Княжна

Глава 7.

— Мне плохо без тебя… — Мне без себя тоже плохо.

В воздухе витал аромат кофе, смешанный с запахами трав и лекарств. Видимо, высыпаться мне суждено только в лазарете. Я лениво перевернулась на бок и приоткрыла глаза. Окинув взглядом комнату и кое-как сориентировавшись в пространстве, я осторожно села на кровати. Приятной неожиданностью оказалась в кои-то веки не болевшая, как после длительного запоя, голова. День начался так хорошо, что мне даже не хотелось кого-нибудь убить. Отец стоял у окна, сцепив руки за спиной, и не обращал на меня внимания, но, уверена, знал, что я не сплю. И зачем он пришел? — Здравствуй, Отец. Он развернулся ко мне и в несколько шагов пересёк расстояние до кровати. Оранжевые глаза точно пытались прожечь во мне дыру. — Здравствуй, дочь. Что тебе снилось? — это прозвучало так неожиданно, что я чуть было не ответила словами из старой песни. Странный вопрос. Демоны сновидения считывают даже легче, чем мысли. Почти мёртвая зона? Он тут контракт заключить смог! Словно вопрос был написан на моём лице, Отец пояснил: — Не думал, что можно искренне молиться мне, — он заглянул мне в глаза. — А ты словно не хочешь вспоминать… или не можешь. Мне интересна природа твоих сновидений. Влияние медальона? В Бездну её, ты княжна Империи, какие кошмары?! Отец подошел еще ближе, не разрывая зрительного контакта. — А ещё я наполовину Жнец. И не знаю, нахрена Смерти лезть в мои сны! — я чуть ли не кричала. — Не выражайся, — вкрадчиво сказал он. — Возможно, она хотела забрать Косу… Версия имела право на жизнь, если не учитывать ещё четыре Артефакта. Смерть знала, что они, собранные вместе, способны пресечь её планы на конец света. Но почему именно Коса? — Если бы ты не поняла, что спишь, не смогла бы очнуться. Что пошло не так? — Жнецы на авто, огнегривые кони… Нет, ещё раньше: когда я поняла, что не контролирую себя. — Мне казалось, это для тебя в порядке вещей. Когда Отец ушёл, я по традиции сбежала из лазарета. Меня слегка шатало, но, слава демонам, не заносило на поворотах. Интересно, куда дели мои вещи? Я рефлекторно дотронулась до воротника, пытаясь нащупать цепочку, и, не обнаружив медальон, рванула изо всех сил в башню. Взлетев по лестнице, я ввалилась в комнату и тут же, не успев затормозить, столкнулась с соседкой. — Где. Мои. Вещи?! — я припечатала её вопросом. Она молча кивнула на мою кровать и спешно ретировалась. Судя по её выражению лица, в тот момент я особенно напоминала матушку. На кровати лежала зашитая, выстиранная и аккуратно сложенная мантия, а на ближайшем столе возвышалась гора разной степени хлама. Не знала, что у меня в карманах скопилось столько вещей. В окружении лимонных конфет, спичек и огрызков карандашей лежал медальон. Но не успела я насладиться пришедшим спокойствием, как в комнату вломилась староста. — Гарриет, тебя срочно вызывает директор в свой кабинет. Пароль: лакричные палочки, — протараторила она и исчезла за дверью. Под любопытные взгляды соседок я накинула мантию и пошла на эшафот. В кабинете директора помимо меня и, собственно, Дамблдора находились МакГонагалл, Флитвик и Гермиона. Первый раз в жизни я радовалась, что допрашивать меня будут за убийство. — Добрый день, — сухо поздоровалась я. — Здравствуй, Гарриет, присаживайся, — кивнул директор. Я прошла к уже знакомому стулу. На соседнем вертелась Гермиона и вовсю разглядывала жужжалки и трещотки, заполнявшие пустоту кабинета. — Может быть, выпьем по чашечке чая? — предложил Дамблдор, когда я забралась на стул и сложила руки на коленях в ожидании приговора. Судя по улыбке директора, сегодня меня бить не собирались. Если он, конечно, не улыбался в предвкушении. Дамблдор подвинул в нашу сторону две чашки с чем-то по виду напоминавшим чай, а по запаху бурду из запасов профессора Снейпа. Я осторожно взяла в руки чашку. Напиток обжёг язык. На вкус он был ни разу не чаем. Я легонько пнула Гермиону по