Омега

За большими подъёмами всегда следуют слухи и грязные сплетни от тех, кого вы смогли обойти. © Ли Донхэ. 39 лет. Бизнесмен.

      Бэкхён, предпочитающий работать преимущественно дома, бывал в офисе PY не так уж и часто. Обычно его визиту способствовали деловые встречи или же нечто срочное, требующее присутствия не только Чанёля, но и омеги, чьё положение в корпорации было далеко не последним. Имея за спиной приличный пакет акций и прилагающиеся к нему привилегии, Бэк пользовался служебным положением и совершенно этого не отрицал. В конце концов, какое кому дело, как и где он работает? Главное, что свои обязанности омега выполняет досконально, а остальное, в принципе, не должно кого-то волновать.       Но всё же волновало, судя по тому, как отреагировали подчинённые на его появление. Во-первых, курильщики на парковке тут же замолчали, стоило Бэкхёну покинуть салон иномарки в сопровождении Цзытао. Двое альф проводили омегу нечитаемыми взглядами, сопровождающими его до самого парадного входа. Во-вторых, внимание на Пака обратили и на ресепшене, о чём-то крайне эмоционально переговариваясь, но, что немаловажно, исключительно шёпотом. Чем был вызван такой ажиотаж вокруг его персоны, Бэкхён не предполагал, поэтому прошёл к лифту в заметном недоумении. — Смотрю, меня все прямо-таки заждались, — хмыкнул омега, когда створки лифта наконец раскрылись. Дождавшись, когда телохранитель зайдёт в кабину следом, Бэкхён быстро нажал на кнопку нужного этажа и развернулся к зеркалу. — Лично я не удивлён. — Китаец пожал плечами, скучающе облокотившись на стену. — В улей сплетников пожаловало главное действующее лицо всех интриг и расследований — пчёлки оживились. — Вот поэтому и не люблю работать в офисе. — Бэкхён поморщился и поспешил забыть об этой теме, не желая вдаваться в детали рождающихся в стенах этого здания небылиц.       Оглядев себя в отражении, омега поправил уложенные волосы и подкатал манжеты свободной рубашки. Июль начал жарить по полной программе, из-за чего пиджак по ощущениям напоминал шубу. От него Бэк избавился ещё в машине, о чём совершенно не пожалел.       Лифт тем временем достиг нужного этажа, открывая двери. Перед совещанием здесь было весьма оживлённо: все куда-то бежали и торопились, совершенно не замечая появления Бэкхёна, чем омега и воспользовался, быстро прошмыгнув в открытый конференц-зал.       Огромный стол был полностью занят собравшимися сотрудниками, каждый из которых не преминул поприветствовать Пака. Оставив Цзытао возле входа, Бэкхён двинулся вглубь помещения, попутно одаривая коллег приветствиями, пока наконец не достиг своей цели. С улыбкой продемонстрировав сидящему во главе стола мужу файл с документами, привезти которые мужчина попросил, Бэк положил его на стол. — Спасибо, — поблагодарил Чанёль, вставая с кресла. Извинившись перед подчинёнными, альфа отвёл супруга в сторону, улыбнувшись уголками губ. — Никуда не торопишься? — мужчина говорил вполголоса, теряя ауру грозного начальника буквально за считанные секунды. Пак был чем-то чрезмерно доволен, жутко напоминая сытого кота. — Нет. Раз уж я здесь, то сегодня поработаю в своём кабинете. — Бэк мотнул головой, а после бегло взглянул на подчинённых позади. — Что-то ещё? Тебя ждут. — Зайди ко мне после совещания, — заговорщически проговорил альфа, чуть наклонившись к омеге. — Зачем? — Секрет, — щёлкнув супруга по носу, ответил мужчина с широкой улыбкой. Ойкнув от неожиданности, Бэкхён воровато огляделся и, убедившись, что за этим детским садом никто не наблюдал, хмуро воззрился на мужа. — Пак, тебе сколько лет? — Тридцать пять с утра было. — Чанёль ненавязчиво притянул омегу ближе, продолжая сиять белозубой улыбкой. Сомкнув за его спиной руки, альфа развернул их обоих к панорамному окну позади так, чтобы Бэка за его плечами никому не было видно. — А мне вот кажется, что тридцать здесь будет явно лишним. — Омега фыркнул, повозившись в чужих руках. Уперевшись ладонями в широкую грудь, Бэкхён попытался оттолкнуть мужчину от себя, ещё помня, где они находились. — Чанёль, мы здесь не одни, — шёпотом напомнил Бэк. — А жаль. — Пак!       