Уж замуж невтерпеж

      В далекие времена божества и люди жили на одной земле в гармонии и порядке, как птицы живут с зверями. Божества рождались из сути и воли, да несли в себе предназначение. Хоть их пути и часто пересекались с людскими жизнями, но божественный взор никогда не падал на людское племя. Те же чувствуя благоговение и страх перед могуществом соседствующих с ними существ стали приклоняться перед ними не ведая, что мольбы никогда не достигнут мыслей тех, к кому они обращены.       Шли года, менялось время, люди перестали бояться огня и грома. Строя свое царство, они задумались над тем, кто делит с ними землю и возжелали все их могущество. Но божества несут лишь свое предназначение, и тревоги людей не трогают их сердец. Тогда люди преисполнились обиды на тех, кому они так долго поклонялись, так и не осознав, что со дня рождения времен их племена ничего не связывало. Восстал князь людей и поднял свое знамя объявив войну божественному пантеону. Божества обладали силами неведомыми людям, но их было мало, и они все еще были смертны. Кто не желал битвы, просто ушел, оставив людям земли, другие же встретили племя людей мечом. Но разве рождается победа в подобном споре? Битва обещала стать вечной, но закончилась ничьей. С тех пор люди не молятся божествам, а божества не выходят из своих земель.       Это лишь история, но каково все было на самом деле?       Ярило вздохнул, продолжать рассказ давалось ему не легко. Те события все еще кровью кипели в сердце.       - Я не хотел битвы, я не видел причины сражаться с людьми. Они могли сколько хотели кричать о ненависти к нам, что бы это изменило? Единицы знали меня в лицо, я мог жить в их городе, и никто бы меня не узнал. Но у многих оказалось иное мнение. Кто-то не мог уйти, кто-то не хотел. Почему мы должны прятаться от этих букашек? Кто-то считал так. У кого-то была личная обида, ведь люди уже успели убить нескольких из нас прежде чем объявили войну. Так или иначе, как у каждого были свои причины уйти, у многих были остаться. Он и Семаргл остались. Один желал мести за личные обиды, а Семаргл…       Ярило глубоко вздохнул, опустив голову. Не думал Солнце, что слова ему так тягостно даваться будут.       - Среди всех нас он был ближе всех к людям, - продолжила Леля, видя, что брат никак слова не подберет, - его предназначением было охранять от зла поля, они же и были его владениями. Его волей была служба Ярило, а его сутью – сварожье пламя. Когда люди пришли в его поля и начали возделывать землю, он не был против. В сущности, для Семаргла это ничего не меняло, поэтому стал он и людей оберегать. Именно это привело к тому, что он более всех был с людьми знаком. А потому несправедливая ярость, порожденная алчным желанием забрать себе все, его сильно задело.       - Так мы все думали, - перебил ее Ярило, - считали, что именно это стало его причиной остаться. Потому уговаривали отпустить обиды, уйти с нами. Но перед битвой Семаргл сказал мне: «Я говорил с огнем, мне ничего не жаль». Тогда я не понял, о чем он говорил и что ему ответило пламя. А когда понял, было слишком поздно. Когда Семаргл шел на битву, он уже знал, что не вернется. Когда я осознал это, сразу поспешил на поле боя, но опоздал.       Ярило замолчал, и даже Елесей, который и был тем, о ком рассказывали, не смел дышать, боясь нарушить тишину.       - Значит «он», тоже выбрал битву? – в конечном итоге вновь напомнил о себе Елесей, - за какие обиды?       - Мы даже не знаем тв…обид Семаргла, - вовремя поправился Ярило, - откуда же нам знать его мысли? Но он был готов умереть на поле боя, унеся за собой жизнь князя. Если бы битва не закончилась по принуждению, как знать, ходил ли бы он по земле сегодня. Оказалось, у князя был способ противостоять его силе, но никто не знает, что случилось на самом деле.       - Так кто же он? – наконец смог задать свой вопрос Елесей, уж больно отдаленно мужчина о враге его говорил.       - Мы зовем его Морок, - ответил Ярило, немного погодя, - но у него много имен, как и лиц. Люди молились Чернобогу, Мороку и Морозу, не подозревая, что возносили мольбы одному и тому же существу, которое даже не смотрит в их сторону. У него столько лиц, что даже многие из нас думают, что Морок сын Чернобога и Мары, рожденный из их стремлений и воли. Потому многие считают, что его суть в обмане, но его суть в истине. Правды много, истина одна.       Елесей опешил, слушая супруга, все столь сказочным ему казалось, но он видел человека перед собой. И не был тот миражом, а наяву явился, проклятье свое оставляя.       - Он один из высших божеств, а потому лишь он мог даровать свое благословение. Но я не понимаю его мотивов, почему он ищет тебя? Чего хочет? Всегда один, со своим мировоззрением. Он лишь единожды встал с кем-то плечом к плечу, и то ради битвы.       - Зачем ему проклинать меня? – прошептал молодец, силясь вспомнить тот день, когда обратился Морок в Ярило, и оставил на его спине проклятье черное.       - Хотел бы я знать, но его мысли темны. Люди приносили ему в дар кровь, не понимая, что он всегда был к ней равнодушен. Даже в его собственных жилах течет тьма. Как смогли люди так сильно прогневать столь равнодушное божество. Но это правда он, то почему не вышел из тени? Почему приходит тайно?       Леля только слушала их, ничего ответить не смела, да и что она могла сказать? Ярило и так все произнес, а предположения свои высказать не могла, ведь Елесей все еще упрямо скрывал душу свою от Солнца.       - И почему Семаргл пошел на верную смерть? – задумчиво, едва слышно, произнес молодец. В мыслях его поле боя возникло, и силился он вспомнить чувства далекие, да видение загадочное чувства растеряло.       «Давай не позволим ему осуществить задуманное и подождем немного?»: вспомнил Елесей слова прошлого своего.       «Морок даровал третье благословение. Мог ли он желать, чтобы вспомнил я все? Если да, то чего он пожелает следующим? Откуда ему известно о нашем уговоре с Морским царем?»       - Нужно проверить, нет ли проклятья на этот раз, - обеспокоенно Леля напомнила, - не болит ли у тебя что-нибудь?       Прислушался к чувствам своим Елесей. И чувствовал он холод на коже, да боли как в прошлый раз нигде не было. Просто как будто тонкий иней покрывал его кожу, холодя каждую клеточку тела.       - Не думаю, что на этот раз он что-то сделал, - неуверенно ответил Елесей, - у меня ничего не болит.       - Лучше проверить, пока мы не знаем его мотивов, - согласился Ярило, - мы не должны недооценивать опасность.       - И как ты собираешься проверять? – вмиг охладел молодец, взгляд его строгий стал.       - Ничего о том, что ты мог подумать, - примирительно поднял руки Ярило, взгляд отвел, виноватый.       - Если хочешь, могу я проверить, - осторожно поинтересовалась Леля, - ты ведь девицей был, прежде чем сюда попал, может тебе спокойнее будет.       - Складывается впечатление, что он печать мне на причинное место поставил, - вздохнул молодец, головой качнув, - я просто пошутил, если нужно, пускай Ярило проверит. Уж не впервые.       Поднялся Елесей, да под взгляды Лели и Ярило в комнату выделенную им пошел, в мысли свои погруженный. И так много тех было, а как тяжко стало бы ему, вспомни он разом все? Кажется, молодцу, будто теряет он сам себя, словно чужой жизнью живет, за чужой наблюдает. А как же он? Его стали пугать эти стремительные перемены. Прошлое Семаргла так неожиданно настигло его, Елесея, со своими бедами. Тревожился молодец о своем перерождении в новом мире, замужества неожиданного, да духов злых. И вот теперь на его плечи легли чужие ожидания и прошлое. Когда оно станет его, изменится ли Елесей, перестанет ли быть собой? Исчезнет ли? И верно сказал Семаргл, душа его будто расколота. Как с ума не сойти.       Зашел следом Ярило, смотрит на фигуру одинокую и мерещится ему, что вот-вот и рухнет без сил молодец, под тяжестью неведомой.       - Елесей, точно ничего не болит? – нахмурился Ярило. Как же давно молодец не смеялся, все мрачнее тучи ходит.       - Точно ничего, - уверенно ответил тот, точно вдохновили его отчего-то слова чужие, - холодно только.       - Холод - это его окружение, - кивнул Ярило, да ближе подошел, - не сравнится ему в этом с Мореной, да сей холод от мыслей идет.       Подошел да руки на плечи молодца положил, обнять хочет, да держится. Успокоить хочет, да не понимает в чем. Наполнил он теплом ладони свои и полилось тепло по венам молодца, в каждый уголок тела заглядывая. И холод отступать стал, таять начал под теплом солнца, точно весна пришла. Посмотрел Елесей на Ярило, глаза его обычно голубые золотом наполнились. Думал молодец, что Солнце в трансе, покуда проклятье ищет, а потом не обидел себя, любуется, пока возможность появилась. И вдруг улыбнулся Ярило, а Сердце Елесея к горлу подскочило. Понял он, что все это время солнышко в ответ на него смотрел, да притворялся.       - На что ты так завороженно смотришь? – улыбнулся Ярило хитро, да прищурился.       - Задумался, - ответил Елесей, отвернувшись, а сердце так и бьется.       Засмеялся Ярило, так тепло и привычно.       - Сегодня мы последнюю ночь здесь остаемся, - он так мягко произнес эти слова, словно имели они смысл глубокий, да молодцу не ведомый, - а завтра продолжим Ладу искать. Придется нам через земли людей пройти. Раньше в этом опасности не было, но теперь, если за нами Морок следует, возможно, опасен путь станет.       - Завтра? Хорошо, - почувствовал тоску Елесей, в доме Лели так хорошо ему было.       И пускай опасность его и тут нашла, но как тепло и спокойно в доме весны? Но разве могло это длиться вечно?       Ничто не вечно…