ноге. Она, потянувшаяся было к своей чашке, вопросительно посмотрела на меня. Поймав её взгляд, я кивнула сначала на Дамблдора, потом на чашку, закатила глаза и еле заметно мотнула головой, пытаясь сказать: «не пей, убьёт». Гермиона слегка кивнула. — Ты ничего не хочешь нам рассказать, Гарриет? — произнёс директор с особой теплотой в голосе. — О чем Вы, профессор? Я поставила чашку и постаралась улыбнуться со всей непосредственностью, свойственной детям. Думаю, вышло правдоподобно, хотя превосходной игры от меня и не требовалось. Люди часто видят лишь то, что желают видеть. — Нам с профессорами интересно узнать, как трое первокурсников смогли одолеть взрослого горного тролля, — доверительным шёпотом сообщил Дамблдор и хитро прищурился. И что мне на это ответить? Сочинить очередную сказку про всплеск стихийной магии? — Расскажешь, что произошло, Гарриет? Я было открыла рот, но тут же закрыла. Трое? Я, Гермиона и… кто ещё? — Гарриет? — окликнул меня директор. — После пары по Чарам Рон Уизли оскорбил Гермиону, она расплакалась и убежала. Я догнала её, успокоила и повела в… — я еле успела прикусить язык, прежде чем доложила бы о посиделках в башне. Как это произошло?! Я ведь вообще не собиралась упоминать гостиную! Пар взвился над чашкой и облизал моё лицо. Отвар отдавал кисло-сладким привкусом. Лимон, лаванда, немного лакрицы… Точно, лакрица. Она входит в состав зелья, которое развязывает язык. — В Большой зал. Я закончила фразу и уткнулась в чашку, но пить больше не стала. Зелье было из категории шуточных, но по мозгам било серьёзно. Рой мыслей вертелся в голове, подкидывая картинки того, что мне непременно следовало бы рассказать. Я сжала зубы и стиснула чашку в ладонях. По поверхности отвара пошла мелкая рябь. — Но до Большого зала вы всё-таки не дошли? — заговорщицки произнёс Дамблдор, смотря поочередно то на меня, то на Гермиону. — Мы слегка, — с губ сорвался смешок, — заблудились. А потом появился тролль, погнался за нами и зажал в угол. Гермиона потеряла сознание, а я попыталась с помощью магии, — мне пришлось прикусить язык, чтобы не упомянуть, какой именно, — воздействовать на тролля не напрямую, так сказать. Потом мне внезапно захотелось спать, и дальше Вы, наверное, знаете… Я впилась взглядом в трещинки на деревянном столе, медленно выдохнула и про себя посчитала до десяти. Зелье туманило голову сильнее земляничного вина, и язык без костей начал метить в мои главные враги. — Так всё же, — Дамблдор наклонился поближе и сверкнул стёклами своих очков, — как вам удалось отбиться от монстра, невосприимчивого к волшебству? Я уже беседовал с мистером Уизли, но он подоспел только к концу битвы с троллем. Поэтому мне бы хотелось услышать полную историю. Сзади трещали приборы, и вместе с ними моя голова. Сжатые губы протестовали моему нежеланию выложить всю правду прямо сейчас. Как Поттер смог победить это в фильме? И была ли вообще в нём свирепая невосприимчивая к магии тварь с единственной установкой: убивать, — или моё появление похерило детскую сказку? Чтобы выиграть немного времени на размышления, я приложила чашку к губам. Воображение нехотя вырисовывало картину. Место действия: тупик коридора, пространство ограничено. Двое первокурсников и огромный тупой тролль. Он не с пустыми руками, дети тоже кое-как, но вооружены. Палочки и камни на полу, ага. Да в том коридоре даже доспехов с алебардами не было! И взяться из воздуха оружие не могло… Нет, могло. Предположим, временная трансфигурация чего-то острого из камней… или дубинки тролля. Как раз по формулам превращения дерева в металл, которые МакГонагалл дала на первом занятии. Нужно только сместить вектор приложенной силы, чтобы заострить край целиком, и затем отправить зачарованное лезвие в полёт. — Мне тогда пришла мысль, что тролля можно победить его же оружием. Например, трансфигурировать его дубинку. Она и правда стала острой как игла, но у меня не получилось направить её