Обычно вне дома альфа себе такого не позволял, отчего это поведение Бэкхёна несколько удивляло. Более того — они были даже не в кабинете, где существовала хотя бы некоторая относительность отсутствия лишних глаз и ушей, в то время как сейчас этого не наблюдалось. Чанёля же, видимо, это совершенно не напрягало — руки продолжали лежать на пояснице омеги, медленно поглаживая этот участок кожи через тонкую ткань рубашки. — Жду у себя через час, — негромко произнёс мужчина и наконец выпустил Бэка из рук. Последний тут же отпрянул, смутившись и поджав губы. — Господин Пак. — Позади появился Сехун, неловко бегая по супругам взглядом. Судя по всему, за происходящим бета наблюдал с самого начала, о чём говорила растерянность в его глазах. О сконфуженно кашлянул, ещё раз доказывая свою роль свидетеля, что заставило Бэкхёна невольно залиться краской. — Нужно начинать, — сообщил Сехун уже более уверенно, кивая на собравшихся за столом. Из присутствующих на них поглядывали лишь несколько, однако и это не давало омеге расслабиться. — Иду, — кивнув, Чанёль вновь повернулся к супругу, — не скучай, — сказал Пак уже ему, коротко целуя в щёку. Напоследок улыбнувшись, мужчина вернулся за стол, поэтому Бэкхён поспешил к выходу, едва ни сшибая подпирающего дверь Цзытао. Ошеломлённый такой скоростью телохранитель быстро догнал почти бегущего омегу, в недоумении на него взглянув. Впрочем, явный румянец на щеках не требовал лишних вопросов.

***

      Офис — сборище тех, кто заинтересован в вашей жизни больше вас самих. Бэкхён убеждался в этом уже не раз и нередко на собственном опыте. За восемь лет брака омега узнал о себе огромное количество шокирующих «фактов». Как оказалось, у Пака были родственники из Китая, о которых Бэк никогда не знал; знакомые из публичного дома и натура омеги, коих считали хищниками и манипуляторами. Всё это лишь малая часть всех гуляющих в обществе баек и, пожалуй, самая безобидная. Насколько грязными могут быть сплетни, Бэкхён, к своему счастью, не догадывался, поскольку это обсуждалось уже вне его присутствия. Пак знал одно — о нём говорили много и далеко не лестно.       Первое время омегу очень задевали слова других людей, в то время как сейчас Бэк просто смирился. Слухи были и будут всегда — обходят стороной они лишь единиц, а может и никого вообще. Бэкхён свыкся с тем, что все с завидным постоянством перемывают ему косточки, и научился это просто-напросто не замечать. Зачем усложнять себе жизнь?       Омега выработал в себе привычку не реагировать на всё это, поэтому его совершенно не смутил случайно подслушанный разговор в уборной.       Перегородка, отделяющая несколько раковин друг от друга, позволяла занять выгоднейшую позицию — разговаривающие Бэкхёна не видели, в то время как он слышал их без каких-либо проблем. — Явилась, зазнобушка. С чего это нас вдруг удостоили своим визитом? — Так не нас, а Пака, — второй голос прозвучал с усмешкой. — Он с самого утра прямо-таки светится. Примирение, видимо, было незабываемое. — А они ругались? — А ты видишь ещё причины превращения Пака в зверя? Ты его вообще видел? Я думал, сожрёт нас всех и не подавится. Жуть. — Мне он таким больше нравится, — к беседе присоединился третий голос. — Агрессивный… такой горячий. Ох, если бы он был не в браке… — Мечтай. Пак — птица высокого полёта, он на нас даже не взглянет. Ему только такие как Бён и интересны. — Ещё бы нет! Там, наверное, такие способности… — Раздвигать ноги? Да, тут не поспоришь — бесспорный лидер. — Ну, перед Паком и я бы раздвинул. Вы только подумайте, какое тело под рубашкой.       Выключив воду, Бэкхён фыркнул, решая наконец выйти из укрытия. Поправив волосы и манжеты на рукавах, омега выпрямился и обогнул скрывающую его перегородку, тут же ловя на себе шокированные взгляды трёх пар глаз. Трое омег разом остолбенели, мгновенно забывая о своей беседе, и, казалось, всего за секунду поменяли цвет лица с красного до серо-зелёного. Бэк в свою очередь лишь в приветствии кивнул, коротко улыбнувшись, и спокойно прошёл к выходу.

