернулся, - неизбежна судьба моя. Думал обмануть ее, а она все по своим местам вновь расставила.       Молчит Елесей, и слова вымолвить не может, только смотрит на Семаргла.       - Не обрезала нить моей жизни Морена, пожалела, значит. Оттого твоя прошлая жизнь…я… тебя преследую. Морена должна была оборвать ее, да сплести новую, где бы душа моя новый путь начала, на века позабыв прошлое. Оттого тебе и дурно, прошлая жизнь тебя обратно тянет, дабы вернуть все на свои места.       Глубоко вздохнул Семаргл, глаза прикрыл, да робко улыбнулся.       - Спасибо тебе, Морена, всегда ты добра ко мне была, - вновь он взглянул на Елесея, несколько шагов к нему навстречу сделал, - я лишь храню память об этом моменте. Моя божественная сущность позволяет мне говорить с тобой, но не обманывайся. Я - это ты, твой сон, твое сознание. Кто-то даровал тебе третье благословение, чтобы открыть прошлое, но ты еще не готов с ним встретиться.       Семаргл подошел ближе и теплую руку свою положил на щеку молодца, мягко и нежно улыбнулся.       - Давай не позволим ему осуществить задуманное и подождем немного? – провел он рукой по лбу Елесея, и появился на том символ Семаргла, - с каждым днем я по крупицам тебе все прошлое открою, но не сразу. Слышишь? Ярило уже ищет тебя, беспокоится.        Прислушался Елесей, и правда, как сквозь сон слышит он голос родной. Зовет его, такой испуганный, даже непривычно.       - До времени пока душа твоя единой не станет, я с тобой буду, - продолжил тепло говорить Семаргл, - как старший брат твой, как близкий друг. Коли захочешь встретится со мной, душу свою открой, огонь призови, но будь осторожен. Это может сорвать печать мою, и тогда нахлынут воспоминания бедствием.       Значит его сейчас будут будить, но Елесею вдруг стало любопытно. Это воспоминание о дне его смерти. Так от чьей руки он умер? Заглянул через плечо Семаргла молодец и замершие во времени люди будто двигаться начали, но очень медленно. Именно так, то были люди.       - Ты правда хочешь это вспомнить? – с горечью спросил Семаргл, - впрочем, это не самые травмирующие воспоминания, я покажу тебе. Немного.       И окрасилось светом все вокруг, и увидел уже на месте Семаргла себя Елесей. Он смотрел его глазами, говорил его речами.       - Зачем сопротивляться? Вы не нужны нам, смиритесь с этим! – вновь говорил князь, - мы свободны, мы верны! Ваша кровавая вера нас не одурманит больше!       - Разве не вы приносили кровь? – хмыкнул Семаргл, держа меч, - вы сами придумали себе поклонение нам, а теперь нас же в этом вините.       - Вы принимали наши подношения! Правили нами! – ответил князь и народ позади него возликовал.       - От такого отребья нам было ничего не нужно, - жутко засмеялся кто-то в стороне, но Семаргл не повернул головы в его сторону. Но голос показался Елесею знаком.       - Мы жили с вами в мире, так почему мы не можем продолжать так жить? – спросил Семаргл, - вы вольны верить во что хотите, у нас же свои задачи и предназначения.       - Нам тесно на одной земле! – ответил князь, подняв меч, - ваша кровь смоет наши грехи.       «Почему кровь моих близких должна стать вам лекарством?», - подумал Семаргл, но вслух ничего не сказал, лишь поднял свой огненный меч.       Люди не желали слушать, а они не желали прятаться. Битва была неизбежна. Трое божеств, против полка в тысячи голов.       - Елесей! – кто-то тряс его за плечи, и картинка перед глазами стала расплываться.       - Елесеюшка! – другой нежный девичий голос так же звучал испуганно и взволнованно.       И вот вновь все замерло, снова перед ним Семаргл, улыбается как-то грустно. А в мыслях всплывает лишь кем-то неосторожно оброненная фраза.       «Многие бежали, скрылись. Но были те, кто прятаться не желал».       - Очнись же! Елесей! – голос Ярило показался Елесею отчаянным, и от того так сильно захотелось молодцу покинуть воспоминания, что аж сердце сжалось, закололо.       