Княжна

Глава 9.

Now I lay me down to sleep Pray the Lord my soul to keep If I die before I wake Pray the Lord my soul to take

— Подъём! — раздался грубый голос. За ним последовала пощёчина. Я лежала на холодном полу и пыталась прийти в себя. Сознание нехотя подсовывало мне размытые воспоминания о… о чём-то. Ни с первой, ни с последующих попыток у меня не получилось разлепить веки. Казалось, тело продолжало спать, несмотря на работающий мозг. Люди называют подобное состояние сонным параличом. Человек просыпается не до конца, балансируя между миром грёз и реальностью, и при этом чувствует необъяснимый ужас или ощущение чьего-то присутствия. Но тут возникает одна проблема… Чьё-то присутствие было вполне реальным, как и щека, зудевшая от удара. На мои губы упали несколько капель, и тело рефлекторно облизнулось. Горечь тут же обожгла язык. Кровь? — Сдурел?! Мой крик сорвался на кашель, а в горле встал ком, мешавший дышать. Я рывком села и вцепилась в воротник свитера, как можно сильнее оттягивая его от шеи. Холодный воздух с трудом ворвался в лёгкие, заставляя меня судорожно глотать его. — Эфо… Кхе! Фто… — мой язык заплетался, и слова превратились в кашу из звуков. — Кфовь… Тьфу! Чья она? — Чистокровного демона, — не без гордости ответил голос, хозяин которого разбудил меня пощёчиной. — Меня. — Ну и мфась фе ты… — Брань — удел простолюдинки или дворовой девки, но никак не княжны. Я вновь зашлась кашлем и наконец выплюнула сгусток слизи. Та хлюпнула, упав на пол, и медленно растеклась красным пятном. Этот паршивец чуть меня не отравил. Знал ведь, что кровь для демона — яд. Не мог не знать! За спиной раздался тихий, мурлыкающий смех. Боль тут же напомнила о недавнем ударе. Зашипев сквозь зубы, я коснулась затылка, волосы на котором слиплись. В глазах на мгновение потемнело, и меня занесло в сторону, но чужие пальцы обхватили моё запястье, не позволив мне снова упасть. Я запрокинула голову и взглянула на отравителя. Ярко-зелёные глаза с вертикальными зрачками смотрели на меня сверху вниз. — Чистокровный и блондин? Что-то новенькое, — я хмыкнула. — Когда это Аэтис успела побывать белой звездой? Демоны любили алый цвет, цвет войны, пламени и, конечно же, кровавой звезды Бельтана. Флаги, плащи, стены замка и даже небо над головой — всюду в нём буйствовали всевозможные оттенки оранжевого и красного. И измерение вознаграждало демонов за эту любовь. Дар Аэтис — так они называли свои огненно-рыжие волосы и оранжевые глаза. — Тебе стоило чаще бывать за стенами дворца, Mergen viir Bellaten, — он встал на ноги и изобразил поклон, заведя руку за спину. Услышав свой титул, я нахмурилась. Так ко мне, новообретённой дочери императора, обращались при дворе. И кланялись, обязательно с правой рукой за спиной. Значение этого жеста было первым, что я выучила в мире демонов: двойственность намерений. Вторым стало Mergen viir Bellaten. «Рассвет Бельтана», рождённая в день, когда в небе Империи вспыхнула кровавая звезда. — Зачем же так официально. Можно просто княжна. Я развернулась и направилась к двери: разговор был окончен. В коридоре меня догнал Граф. Точнее, Существо в обличье кота. Теперь оно походило на монстра из императорского зверинца. Его ушки заострились, приобрели очертания небольших рогов, хвост удлинился, и на его конце появилась кисточка в форме стрелы, а за спиной кота раскинулись кожаные крылья. С таким по школе не погуляешь. — Слушай, полезай ты лучше… — я попыталась придумать, куда бы спрятать диковинную зверушку. — …в рюкзак. Не хочу, чтобы меня казнили из-за питомца. «Смертные слепы», — Существо рассмеялось у меня в голове. — «Только демон узнает демона». Пока дети мерзли в оледеневших коридорах, я забежала в пустую спальню и тут же замерла перед большим зеркалом, которое принадлежало одной из соседок. Отражение было моим, но одновременно с этим непривычным, будто чужим. В глаза бросились белёсые ниточки