на тролля. Я хотела его только отпугнуть, честно! А он, он… Я картинно шмыгнула носом и потупила глаза, понадеявшись, что мои дрожащие губы выглядят правдоподобно. — Не беспокойся, Гарриет. Мы здесь собрались не для того, чтобы вас наказывать, — по-отечески произнёс Дамблдор. — Десять очков Гриффиндору и Рейвенкло за победу над троллем! Очень изобретательно! Я выдохнула. Придётся в дальнейшем быть осторожнее с показаниями. Ещё и Рон невовремя подвернулся. Не успел к кульминации, и на том спасибо. Иначе я бы сейчас не с директором чаи гоняла, а… Тюрьма или всё же психлечебница? — Спасибо, профессор, — Гермиона просияла улыбкой. — И, Гарриет, я хотел попросить тебя быть помягче с мистером Уизли. Когда поступило сообщение о тролле, Рон заметил, что тебя и Гермионы нет на пиру, и помчался вас искать, несмотря на опасность. Люди, готовые рискнуть жизнью ради других, редки и потому очень ценны. Ладно, не смею вас больше задерживать, девочки. — Мисс Грейнджер, вы ещё успеете на Травологию, — произнёс Флитвик. Я вышла из кабинета, спрятала дрожавшие руки в карманах и выдвинулась к башне. С одним рисковым мальчишкой мне предстоял серьезный разговор, и я понятия не имела, стоит ли игра свеч. Он был ребёнком смышлёным и вполне вменяемым, но его разумность резко улетучивалась, стоило на горизонте замаячить Драко. Конечно же, Рон не упускал шанса проехаться по зачаткам снобизма в белобрысой малфоевской голове. Оппонент в ответ припоминал все грехи предков Рона до седьмого колена включительно. И начиналась битва не на жизнь, а на смерть. Словесная, конечно же, и даже цензурная: педсостав неустанно следил за выполнением школьных правил. Особенно профессор Снейп. Я тихонько посмеивалась над этими баталиями, считая их обычной детской неприязнью. Сидели малыши в песочнице, один решил отобрать у другого лопатку, но получил этой самой лопаткой по макушке, и затаили они друг на друга обиду вселенскую. Но Драко, как и обещал, посвящал меня в тайны магического общества. Так я узнала о кровной вражде. Оказалось, местные те ещё затейники, и в их списке развлечений распри стоят после вселенских заговоров. Главное найти причину. Вот и между двух семейств началась вражда, когда какой-то там бородатый дед Рона выкрал невесту предка Драко. «Лопаточный» ответ последовал незамедлительно, да такой, что кровь этого деда неделю не могли оттереть со стен Косого переулка. А когда Драко начал перечислять другие враждовавшие семьи, я уронила челюсть. И как замок ещё не взлетел на воздух? Присматриваясь к студентам, я стала замечать, насколько много обитателей Хогвартса друг с другом на ножах. Конечно, мало кто из них шёл в открытую. Большинство предпочитало только сверкать глазами на своих врагов, но некоторые особо одарённые нет-нет да нашёптывали сглазы, пока бдительные преподы отвернулись. Я задумалась и едва не провалилась в исчезнувшую ступеньку, но вовремя схватилась за перила. Замок то ли пытался учить детей суровой взрослой жизни, то ли просто хотел уменьшить количество студентов. Гостиная пустовала, не считая Рона, который растянулся в одном из кресел у камина и лениво листал газету. Глубоко вздохнув, я присела рядом. — Гарриет, я хотел бы извиниться, — скомкано заговорил он, — за то, что сказал тогда в Большом зале, и за всё остальное. Я как-то не подумал, а так вышло, так что… прости, пожалуйста? Он посмотрел на меня, и на его лице смешались искренние извинение и доверие, присущие разве что детям. Бездна, так он же и есть ребёнок! Не демон и не солдат, какие окружали меня последние годы, а маленький мальчик, не познавший войну и боль. Он не лежал в канаве под обстрелом и не видел, как по приказу рушатся города. Рон — ребёнок, как и все студенты Хогвартса. Бойкие и временами зубастые как мальки пираний, но вместе с тем по-детски простые, ещё не примерившие маски вместо лиц. Рон глупо улыбался, протягивая мне руку. Хотела бы я тоже не носить маску.