***

      Открыв окно, Бэкхён вдохнул хлынувший в помещение свежий воздух и отошёл от подоконника, усаживаясь в кресло. В кабинете даже при наличии кондиционера было невыносимо душно. Застоявшийся воздух пропитался пылью и сухостью, несмотря на то, что здесь регулярно убирались. Впрочем, этого и следовало ожидать после почти двух месяцев отсутствия.       Омега свой уголок не обустраивал, не наблюдая в этом надобности, когда уюта хватало и дома — в спальне — с ноутбуком на коленях и чашкой глинтвейна на тумбочке. Там были и подушки, и умеренное освещение, и атмосфера, в то время как здесь, фактически, не было ничего.       Минимальное наличие канцелярии и полное отсутствие предметов декора свидетельствовали о том, что хозяину здесь доводилось бывать очень и очень редко. Омегу просто не тянуло в это помещение, да и во всё здание в целом. Эта рутина утомляла, угнетала и загоняла в рамки. Бэкхён не представлял себя в стенах офиса с утра и до вечера каждый день, потому что именно от этого он когда-то так стремился убежать. Не поступи Бэк так, как он поступил восемь лет назад, сейчас его жизнь была бы чем-то однообразным, навязанным, а потому и нежеланным.       Когда дела PY пошли в гору, объём работы увеличился буквально в десятки раз, и далеко не всегда можно было найти некий баланс расширением штата. Чанёль тогда в офисе фактически спал — собственно, именно поэтому в его кабинете однажды появились диван, душевая и шкаф с одеялами, так сказать, на случай форс-мажоров. Альфа возвращался домой через день, а то и два, в основном лишь ночью, на утро вновь уезжая. Бэкхён старался помочь, как только мог. Омега просыпался ночью и, укрыв одеялом заснувшего в гостиной мужа, шёл на кухню тогда ещё лишь квартиры с ноутбуком подмышкой. Бэк следил за положением дел их бизнеса, поэтому разобраться в отчётах, бизнес-планах и статистиках он был в состоянии. Бэкхён работал, пока не начинали болеть глаза, из-за чего нередко засыпал прямо за столом. В таком положении его обычно находил Чанёль, со вздохом поднимал на руки и уносил в спальню. Пак просил больше не брать на себя его работу, когда у омеги хватало и своей, только вот уже на следующий день ситуация повторялась, пока альфа просто-напросто не опустил руки. Бэкхён ясно дал понять, что может взвалить на свои плечи груз не меньше, а Чанёль переубедить его в этом не пытался. Омега, пожалуй, ценил мужа именно за это понимание, что помогло им сплотиться и двигаться вперёд как единый организм.       Возможность работать дома позволяла Бэкхёну не изнурять себя до потери сознания и при этом оставаться мужем, а не простым сожителем. Омега научился с умом распределять своё время, успевая и тут, и там, в результате чего собственный кабинет где-то в недрах огромного офиса остался забытым и совершенно ненужным. Чужим, если быть точнее.       Здесь не было даже журнального столика — лишь узкий диван, на коем сейчас восседал увлечённый кофе Цзытао.       Бэкхён набирал на компьютере документ, когда раздался стук костяшек о дерево, а вслед за ним и знакомый голос. Встрепенувшись, омега встал из-за стола и улыбнулся вошедшему. — Тук-тук. — Донхэ заглянул в кабинет, кивнул сидящему на диване телохранителю и только после этого перевёл взгляд на Пака, расплываясь в дружелюбной улыбке. — Кого я вижу. — Мужчина закрыл за собой дверь, раскинув в приветствие руки. — То-то в офисе такой переполох. — Ли быстро сократил с Бэком расстояние, дружески похлопав по плечам. — Ну, как ты? Чанёля как не спрошу, повторяет мне, как попугай, что всё в порядке. Надеюсь, так оно и есть? — Всё замечательно, — заверил Бэкхён с твёрдым кивком. — Кофе? — Не откажусь.       