шрамов, которые оплетали шею и уходили под одежду. Я растерянно провела рукой по отросшим до плеч волосам и тут же в панике растрепала их. Среди тёмных прядей сверкнула рыжая, почти красная, — по ним узнавали инициированных полукровок. Я быстро заплела кривую косу, пытаясь скрыть яркую прядь, и достала зимнюю одежду из рюкзака. Мне был срочно нужен глоток свежего воздуха. — Куда собралась? — протянуло Существо за моей спиной. Называть его Графом язык не поворачивался. Перебрав в голове несколько вариантов, я остановилась на Бегемоте. — Пойду-ка прогуляюсь. Я зашнуровала ботинки и накинула куртку. Мантия пускай и была вершиной местной моды, но проигрывала по всем остальным параметрам. Вдруг враг нагрянет, а как мне отступать, ряженой в мешок? Уже одевшись, я стояла в дверях и давала указания Бегемоту: — Для тебя есть работа. Лестница к спальням парней, за ней — первая дверь справа. Там обитают третьекурсники, которые очень любят нарушать комендантский час. Не знаю, как именно им это удаётся: артефакты невидимости, карты туннелей или расписание дежурств педсостава… Поэтому узнаешь ты. Дождись, когда в комнате никого не будет, и обыщи её. Если найдёшь что-то подходящее, принесёшь мне. Только не привлекай внимание: маги защищают свои вещи на совесть. Метель, бушевавшая всю ночь и утихшая к утру, укрыла замок и окрестности пушистым одеялом, но дорожки уже были расчищены. На улице стоял мороз, однако я не чувствовала холода. За спиной раздался звонкий смех. Не обратив на меня внимания, по дороге в сторону Хогсмида пронеслись близнецы Уизли, обсуждавшие план мести профессору Снейпу. Они были моими главными соперниками за лидерство в списке безнадёжных и к тому же имели фетиш на чистку котлов. Я искренне пожелала им добра, счастья и провалиться в сугроб. С их бесконечными отработками у профессора не оставалось времени на проверку домашек, и мне с моими корявыми эссе приходилось этим заниматься, а потом ещё и отчитываться, кто из однокурсников в чём напортачил. В лесничьей хижине кипела работа. Из трубы валил густой дым, а сам Хагрид то и дело выбегал на улицу, зачерпывал ведром снег и уходил обратно. Простояв еще немного и понаблюдав за происходящим, я решила навестить Хагрида и направилась в обход озера. Дойдя до хижины, я отряхнула ботинки от снега и постучалась. В доме всё на мгновение стихло, затем раздались скрип половиц и грохот упавших кастрюль. Из-за двери показался Хагрид в чёрной от сажи одежде. — А! — радостно воскликнул он. — Это ты Гарриет, проходи скорее. Я шагнула за порог, стянула куртку и, обойдя скулящего пса, уселась за стол. Из-за растопленного камина в хижине было жарче, чем летом, и окно запотело. Я медленно провела пальцем по стеклу. Хагрид что-то хмыкнул себе под нос и пошел кипятить воду. Я продолжила рисовать. Круг, в нём изогнутая линия и два крестика — получился смайлик. Тишину разорвал свист чайника. Хагрид налил кипяток в одну из огромных кружек. — Можно кофе, пожалуйста? — я окликнула его. — Конечно, сейчас, — он потянулся к верхней полке и достал жестяную банку. Чуть ниже я нарисовала несколько прямоугольников разной высоты. Немного погодя, добавила к ним дуги, тонкие линии и большие квадраты, внутри каждого из которых уместились три скрещенных меча и семь точек вместо всполохов пламени. Я почесала макушку и всмотрелась в получившуюся картинку. Не быть мне придворной художницей. — Ты нарисовала Хогвартс? — Хагрид поставил кружки на стол, сел напротив меня и взглянул на стекло. — Очень похоже! Ты прям настоящая, э-э-э, рисовальщица! — Это другой замок, — я наблюдала за исчезавшими линиями на стекле. — Увидела его давно, на картинке. — Всё равно очень красивый рисунок, — он покачал головой. Я отпила кофе и вновь провела пальцем по окну, нарисовав человечка из нескольких палочек. Он тоже медленно таял. — Вроде бы только учебный год начался, а уже вот, Рождество скоро. Ждешь чего-то особенного