*=*=*

Рождество приближалось, и с каждым днём в замке всё сильнее чувствовалась атмосфера праздника. В последние дни школа сильно преобразилась. В коридорах развесили гирлянды, мерцавшие красным и зелёным, Хагрид принёс из леса несколько огромных елей, которые поставили в Большом зале и украсили. На стенах разрослась омела, под которой ошивались старшекурсницы и пытались затащить симпатичных парней под венок. Студиозы напрочь забыли про учёбу и только и делали, что трепались о скорых каникулах. Списки желавших покинуть замок и встретить праздник с семьёй стремительно увеличивались, но моего имени в них не было: на Рождество я имела совсем другие планы. В один из особенно холодных вечеров, когда все ребята сидели в гостиной и жались к каминам, я ускользнула из башни и направилась вверх по лестнице. Бродить по пустынным коридорам вошло у меня в привычку ещё с октября, когда староста перестал носиться с первокурсниками, как наставник с рекрутами, и отправил нас в более-менее свободное плавание. Конечно же, я не преминула этим воспользоваться: мне хотелось отдохнуть от людей. Спальня напоминала казармы. Только вместо шумных Наёмников в ней обитали соседки-трещотки, которые постоянно пытались втянуть в свои разговоры и меня. Я сопротивлялась. Точнее, сбегала, потому что прочие законные способы сторониться общества болтуний не работали. Восьмой этаж встретил меня привычными сквозняками и тишиной. Здесь, вдали от кабинетов и гостиных, и раньше редко кто появлялся, а в предпраздничной суматохе коридоры совсем опустели. Одёрнув мантию, я залезла с ногами на подоконник и прислонилась к холодному окну. К вечеру разыгралась метель, под крышей замка ей зловеще подвывал ветер, а снег бился в запотевшее стекло. Мои глаза закрылись сами собой. Удар, выбивший воздух из лёгких, вырвал меня из сна. Голова ныла от столкновения, и, похоже, мне рассекло лоб. Я перевернулась на бок и подскочила, уже дотянувшись до медальона, но в руке его так и не сжала. Вокруг не было ни людей, ни звуков, не считая моего сбившегося дыхания. По замёрзшему носу потекла тёплая кровь. Пришлось утереть её рукавом. Я наконец расслабилась: никто на меня не нападал. Сама себе враг, уснула на подоконнике и свалилась. Палочка рассекла воздух, вырисовывая руну. Со второй попытки заклинание сработало, и я узнала, что неприлично опаздываю на Зелья. И не просто на пару, а на чудовищнейший тест, которым профессор Снейп стращал нас всю неделю. Не хочу снова проверять эссе! На ходу закинув за спину рюкзак, я рванула к лестницам. Маршрут до них был заучен наизусть: коридоры последних этажей почти не менялись. До поворота, мимо гобелена, затем направо и до конца… Я чуть не запнулась о собственную ногу, когда свернула за угол и оказалась в тупике. Оглянулась — за спиной, где только что был коридор, выросла стена. Рассвет забрезжил в окнах. Подбежав к ближайшему, я прижалась лицом к стеклу и разглядела трибуны поля для квиддича. Коридоры изменились, но мне сейчас точно прямо и налево… Я понеслась вперёд, чуть не зацепившись мантией за гобелен, и на повороте ощутила дежавю. Те же стена и окно с пятнышком моей крови на стекле, а прохода позади как и не бывало. Я уже не бежала, смирившись с неизбежной смертью. За пять минут до подземелий мне никак не добраться. Кто вообще решил, что коридоры, живущие своей жизнью, — гениальное изобретение? Я в эту ловушку лабиринта чуть ли не каждую неделю попадаю! Думала, сегодня обойдётся, восьмой ведь этаж… Трижды «ха»! Кровь текла струйками на глаза, мешая обзору, и никак не останавливалась. В очередной раз я свернула за угол и поплелась мимо выверта чьей-то больной, воспалённой фантазии. Дрессировщик и тролли в балетных пачках — сцена, достойная полотна гобелена. — Поганая школа, за что ты мне вредишь?! — я ударила кулаком по стене. Сзади что-то заскрежетало, вынуждая обернуться на звук. — Так, двери