Когда омега закончил заговаривать кофе-машину, Донхэ уже сидел на диване, в то время как Цзытао в кабинете не наблюдалось. Видимо, телохранитель не хотел стать свидетелем чужого разговора, поэтому вышел, оставив приятелей наедине. — Решил вернуться на рабочее место? — с благодарностью приняв из рук Бэка чашку бодрящего, поинтересовался Ли и поспешил пригубить горячий напиток. — Нет. Чанёль утром позвонил, попросил привезти документы — Сехун был завален другими поручениями, а на носу совещание. Вот я и приехал. — Чем немало напугал добрую половину штата. Ты сегодня главный герой всех разговоров. — Донхэ усмехнулся, сделав щедрый глоток кофе, а после поставил чашку на край рабочего стола. — Чего тут только не болтали. — Даже знать не хочу, — поморщившись, ответил Бэкхён и вновь сел в своё кресло. — И так сегодня стал невольным слушателем одной из этих историй. — Боюсь спросить, что именно ты услышал. — Вот и не спрашивай. — Вредно сощурившись, омега пожал плечами и откинулся на спинку. — Ты что-то хотел? Или просто поболтать зашёл? — И то, и то, — Донхэ допил кофе и поставил на стол уже пустую посуду, — я ведь не видел тебя после случившегося. Честное слово, думал, поседею раньше положенного. И я не могу нарадоваться тому факту, что ты здоров и полон жизни. Весь в работе и делах. Чанёлю с тобой по-настоящему крупно повезло. — Ли улыбнулся, заметив в сконфуженном взгляде омеги нотки смущения, однако уже вскоре заговорил несколько тише и твёрже. — Пак говорил мне, что попробует договориться с Кимом. И как? Получилось? — Получилось. — При упоминании киллера Бэкхён помрачнел, вспоминая царапину на чужой шее. Лёгкая волна раздражения молниеносно прошла по телу, достигая кончиков пальцев. Пак начал привычно водить указательным пальцем по ободку своей чашки, задумчиво сверля взглядом столешницу. — Чанёль скоро уезжает, поэтому Ким должен объявиться завтра. — Ну Пак даёт, конечно! Тэхён ведь ни с кем не работает. Одиночка — этого принципа он придерживался, сколько я его помню. — Могу лишь сказать, что Чанёль умеет распоряжаться своим влиянием. — Да… Кындаль — штука жуткая. Верю, что всё это не зря и в итоге мы придём хоть к чему-то, от чего можно будет в последующем оттолкнуться. Я на данный момент совершенно не представляю, какие мотивы могли преследовать эти люди. — Донхэ нахмурился, сцепив пальцы в замок. Думать обо всём этом было откровенно страшно, потому что ощущение чужого дыхания в спину не отпускало ни на секунду. От мысли, что сзади могли нанести удар в любую минуту, кровь в жилах стыла. — Чанёль надолго уезжает? — с заметным беспокойством в голосе спросил Ли и вскинул на Бэкхёна взгляд. Тот на секунду поник, задумавшись о чём-то своём, после чего наконец оставил в покое чашку и убрал руки под стол. — В лучшем случае на два дня. — Омега заставил себя успокоиться. Ростки волнения он почувствовал ещё тем утром, когда альфа только сообщил супругу о своём отъезде. И если тогда он с горем пополам примял их, не позволяя разрастаться, то теперь был уже бессилен. Безотчётный страх оплёл вьюнами душу, не позволяя думать ни о чём другом. — Можешь съездить в мой загородный дом. Он только после постройки, не обжитый ещё толком, но, думаю, искать тебя там вряд ли будут. — А я не за себя боюсь, Донхэ, — мотнув головой, ответил Бэкхён и поднял на Ли нечитаемый взгляд. На краю стола тикали часы, успокаивая мерным «тик-так» внезапно разволновавшееся сердце. — То, что со мной произошло, ещё далеко не всё. Я более чем уверен, что сюрпризы нам готовятся куда более масштабные и от этого у меня волей-неволей всё внутри леденеет. Они уничтожат всё, понимаешь? Сейчас они затаились, потому что выжидают подходящего момента для нападения. И они не успокоятся, пока не загонят нас в капкан. Я уже испытал это на собственной шкуре. Я боюсь, что этим людям удастся достичь своей цели, и тогда всё будет кончено. Всё, что у нас есть, просто обнулится. Я переживу потерю чего-то материального, будь то наш дом или PY, но если Чанёль… — Услышав дрожь в собственном голосе, Бэкхён запнулся и попытался перевести дух. Тяжесть на душе стала едва ли не физически непосильной, поэтому омега развернулся на кресле к окну, пряча стоящие в глазах слёзы.       