от праздника, да? — Не знаю, — честно ответила я. — Я не привыкла отмечать праздники, к тому же без понятия, что дарить однокурсникам. — Так это просто! — воскликнул он. — Гермионе, вон, книгу подари, она учиться любит. Невиллу что-то, связанное с растениями, Рону можно что-нибудь про квиддич или сладости какие, а Малфою твоему… да тоже можно книгу подарить. Ведь главное, чтобы подарок был какой, а? С душой чтоб был, — Хагрид по-доброму усмехнулся. — А сама-то ты что на Рождество хочешь? Я посмотрела на него, не зная, что сказать. Праздники никогда мне не нравились. Это касалось и обязательной эйфории от дня, который в моём понимании ничем не отличался от других, и части обмена подарками. А тут Хагрид так просто рассуждает обо всём этом и ещё спрашивает, какой подарок я хочу. Только вот что мне нужно? Вернуть Гримуар? Зачем он мне сейчас, умереть от истощения я не планирую. Избавиться от Смерти? Прекрасное желание, исполнение которого не под силу даже Отцу. Тогда что? — Ничего. У меня всё есть, — перебрав в голове свои желания, я остановилась на наиболее адекватном. — Разве что электрогитару… Куплю «Страт» какой-нибудь, когда время появится. — О таких гитарах я и не слышал никогда! Да и в Хогвартсе все приборы не работают, ты ж знаешь. А вот это уже проблема, которую решить может только работа над звучанием гитары с помощью магии, без усилителей и прочих радостей жизни. — Ты умеешь играть? — Немного, — я залпом допила кофе и поставила пустую кружку на стол. — Один приятель научил, хороший приятель. Небо за окном заволокло тучами, скрывшими за собой солнце, и снег вновь повалил хлопьями. На каникулы большинство студентов, включая моих соседок, планировали разъехаться по домам. Я считала дни до того, как комната полностью станет моей. Но время тянулось как резина, а трещотки-соседки, казалось, пытались наговориться на годы вперёд, и не умолкали даже после отбоя. — А давайте гадать на будущее! — радостно воскликнула одна из соседок. Другие тут же поддержали её восторженным щебетанием. — А давайте вы пойдёте спать, — буркнула я и отвернулась к стене. — Не будь такой занудой, Гарриет, — раздалось сзади. — Или вы ведёте себя тише, или я открою окно. Угроза подействовала, но ненадолго: не прошло и пары минут, как соседки перешли с шёпота на привычный уровень громкости. Я перевернулась на спину и растянулась на простыне, пытаясь каждой клеткой тела ощутить прохладу. Меня постоянно бросало в жар. На следующий день после ритуала моё спокойное отношение к холодам начало кошмарную метаморфозу, и я в полной мере ощутила на себе последствия красной пряди в волосах. Моя магия исправляла человеческое тело. Ощущения походили на исход инициации, но были хуже в сотни раз. В Бельтане мне снимали жар заклинаниями, пока я валялась в бреду, здесь же приходилось действовать самой. Кровь закипала в венах, кожа краснела, а перед глазами всё превращалось в огненное марево. Тело ребёнка не справлялось. И все мои силы, и энергия медальона уходили на охлаждение, но я всё равно чувствовала, что рискую свариться заживо, если температурные чары спадут хоть на мгновение. — Нужно зажечь свечки! — Сколько? — Четыре — нас же четверо… Чёлка упала мне на глаза, мешая созерцанию балдахина над кроватью. Его даже не задёрнешь, не рискуя сдохнуть от духоты! Хотелось распахнуть пошире окно, впустить в спальню морозный ветер, ощутить его прикосновения на вспотевшем лице, но любое движение только распаляло огонь в груди. Сколько это будет продолжаться? Неужели ещё одну ночь, как было после инициации?! Взволнованный девичий голос раздался на другом конце комнаты: — Король, король, что стоит за стеной, нам лик свой в зеркале открой. Правитель ночи, призрак дня, какая ждёт судьба меня? Мне захотелось ответить что-нибудь про ужасное будущее говорившей, если та не закроет рот, но с моих губ сорвался только шипящий звук. — Это неправильные слова, Лаванда, — бросила