Открыл Елесей глаза, да сразу увидел перед собой встревоженное лицо супруга. В глазах небесных беспокойство и упрямство, точно готов он был душу из молодца вытрясти, но заставить его очнуться.       - Елесей! – только заметив взгляд, сразу завопил Ярило, вновь молодца встряхнув.       - Я жив, - прокряхтел молодец, - но если ты продолжишь, то ненадолго.       - Елесеюшка! – бросилась к ним Леля, на колени рядом упав, - как хорошо, что ты очнулся!       - Елесей, - засияло мрачное лицо Солнца, в глазах тревога улетучилась, - что случилось, почему ты в таком состоянии? Полуденница?       - Нет, это был мужчина, - уж что, что, а это Елесей точно запомнил.       - Что? – нахмурился Ярило, и вспомнил Елесей, каков ревнивец его супруг, даже если нос воротит.       - Третье благословение, - прошептал спешно молодец пересохшими губами, - он мне его дал.       - Как такое возможно? – спросила Леля, да на серьезного брата взглянула, - разве не Лада последняя, кто может дать его?       - Какое благословение? – не понял Ярило, - о чем вы говорите?       Очнулся как от воды ледяной Елесей, понял, что сболтнул лишнего. Поспешил оправдания придумать, да Леля его опередила.       - Царь морской пророчество поведал, что как только Елесей соберет три благословения высших, сможет тайну для себя заветную открыть о своих злоключениях. Первое он сам даровал, второе Морена, да третье Лада должна была даровать.       - Откуда ты столько знаешь? – теперь очередь Елесея была удивляться.       - Это дар мой, Елесеюшка, я много чего вижу, - нежно улыбнулась Леля, - но ты уверен в том, что дар третий получил? Разве не должно было случиться…что-то?       Промолчал молодец, задумался, да после ответил.       - Точно получил, я ясно это помню. Но кое-кто помог мне избежать несвоевременного откровения, потому ничего не случилось.       - Высшее, говоришь, - задумчиво произнес Ярило, - да мужчина.       - Кажется, я узнал его, - присел Елесей, осознав, что все еще на руках чужих лежит, - кто он, мне неизвестно, но именно он обманул меня тогда, твой облик приняв.       Сжал кулак Ярило, в глазах его огонь зловещий, точно задумал что-то недоброе.       - Говоришь внешность меняет? Юношей в последний момент привиделся, а сегодня мужчиной?       - Холодом от него еще веяло, мне казалось, что на шее ожог останется, - потер молодец шею, да Ярило за затылок его придержал, к себе притянул, на шею Елесея глядя.       - Точно такое же проклятье, как тогда на спине твоей было, - произнес Ярило, да нежно рукой по той провел, теплом солнца летнего наполняя. Забилось сердце молодца, да замерло испуганной птицей, трепещет, что делать не знает. А кожа огнем горит, да не от чар.       Но больно уж Ярило был в мысли свои погружен, не заметил как замер молодец, дожидается, чтобы освободится из плена.       - Думаю, я понял, кто он, но у меня нет доказательств, - ответил Ярило, - не понимаю, зачем ему это нужно, - забывшись, да в думах своих витая, мужчина провел большим пальцем по щеке молодца, точно сокровище оглаживая.       Так удивился этому Елесей, что первым отстранился, да на Лелю взглянул, желая избежать чужого взгляда.       - Давайте вернемся, для начала? Я не очень хорошо себя чувствую, после случившегося, - быстро произнес молодец, после чего на ноги поднялся, и Ярило, чувствуя тоску, ему помог.        Избегает его теперь Елесей, точно избегает. Слишком долго солнышко ответы искал.       - И то верно, чего это мы в лесу сидим? Уж лучше дома поговорить. Елесея накормить надо, напоить, ты так долго пропадал! Мы чуть с ума не сошли!       И вроде бы развеялась неловкость, но тучи тяжелые над их головами так и остались. Неожиданное третье благословение, таинства прошлого, возможный враг, и такие теплые чувства, которые более не хотел впускать в свое сердце Елесей, а Ярило только их осознал. Как во всем этом разобраться? Что делать дальше? Так много всего переплелось в одно. И среди бушующего пламени и безумия, так нежно и трепетно бьется предательское сердце. Неужели именно с этим когда-то столкнулся Семаргл, и вновь должен был испытать Елесей?