Донхэ тут же поднялся, доставая из нагрудного кармана пиджака платок. Обогнув край стола, мужчина чуть наклонился, протягивая сложенную в квадратик ткань, которую забрали мелко трясущиеся руки. — Прости, я немного… эмоционален в последнее время, — нервно усмехнувшись, извинился Бэкхён и собрал соскользнувшую с ресниц влагу. Задержав дыхание на пару секунд, омега шумно выдохнул сквозь приоткрытые губы и поднял взгляд к потолку, не позволяя слезам скатываться по щекам. — Тише, тише, всё хорошо. — Донхэ по-отечески приобнял Пака за плечи и заглянул в покрасневшие глаза. — Всё наладится, вот увидишь. Бэк, — мужчина ободряюще встряхнул омегу, — вы с Чанёлем вместе прошли и огонь, и воду, и медные трубы. Скажешь, что и здесь не справитесь? Как бы ни так! — Спасибо. — Наконец успокоившись, Бэкхён заставил себя улыбнуться. Вернув платок владельцу, Пак согнал с глаз пепельную чёлку и кивнул самому себе. — Я в норме. — Точно? — Ли с подозрением окинул омегу придирчивым взглядом, после чего всё-таки отошёл от стола, привычно растягивая губы в улыбке. — Тогда я пойду. Работа, — вздохнув, добавил мужчина. — Значит, собираемся завтра? — Да, — оживлённо ответил Бэкхён, шмыгнув носом. — Как только Чанёль освободится. — Понял. В таком случае — до встречи. — Альфа направился к двери, махнул напоследок ладонью, однако на пороге остановился, обернувшись. — Этот инцидент останется между нами. Но не смей больше реветь! Понял меня? — Донхэ пригрозил пальцем, сурово сведя брови на переносице, и буквально через мгновение вновь смягчился, получил очередной твёрдый кивок и короткую полуулыбку. Отсалютовав омеге ещё раз, Ли наконец покинул кабинет, оставляя Бэкхёна одного, после чего последний поспешил углубиться в работу. Чтобы забыться.

***

      Чанёль внимательно просмотрел документ, перевернул страницу и одобрительно промычал, потирая большим пальцем подбородок. Ошибок мужчина не увидел, да и в целом работа была лучше, чем предыдущая, поэтому Пак поднял на стоящего перед его столом омегу похвальный взгляд и улыбнулся. — Молодец. Вот так уже намного лучше, — произнёс мужчина и вернул стажёру его работу. — Можешь быть свободен, — добавил альфа через пару секунд, заметив, что парень не спешил сдвигаться с места. Омега переминался с ноги на ногу, не сводя с Пака прямого взгляда. Такой же стабильностью мог похвастаться и румянец на его щеках, что заставило Чанёля кашлянуть, устало вздохнув. — Ты… М-м, — скосив взгляд на висящий на груди подчинённого значок с именем, альфа продолжил, — Чону, что-то ещё хотел спросить? — Да… то есть, это не совсем по работе… — стажёр сбился, закрыв рот, точно рыба, когда позади неожиданно раздался стук в дверь. Два коротких удара привлекли внимание Чанёля, а после и появившийся в дверях омега. — Привет. — Бэкхён улыбнулся, взглянув сначала на мужа, а после и на почему-то растерявшегося стажёра. — Не мешаю? — Окинув незнакомого омегу взглядом снизу вверх, Бэк зашёл в кабинет уже полноценно. Поздоровавшись с поклонившимся ему парнем, Пак прошёл к столу супруга, встав за его спиной, и сложил на его плечах руки. — Мы уже закончили. Ах, да, Чону, ты ещё что-то хотел… — начал было Чанёль, как его тут же перебили: — Нет! Всё, это всё. До свидания, господин Пак! — выпалил стажёр на одном дыхании и буквально в мгновение вылетел из кабинета, вихрем проносясь через приёмную. Дверь за шустрым омегой закрыл уже Сехун, оставляя супругов наедине. — Кто это? — Бэкхён чуть сжал плечи мужчины, начиная массировать. Чанёль же поспешил расслабиться, наваливаясь на спинку кресла. Прикрыв глаза, Пак выдохнул и положил на подлокотники руки. — Стажёр. Ты же знаешь, работы новичков я проверяю лично. — А они только рады, — фыркнул Бэк не без недовольства, надавливая на чужие плечи сильнее обычного. — Того и глядишь — мокрое пятно на заднице появится, — проворчал омега уже тише, заставляя Чанёля открыть глаза и встать. Мужчина обогнул своё кресло, после чего облокотился о его спинку и хитро взглянул на хмурого Бэкхёна. Недовольство читалось на его лице настолько отчётливо, что Пак не мог скрыть довольной ухмылки. Притянув омегу к себе, альфа склонил в сторону голову и чуть поддался вперёд. — Ревнуешь? — Нельзя?       