другая соседка. — Мне сестра говорила другие. И к ней, в отличие от тебя, Король явился! — Да ну, — протянула, кажется, эта самая Лаванда. Мне всем сердцем захотелось кинуть в них что-то убойное. Плевать на Дамблдора, законы и прочую шелуху: пусть они наконец заткнутся! Но в резерве не было ни капли свободной магии, а вместе с жаром во мне закипала злость, избавить меня от которой опустошённый медальон не мог. — Сейчас покажу, — девчонка хихикнула. У меня дёрнулся глаз. — Отражение меркнет свечки, за огнем миражи тая. В этот поздний холодный вечер вызываю тень Короля. Я неожиданно открыла в себе второе дыхание, рваное и, вероятно, пламенное, потому что на выдохе нос и губы нестерпимо жгло. Огонь в груди вспыхнул ярче, но теперь его разрушительная суть только подстёгивала меня на месть. По-хорошему они не захотели. Теперь будет по-моему. Кое-как поднявшись с кровати, я поплелась разгонять шабаш, не падая с ног благодаря, очевидно, только чистой силе гнева. — Нарисую я стену воском, пусть чужие покажет края, и задам тебе три вопроса, тень зеркального Короля. — Как вы посмели… — прохрипела я, остановившись за спинами соседок. В зеркале отразилось моё лицо, напоминавшее жуткую языческую маску, со впалыми щеками и с красными пятнами на лбу. Малолетние спиритистки завизжали, и, хотя их крики отдавались болью в голове, я испытала мрачное удовлетворение. — Гарриет, ты с ума сошла?! Зачем так пугать? — возмущённо воскликнула светловолосая девочка, стоявшая ближе всех к зеркалу. — Это вы не даёте мне спать уже вторую ночь. Это вы пытаетесь призвать иномирную тварь, и вы делаете это именно в школе, чтобы всем здесь пришёл конец, — мой голос срывался. — Но при этом с ума сошла я, да? — Это просто безобидная ворожба! — вспылила Фэй Данбар, смуглая девочка с двумя хвостиками. Её имя было единственным, которое я запомнила: она обожала разбрасывать свои тетради у моей кровати. — Все волшебники гадают за день до Сочельника, это наша традиция. — Советую больше почитать про эту «традицию», — я изобразила пальцами кавычки и нахмурилась, то и дело поглядывая на зеркальную гладь. Никаких Королей пока что не наблюдалось. — Может тогда у вас появятся мозги, и вы откажетесь от идеи сдохнуть. И идите уже спать, а то завтра до поезда не дойдёте. — А ты, смотрю, так и ждёшь, когда мы уедем, — прилетело мне в спину, когда я развернулась и поплелась обратно к кровати. Эмоции притупились, и меня вновь окутал жар, а по лбу покатились мерзкие капли пота. — Бла-бла-бла… Благодаря легиону чужих будильников я проснулась довольно рано, но ещё час лежала, прикидываясь спящей, пока соседки суматошно собирали свои пожитки по всей спальне. Мысль о том, что сейчас невыспавшимся полуночницам моё расслабленное лицо как бельмо на глазу, грела душу. Когда они наконец свалили, громко хлопнув дверью, я свесила руку с кровати, затем сползла сама и поплелась открывать окно. Помеха в лице тепличных соседок самоустранилась. И пусть лихорадка прекратилась, мне хотелось дышать свежим воздухом, а не клубничными духами, которыми провоняли даже стены. «У меня для тебя хорошие новости», — прозвучало в голове, и через минуту ко мне пожаловал фамильяр. — Надеюсь, Смерть скончалась? — я хмыкнула и отвернулась от окна. Ветер облизал взмокший затылок. Бегемот молча подошёл ко мне и протянул пожелтевшую бумажку, сложенную в несколько раз. Быстро развернув её, я уставилась на чистый лист. — Похоже на моё эссе по Зельям, — пришло мне в голову, когда я повертела бумажку в руках, окончательно убеждаясь в том, что она пустая. — Так в чём хорошая новость заключается? — Ты просила артефакт — я принёс тебе артефакт. Всё, как мы договаривались. Ага, значит, вот этот кусок пергамента помогает близнецам шастать по Хогвартсу незамеченными. Только как им пользоваться? Судя по сгибам, сложить в шапочку. А может, это незримая карта… По размерам листа совпадало, а зелёная дымка