при мне ещё не появлялись. В стене буквально выросла дверь — я потыкала её пальцем — вполне настоящая. Высокая как две меня, блестевшая от лака и с массивной деревянной ручкой. — Это намёк, что мне туда? Тишина была мне ответом. Я повернула ручку и толкнула дверь, на удивление почти невесомую. За ней открылась лестница вниз, но не такая, как другие в школе: длинная и узкая, со ступенями, застеленными ковром. Здесь что-то явно не так. Сначала замок обращается лабиринтом, а затем внезапно указывает выход. А точно ли его? Или коридор схлопнется, стоит мне войти? Это было бы как раз в стиле Хогвартса. На первую ступеньку я ставила ногу медленно, в любой момент готовясь отскочить. Не может же быть всё так просто! Но мои опасения не оправдались: ни с комнатой, ни со мной ничего не случилось. И я рванула вниз. Мантия развевалась позади, рюкзак хлопал по спине и оттягивал плечи. Перед глазами призраком маячила стопка чужих домашек, вынуждавшая меня бежать всё быстрее, перепрыгивая через ступени. Ещё одна дверь, уже внизу лестницы, с грохотом распахнулась и чуть не слетела с петель. Студенты в коридоре заверещали и отскочили от стены, вмиг образовав вокруг меня полукольцо. — Я. Не. Опоздала, — срываясь на хрип, отчеканила я и стёрла пот и кровь со лба. Вечером того же дня в школе случилось невиданное явление: впервые за последние три месяца моё Высочество явило свой лик библиотеке. Другие студенты часто наведывались сюда, чтобы писать нормальные эссе, а не копировать учебник. Гермиона так вообще здесь прописалась… А вот и она, держит оборону перед напором одного рыжего балбеса. Я хмыкнула, вспомнив, как весь прошлый день Рон хвостом за мной ходил и клянчил домашку по Защите. Думал, я ему её зажала. Успокоился, только когда увидел пустой, не считая темы в углу, пергамент. Теперь вот к Гермионе клинья подбивает. И, судя по её лицу, она уже близка к сдаче позиций. Необычный коридор не мог не привлечь моё внимание. За полгода здесь я окончательно уверовала в стремление замка добить либо своих обитателей, либо их нервы. Лестница, которая возникла из ниоткуда и вывела меня прямо к кабинету, в эту картину не вписывалась и вообще была чем-то аномальным. Расширенное издание про историю школы нашлось не сразу. Я плюхнулась за стол к ребятам и уткнулась носом в оглавление. Если утром мне открылся тайный проход, это большая удача. И, конечно же, штука весьма полезная. Ни для кого не было секретом, что старшекурсники ползали по таким ходам, как тараканы, только вот делиться знаниями они не спешили. А где потайные пути, там наверняка и комнаты. Идея прибрать такую к рукам и устроить себе логово грела мне душу. — Келпи боятся солнечного света? Что за чушь! — вещала Гермиона с другого конца стола. — Их отпугивают только амулеты против водных духов и волшебный огонь, а справиться с келпи можно, если набросить ему на голову зачарованную уздечку. Можешь так и записать… Хотя нет, не надо. Я в эссе опиралась на абердинский бестиарий, и профессор Квирелл может решить, что ты у меня списал. Лучше возьми справочник Визерса, там тоже… — Подожди, можешь ещё раз повторить? — перебил её Рон, который быстро царапал пером по бумаге. — Давайте потише, — я шикнула на них. — Здесь некоторые читать пытаются. — Ой, а что? — воскликнула Гермиона, тут же переключившись на меня. Я продемонстрировала ей обложку. — А-а-а, «История Хогвартса». Я прочитала её ещё летом и запомнила почти всё. Может, тебе помочь? Тебя интересует какая-то конкретная тема? Нехотя я рассказала ей про утреннее приключение. Мол, заблудилась и бродила в коридорах кругами, потом разозлилась, врезала кулаком по стене и случайно обнаружила тайный проход. Рон, отвлёкшись от домашки, поведал непосвящённой Гермионе ту же историю, но с другого ракурса. Студиозы ждали начала пары, когда в стене выросла дверь, из неё вылетела окровавленная я, повращала «во-от такими огромными» глазами и нечленораздельно зарычала. — Так ты ищешь потайные туннели? — спросил Рон. Домашка Квирелла была окончательно заброшена. — Мои братья используют их для своих шуток или когда гуляют по замку ночью, но мне они почти ничего не говорят. Знаю, что где-то на втором этаже есть лаз в Хогсмид. Я искал его, весь коридор облазил, но ничего не нашёл. — В Хогвартсе, кстати, есть не только скрытые проходы, — вклинилась Гермиона и, забрав у меня из рук книгу, открыла её посередине. — Вот: «Раздел седьмой: тайные помещения замка». Здесь сказано про тайники Мерлина, хранилища сокровищ и даже про комнаты самих Основателей. Конечно же, на первой паре по Истории я подошла к профессору Бинсу и спросила про них. Ведь что может быть увлекательнее, чем изучать секреты древнего замка! Она мечтательно вздохнула, но тут же помрачнела. Я оторвала взгляд от страницы, на которой были изображены Основатели школы. — Но профессор ответил, что это только легенды, и ни туннелей под школой, ни скрытых помещений не существует. А староста рассказала, что тайные проходы вовсе не тайные. Всего их четыре, и спроектированы они на случай, если возникнет угроза и нужно будет незаметно покинуть замок. И да, Рональд, проход на втором этаже откроется, если подойти к портрету Летарда Крысолова и произнести девиз Хогвартса наоборот, — Гермиона победно улыбнулась. — Но обо всех этих коридорах знает мистер Филч. Поэтому не советую там ходить, если ты, конечно, не планируешь вылететь из школы. Я вспомнила странное правило, которое запрещало ходить в Хогсмид до третьего курса. Странным оно было хотя бы потому, что уже в одиннадцать лет дети получали волшебные палочки. По логике местных, я была достаточно взрослой, чтобы иметь при себе оружие и жить одна, но при этом не могла посещать деревню рядом с замком. — Я и сам бы догадался про картину, — Рон нахмурился и опустил голову. — А что там с моей дверью? — я задала Гермионе вопрос. — Никогда не слышала про неё, — тихо ответила она. Признания в том, что она чего-то не знает, давались ей нелегко. — Староста говорила, что на верхних этажах никаких проходов нет. Но раз это не так, я бы хотела их найти. Только после Рождества, когда вернусь в школу. Рон поддержал Гермиону. Конечно же, детей зацепила возможность искупаться в пыли… то есть, исследовать тайны замка, конечно же. Но у меня не было времени ждать конца каникул. Приближалась ночь Йольтайда, и мне срочно требовалось найти место для ритуала подальше от глаз директора. По словам Драко, у лаборатории Зелий находился выход к озеру. Они никак не охранялся и потому был популярен у слизеринцев. Только вот все коридоры сторожили преподы, и потому тайный путь в подземелья был нужен как никогда. Список условий, которые привели к открытию прохода, внушал трепет одним своим видом. Если Основатели предусмотрели все из них, дверь появлялась бы раз в столетие. Но сам коридор был довольно чистым: без пыли и паутины на стенах, — будто им пользовались постоянно. Я уставилась в список и усердно жевала колпачок ручки. Все мои вчерашние действия вплоть до реплик заняли тетрадный лист. Их хотелось сократить. Но если влияние времени и наличие Зелий первой парой ещё можно было проверить, то как заставить коридоры меняться, я понятия не имела. За поворотом раздались шаркающие шаги. Я отступила назад, в нишу в стене, присела и вжалась в угол. Сердце бешено колотилось, но дыхание ни на секунду не сбилось. Тени на полу пришли в движение, обступили меня со всех сторон и накрыли с головой. Коридор вмиг почернел. Шаги остановились совсем близко. До меня доносились свистевшие вздохи дежурного и цокот когтей его кошки, но вместо силуэтов я видела только два размытых чернильных пятна. — Я тоже это слышал, моя дорогая, — прохрипел Филч и вытянул руку над головой. Свет фонаря разогнал тени в коридоре, но те, что скрывали