Бэк заломил бровь, уверенно выдерживая на себе пытливый взгляд, после чего всё же улыбнулся, позволяя мужчине заключить его в полноценные объятья. Обвив руками сильную шею, омега затих, уткнувшись носом в широкую грудь. Запах бергамота тушил вспышку раздражения в груди, и умиротворением разливался по телу, даря столь нужное сейчас спокойствие. Бэкхён в очередной раз убеждался, что в этих руках он чувствовал себя как никогда защищённым.       За окном полыхало полуденное солнце. Солнечные лучи касались волос и кожи на щеках, согревая не хуже чужих рук на талии, отчего омега разве что не мурчал. И Чанёль видел эту умиротворённую улыбку на тонких губах. Мужчина провёл носом по пепельной макушке и спустился к кромке волос за ухом, касаясь хрящика одним только кончиком. Было хорошо. — Приезжай со мной в офис каждый день, — вполголоса произнёс Чанёль, целуя супруга за ухом. Омега дёрнул плечом в попытке уйти от приятных прикосновений, однако уже вскоре капитулировал, привстав на цыпочки. — Мне будет спокойнее и приятнее работать, — тише добавил Пак, спускаясь губами ниже. Влажно поцеловав бьющуюся под кожей жилку, мужчина скользнул ладонями за спину, медленно спускаясь на округлые бёдра, пока его не остановили, перехватил руки и вернув на прежнее место. — Судя по тому, чем ты сейчас занимаешься, работать-то как раз ты и не будешь. — Бэкхён хмыкнул, чуть отстраняясь, и взглянул супругу в глаза. — Мы не дома, если ты не забыл. — Можно закрыть дверь изнутри. — Чанёль пожал плечами, заставляя брови омеги в удивлении ползти вверх. — Ты серьёзно сейчас? — Да, пожалуй, ты прав, на столе будет неудобно, — с театральной задумчивостью проговорил Пак, после чего охнул от тычка куда-то в бок и рассмеялся. — Шучу, — поспешил успокоить супруга альфа и взял его за руку. — Я уже и забыл, каким милым ты можешь быть, когда смущаешься. — Чанёль улыбнулся и взял лицо Бэкхёна в ладони. Глаза омеги осоловело блестели, играя искрами в солнечном свете, и это завораживало. В карей радужке хотелось тонуть, однако мужчина нахмурился, заметив в чужом взгляде немую растерянность. — Что-то не так?       Бэк поджал губы, убирая от своего лица руки. Поймав на себе взволнованный взор, омега улыбнулся уголками губ и взял Пака за руку, задумчиво перебирая его пальцы. Коснувшись кончиком указательного широкого обручального кольца, Бэкхён переплёл их пальцы так, чтобы и на его ладони блестело золото. Так, глядя на замок их рук, омега простоял около минуты, пока не вдохнул в лёгкие побольше воздуха, наконец, заговорив. — Всё это так странно. Мы в браке уже восемь лет, а складывается ощущение, что не прошло и года. Будто все эти восемь лет не более чем дурной сон. Тебе так не кажется? — Бэкхён взгляда на мужа так и не поднял, продолжая говорить себе под нос. — Вспомни, как мы жили все эти годы. Скрупулёзно подбирали слова только для того, чтобы сказать «доброе утро», хотя куда уж проще. Боялись коснуться лишний раз, а ночью набрасывались друг на друга, как два изголодавшихся зверя. Ограничивали себя без каких-либо на то причин. Боже… ты даже не обнимал меня во сне никогда, а я…, а я просто привык думать, что так всё и должно быть. Мы просто-напросто потеряли время. Восемь лет, понимаешь? Нам ведь… ничего не мешало. — Бэк… — Когда