не оставляла сомнений, что в моих руках точно артефакт. — И как он работает? — Об этом речи не было, — Бегемот растянул губы в ухмылке. — Надо точнее формулировать приказы, княжна. — И что мне мешает приказать тебе активировать его сейчас? — Ничего, — он пожал плечами. Я сложила пергамент и протянула его обратно. — Так выполняй. Бегемот провёл пальцами по листу, вырисовывая причудливо изогнутую линию, а затем приложил к нему ладонь. Я наблюдала за его действиями, перейдя на магическое зрение. Как и любой артефакт, пергамент обвивали яркие разноцветные нити, но мой помощник проявлял чудеса ловкости и подцеплял только синие. Занятная головоломка. Близнецы наверняка ночами не спали, чтобы такое собрать. — По структуре линий похоже на тип незримых карт. Интересно даже, что с её помощью Уизли творили, — пробормотала я, наклонившись к артефакту. — Наверняка ничего хорошего. Нити разом пришли в движение, хотя Бегемот не закончил их распутывать. Они извивались змеиным клубком, пытались расцепиться, но вместо этого сильнее закручивались в тугие узлы. Это фамильяр напортачил, или я проявила талант портить всё, к чему даже не прикасаюсь? Нити в последний раз дёрнулись и обвисли. На концах тех из них, что были синими, мелькнули искры и унеслись к узлу. Вспышки повторились ещё раз и ещё, пока нити не стали полностью белыми. Другие же осыпались цветными лоскутками, которые тут же истлели. Вернувшись в обычное зрение, я часто заморгала, но перед глазами всё равно плясали блики. — К ней ещё и ключ привязан, — Бегемот покачал головой. — А ты думал, Уизли каждый раз узлы распутывают? Я впилась взглядом в большую тёмно-красную надпись в центре пергамента: «Карта Мародёров». Под ней были перечислены четыре псевдонима, очевидно, её создателей. Либо у близнецов нашлись сообщники, либо карту делали не они. Развернув её, я обнаружила на ней дюжину жирных точек, которые перемещались по школе. Каждая из них была подписана: «Северус Снейп» находился внизу листа, где был изображён план подземелий, «Альбус Дамблдор» сновал по директорскому кабинету, а «Квиринус Квирелл» шёл к преподавательскому столу в Большом зале. Практически вплотную к последней точке стоял незнакомый мне «Том Реддл». Преподу можно было только посочувствовать: совсем его студенты замучили, уже поесть спокойно не дают. К слову о трапезах, надо бы посетить завтрак. После того, как лихорадка отступила, а проблема незримой карты разрешилась, я вспомнила, что не ела уже несколько дней. Бегемот обратился котом и куда-то ушёл. Где он обитает и чем живёт, было для меня тайной. В башне фамильяр появлялся крайне редко. Я могла только гадать, подворовывает ли он со школьной кухни и ночует там же, или шатается по лесу. Спустившись в гостиную, я махнула рукой Рону, который усердно рылся в куче коробок, обёрнутых в пёструю фольгу. Праздник какой-то, что ли? Точно. Рождество. — Доброе утро, Гарриет! — он подскочил ко мне, держа в руках какую-то небольшую штуковину в обёртке. — Поздравляю тебя с Рождеством! Вот, держи. Штуковина перекочевала в мои руки. Я в задумчивости повертела её и попыталась аккуратно распаковать, но в итоге порвала обёртку. Под ней оказалась фигурка бородатого старика. Он носил лиловый колпак и такого же цвета мантию, на которой были нарисованы звёздочки, а в руке сжимал крошечную волшебную палочку. Это что, фигурка Дамблдора? — Он умеет зажигать свет, нужно только попросить или хлопнуть в ладоши, — пояснил Рон. — Смотри: Люмос! — Люмос! — повторила фигурка и взмахнула палочкой. Бездна, у неё ещё и голос Дамблдора. — Комнату он, конечно, осветить не сможет, но его можно использовать как ночник, — Рон широко улыбнулся, наблюдая за огоньком. — Нокс! — и огонёк погас. — Спасибо большое, — я ответила ему такой же улыбкой. — И тебе спасибо, шоколадные котелки были очень вкусные. Жаль только, что мама запрещает мне их есть слишком часто. — Мне тоже они нравятся. Конфеты