меня, не растаяли. Медальон нагрелся, вместе с теплом отдавая припасённую энергию. Ходить в тенях в мёртвой зоне я не могла, но прятки в тёмных углах давались мне неплохо. Во всяком случае, если дышать не слишком часто, меня не заметят. — Они где-то здесь, прячутся по углам… Кошка принюхалась и заметалась маленьким пятнышком. Я совсем задержала дыхание. Филч сделал шаг к моей нише и что-то подкрутил на фонаре. Свет усилился, стал отчётливо виден даже через чёрную пелену. Тени на полу задрожали, подползли почти вплотную к моим ногам и сжались. — Мяу! — прозвучало, казалось, прямо над ухом. — Ты уверена, миссис Норрис? — недоверчиво протянул Филч. — Мяу! Мяу! Заскрипела ручка фонаря — свет угас, — и дежурные направились в сторону лестниц. Я шумно выдохнула, когда поняла, что до сих пор не дышу. В этот раз Филч почти нашёл меня, а значит, придётся менять технику. И ещё искать, где бы подзарядить медальон, а то количество троллей в замке стремилось к нулю. С губ сорвался нервный смешок от воспоминаний о первой ночной прогулке по школе. Дежурный тогда особенно долго любовался в окно на шотландские красоты. А я стояла на краю карниза и молила его не проваливаться ещё пару минуточек. Филч наконец покинул этаж. Я выползла из ниши и убрала смятый листок в карман. Изначальный план был донельзя прост и сложен одновременно: повторить все действия, а затем вычёркивать по одному и смотреть, сработало ли. Потом список сократился по техническим причинам: пары по Зельям в этом семестре кончились. Да и время хотелось проверить сразу, как и изменявшиеся коридоры. Заклинание показало три часа ночи. Филч возвысился в моих глазах. Весь день по школе гонял нарушителей, а до сих пор на ногах. Даже не зевает на ходу, не то что я, полуночница. В неверном свете ламп гобелен не выглядел так же забавно, как утром. Улыбка дрессировщика теперь походила на оскал, а тролли в пачках превращались в гигантов с жуткими кровожадными рожами. Невольно вспомнился Хэллоуин, и меня передёрнуло. Увижу снова такого страхолюда — убью без промедлений. Я дошла до поворота и быстрым шагом вернулась обратно. В этот раз коридор был спокоен, поэтому пришлось возвращаться и повторять маршрут. Так, у окна была брошена фраза про школу… Нет, про школу я сказала у гобелена, а здесь стучала кулаком по стене. Мысли в голове перемешались. Бросив взгляд на стекло, на котором всё ещё виднелось красное пятно на уровне моего лица, я картинно возвела руки к потолку и воскликнула: — Поганая школа! Эхо пронеслось по коридорам, а стекло задрожало от моего крика. Надеюсь, никто его не услышал. Чувствуя себя по-идиотски, я прошествовала к гобелену. Нарисованный дрессировщик боязливо покосился на меня через плечо. — Зачем ты мне вредишь? — уже не так уверенно спросила я у пустоты и двинулась дальше. Хоть бы мои страдания не были напрасны, и эта клятая лестница в подземелья появилась… Слева раздался знакомый скрежет. А я ведь даже не дошла до пункта с ударами по стене! Каменная кладка задрожала и раздвинулась, и её место заняла уже знакомая дверь. Ого! А, может, тут ещё и проход в спальню Гриффиндора где-то есть? Так, интереса ради… По блестевшей поверхности пошла рябь, чёрный цвет сменился тёмно-красным, а ручка стала железной. В неуверенности я подошла к двери. Она же не сломалась?! Ручка заела и никак не хотела поворачиваться. — Нет-нет-нет… — шептала я как мантру, пытаясь открыть дверь. — Я не хотела… Не специально… А если надо было всё же ударить по стене и сказать про Зелья? Или вдруг замок каким-то образом почувствовал, что мои мольбы не искренние, и теперь проход закрыт?! Тут что-то внутри двери скрипнуло, и ручка нехотя повернулась. Я заглянула в проём. Лестницы внутри не было. Вместо неё — удивительно знакомые кровати с балдахинами, из-за которых доносилось сопение. Бездна, это моя спальня! Я закрыла дверь обратно и прижалась к ней лбом.