магов я попробовала ещё летом — особого восторга они у меня не вызвали. Но была среди них одна категория, для которой я сделала исключение: алкогольные конфеты магов. В них добавляли немного виски для аромата, и горьковатый привкус пришёлся мне по душе. Конечно же, я привезла с собой сладости, не предназначенные для детей, и тайком поедала их за последней партой. А перед Рождеством остатки запасов послужили хорошую службу и вместе со школьными совами отправились к моим знакомцам. — Кстати, Гарриет, тут лежат и твои подарки. Рон кивнул на завал у камина. Коробок было подозрительно много: я столькими приятелями не обзаводилась. По неточным подсчётам, в куче лежало с четыре дюжины подарков. — Что, прям все? — наконец спросила у Рона. — Нет, только эти, — он указал на левую половину. — А справа мои. Опустившись на корточки перед подарками, я развернула первый попавшийся. Внутри нашлась книга, которая вызвала у меня приступ икоты: «Путешествие в холмы». К ней прилагалась открытка, подписанная убористым почерком Гермионы. Однокурсники, с которыми я не особо общалась, почему-то завалили меня конфетами. Большие пачки жвачки, коробки шоколадных лягушек, леденцы, кексы… И куда мне всё это добро девать? — Эй, Рон, — я отвлекла его от разворачивания свёртка. — Угощайся. Я не жадная и не особо сладкоежка. Ага, если речь не идёт о котелках или помадке с ромом. Рон с радостью забрал у меня шоколадных лягушек, а остальные сладости отправились в рюкзак. Потом найду им применение. Как вариант, устрою бартер. Остальные коробки и свёртки отличались разнообразием. Хагрид подарил мне дудочку, вырезанную им собственноручно. Мама Рона прислала мягкий тёмно-синий свитер с вышитой буквой «Г» на груди. Долбанутые родственники Поттер отправили конверт, вокруг которого была едва различимая серая дымка. Что у них там происходит? — Ты чего, Гарриет? — удивился Рон, когда письмо отправилось к дровам в камине. — Кто тебе написал? — Дурсли. — Твоя семья? — Тоже мне, родня на половину дня, — буркнула я и вернулась к оставшимся подаркам. От Невилла я получила книжку, слава демонам, не про фей. Он интересовался волшебной ботаникой и пытался приобщить к этому меня, и потому его подарком стал справочник по вечнозелёным северным травам. Драко подарил мне зачарованную музыкальную шкатулку, которая играла колыбельную, если постучать по ней палочкой. В приложенной открытке было сказано, что её можно использовать как ларец. Только вот что в нём хранить? С медальоном я никогда не расставалась, а другие цацки у меня не водились. Когда все подарки были распакованы и убраны в рюкзак, я попрощалась и двинулась к выходу из гостиной, но Рон окликнул меня: — Тут тебе ещё что-то прислали, — и он протянул мне небольшой бумажный свёрток. Я повертела свёрток в руках. Имени на нём не было, а к ниточке, которой его подвязали, открытка не прилагалась. — Ты уверен? Я перешла на магическое зрение и чуть не лишилась глаз: сквозь обёртку пробивалось ослепительное фиолетовое свечение. Захотелось сжечь свёрток вслед за письмом. — Из всего Гриффиндора на Рождество остались только мы, а я все свои подарки уже получил. Ну хочешь, вместе откроем? — Давай лучше чарами, — положив свёрток на стол и отойдя вместе с Роном подальше, я вытащила палочку. Обёртка заискрилась и рассыпалась, и по поверхности стола растеклось нечто серебристое. Рон медленно подошёл к подарку, коснулся его и подхватил. — Это же… — восторженно пробормотал он. — Это Мантия-невидимка! — Из сказки? — я скептически смотрела на него. — Похоже на то. Рон накинул на себя тонкую, почти невесомую ткань, и та заструилась вниз, делая его тело прозрачным. Он широко улыбнулся и покрутился на месте. Со стороны выглядело жутко: голова летала в воздухе и хитро сверкала глазами. Из складок мантии выпал клочок пергамента. Я подхватила его и развернула. «Незадолго до своей смерти твой отец оставил эту вещь мне. Пришло время вернуть её его дочери. Используй её с умом. Желаю тебе очень счастливого Рождества. Доброжелатель» — Кто тебе её подарил? — спросил Рон, вернув мне мантию. — Какой-то доброжелатель. Точнее не какой-то, а вполне определённый. Обрывки воспоминаний о фильмах подсказывали, что здесь ко всему причастны либо Волюнтарист, либо Дамблдор, или оба сразу. Первый по ряду причин не подходил. Оставался директор. Любитель сейфов Поттеров, Мантий-невидимок Поттеров и… Где взять полный список того, что он к своим рукам прибрал? Серебряная ткань на ощупь была прохладной и будто частично состояла из воды. Моя ладонь, оказавшаяся между складками, вмиг исчезла. Я вывернула кисть руки, рассматривая её со всех сторон, и слегка расстроилась, когда вместо ожидаемой культи увидела только размытое бежевое пятно. На знаменитый артефакт, подарок аватары Смерти, Мантия была совсем не похожа. От неё не ощущалась магия, от которой кожа покрывалась инеем, не исходила энергия, чуждая природе демонов. Или это не один из трёх мифических Даров, или аватара Смерти очень слаба.

*=*=*

— Кто здесь? — грозно спросила Полная Дама. — Никто, — прошипела я, завернутая в Мантию-невидимку на манер одеяла. Нарисованная женщина ещё раз задала вопрос в темноту и наконец успокоилась, никого не обнаружив. Я поплелась по коридору, освещённому лишь луной, и поглядывала на карту. Идти оставалось совсем недолго: пара поворотов, спуск по лестнице и прямо до заброшенного кабинета, у которого меня должен был ждать Бегемот. Я понятия не имела, что он там откопал, а поднявшая голову чуйка ещё сильнее подстёгивала интерес. Дойдя до места встречи, я остановилась у стены и поправила Мантию. Чуть впереди раздавались цоканье и тихие шаги двух людей: судя по карте, Филч сегодня дежурит вместе с профессором Снейпом. Кошка завхоза мяукнула и, засеменив лапками в мою сторону, остановилась напротив. — Опять хулиганы шастают, миссис Норрис? Точка «Аргус Филч» двинулась в мою сторону, и я начала медленно отступать, попятившись к кабинету. Дверь была слегка приоткрыта, что давало мне возможность незаметно проникнуть внутрь. Стараясь двигаться как можно осторожнее, чтобы ничего не задеть, я прошмыгнула в проём и затаилась в углу рядом с горой хлама. — Кажется, за этой дверью кто-то есть, — проскрипел Филч, и шаги приблизились к кабинету. Он первым вошёл внутрь. Я осторожно выглянула из-под Мантии, оценивая обстановку, и сразу же спряталась обратно. Профессор Снейп взмахнул палочкой и комнату озарил свет. — Здесь никого нет, — спокойным голосом сказал он. — Кроме кота мисс Поттер. — Оставим его здесь, пусть сама ищет, — Филч хмыкнул. — Впредь будет следить за ним. Они покинули комнату, и я стянула мантию и упрятала её в карман. Парты, сломанные и грязные, были отодвинуты к стенам и свалены в кучу, напротив двери стояло высокое старинное зеркало, а в пыли на полу виднелось множество следов людей и отпечатков кошачьих лап. Похоже, кабинет не такой уж и заброшенный. «Взгляни в отражение», — фамильяр, сидевший у стены, махнул хвостом в сторону зеркала. Сначала на отполированной поверхности не было ничего. Но чем ближе я подходила, тем отчётливее в отражении вырисовывался силуэт мужчины. — Этого не может быть… Этого просто не может быть… — вырвалось у меня. Он был одет по бельтианской моде, в чёрный плащ с высоким воротником. Лицо закрывали волосы, а в глазах горело пламя Аэтис. Я сделала ещё шаг, и перед силуэтом появилась невысокая девушка в чёрной форме и с винтовкой за плечом. Ощущение беспокойства, возникшее при виде зеркала, сменилось умиротворенностью и приятной сонливостью. На миг мне показалось, что мужчина существует не в отражении, а стоит за моей спиной, и я почувствовала горечь на языке. — Командир, — шаги стали даваться всё тяжелее, а язык заплетался. Он ничего не ответил, и от этого захотелось то ли убежать подальше и спрятаться, то ли упасть на пол. — Мастер.

Flashback

Предместья столицы, Маларика. — Ты не сражаешься сегодня, — холодно произнёс командир. — Твоя задача: находиться рядом с мальчиком. Сержантка Келлайн отвечает за вас обоих. Он кивком головы указал на костёр, от которого Алиса пыталась прикурить сигарету. Рядом с ней, на поваленном дереве, сидел Джейми и с интересом глазел на сновавших по лагерю людей. Один из них по-отечески потрепал его по волосам, чем вызвал у него бурю восторга. — А ты? — Мэйси сжала ладони в кулаки. — Как же клятва? Ты обещал, что защитишь Джейми. — Я буду с четвёртым батальоном у внутренних ворот, — тихо ответил командир. — Последние фургоны с беженцами скоро отправятся. Вы должны как можно скорее покинуть Аркадию. Это приказ. Она вздрогнула, вспомнив колонну машин, заполненных людьми, голодными и уставшими. Они бежали к степям на юго-востоке, где свирепствовали племена кочевников, разорявшие приграничные селения. Убегали от наступавшего Запада, потому что солдаты в зелёных рубахах были страшнее любых разбойников. Мастер сотворил из воздуха цветок мака, вложил в её ладонь и направился к офицерскому штабу. В Блэйрии считали, что алые маки приносят удачу. Маги называли их цветами забвения. Было тихо, лишь иногда грузовик подскакивал на кочках и что-то в нём дребезжало. Измождённые попутчики делили на всех буханку хлеба, но Мэйси отказалась от своего ломтя. Рядом с ней сидела женщина в платке и прижимала к груди младенца. Он был бледен, не просил есть и ни разу не заплакал. И, как ей казалось, не дышал. Мэйси старалась не смотреть на его восковое личико, но, стоило отвернуться, взгляд впивался в одетых в лохмотья людей. Она должна была их защищать, но теперь бежала сама, и от мысли об этом ей становилось тошно. Их приютили в маленьком селении близ Релеса. Хозяйка дома накормила Джейми горячей похлёбкой и уложила в колыбель, которая осталась от её сына. Мэйси не хотелось ни есть, ни спать; она сидела в темноте, вслушивалась в тихое дыхание Алисы, спавшей на соседней кровати, и гладила брата по волосам. Взглянув на него в последний раз, Мэйси встала и, не оборачиваясь, вышла на улицу. Звёзды, холодные и далёкие, отражались в неподвижной глади озера. Мэйси смотрела на безлунное небо и вздрагивала каждый раз, когда в россыпи огоньков появлялся новый. В Блэйрии считали, что все люди созданы из звёзд. Они рождаются, неся в себе искру их света и, умирая, вновь становятся звёздами. Она обняла себя за плечи, цепляясь пальцами за рукава рубахи. В этот день воздух над столицей превратился в пепел, а в небе зажглись тысячи новых огней. — Император ожидает Вас, — сухая трава захрустела под чужими сапогами, и за спиной Мэйси раздался низкий голос. — Вастианна Реджена Аэтис, Mergen viir Bellaten. Она обернулась и застыла. Мужчина в чёрном плаще сделал низкий поклон, заведя правую руку за спину. Он говорил на языке жителей Маларики, но оранжевые глаза, сверкавшие в ночи, не оставили ей сомнений: перед ней стоял демон.

Конец Flashback

Я упала на колени перед зеркалом. — Мастер…