мы встретились с тобой впервые — там, в отеле, — я воспринимал это влечение как короткий роман, который закончится так же быстро, как и начался, потому что не бывает ничего вечного. Мне просто было с тобой хорошо. После возвращения домой меня ждала свадьба, навязанная работа — серая стабильность, от которой я бежал двадцать шесть лет и в итоге так и не сдвинулся с места. Дверь передо мной была закрыта, я уже смирился с тем, что моё мнение никому ровным счётом не интересно. Я улетел в Гонконг просто для того, чтобы оторваться по полной. Как там говорят, перед смертью не надышишься? Наверное, это был именно мой случай. Мои надежды стремились к нулю, а потом появился ты. Внезапно. Благодаря глупейшей случайности. Не знаю, догадывался ты об этом или нет, но в день нашей встречи мне просто было плохо. Настолько, что я готов был идти с первым встречным хоть на край света. И пошёл с тобой. На ужин. Честно, глупее шуток я ещё не слышал. Пак, какой же бред ты тогда нёс! — Бэкхён засмеялся, негромко, скорее нервно, улыбнувшись этим воспоминаниям, и продолжил почти шёпотом, по-прежнему не сводя взгляда с колец: — Я просто напивался, потому что был уверен, что к концу вечера ты утащишь меня в свой номер и сделаешь то, ради чего всё это и затеял. Отчаяние пожирало меня изнутри, я не отдавал себе отчёта в том, что делал. Господи, я ожидал от тебя чего угодно, когда ты увёл меня из ресторана, но ты просто уложил меня спать. Укрыл одеялом, оставил аспирин и ушёл! А утром? Утром ты принёс мне суп от похмелья, от которого мне хотелось плеваться, потому что он был слишком солёным. Как вспомню — зубы сводит. Но я съел всё до последней ложки. Обо мне заботились, и это приятно. Ты просто не представляешь, как стыдно мне было смотреть тебе в глаза после всего этого. А ты продолжал приходить, пока не получилось то, что получилось. Я даже не отрицаю, что влюбился, но вместе с тем понимал, что как только истекут мои два месяца свободы — наши дороги разойдутся, и я буду над этим не властен. Я целовал тебя, думая об этом. Не забывал о скорой разлуке даже утром, когда просыпался на твоей груди, пока однажды мне просто не взбрело в голову выйти за тебя замуж. Вот так просто. Я опустил руки, понимая, что против отца бороться бесполезно. Брак казался мне самым глупым и вместе с тем лучшим выходом из ситуации. Мне было плевать, как долго мы будем вместе, будешь ли ты мне верен, где мы будем жить и на что жить. Всё это казалось такой мелочью по сравнению с возможностью сбежать, поэтому о том, что будет после, я совершенно не задумывался. Когда я спросил тебя утром, хочешь ли ты стать моим мужем, я думал, что ты рассмеешься мне в лицо, откажешь, переведёшь всё в шутку, но ты согласился. И это твоё «хочу» спутало мне все карты. Сначала я не мог поверить, что ты это серьёзно, но когда осознание наконец ко мне пришло… Пак, ты не представляешь, как я был счастлив, когда ты действительно встал на одно колено и со словами «поздно отказываться» надел мне на палец кольцо. Тебя не волновал тот факт, что мы знакомы от силы два месяца, что в Корее меня ждал отец с моим будущим мужем, что этот брак никто не примет и не одобрит. Меня, в свою очередь, не волновали твои мотивы, как мы вообще будем жить после свадьбы и как долго продлится вся эта комедия. Я в тебе сомневался. Мне казалось, что ты ищешь выгоду лишь для себя, но мне и на это было плевать, пока ты не привёл меня в нашу общую квартиру. Вручил ключи и позволил первому открыть дверь. Когда я переступал порог той двушки, я ещё не осознавал, как глубоко и прочно я увяз во всей этой авантюре. А ты продолжал удивлять меня каждый день. Знаешь, к хорошему быстро привыкаешь. Я начал задумываться о том, что вместе мы и правда можем стать замечательной семьёй. Мы открыли своё дело. До сих пор помню, каким ты возвращался домой после каждой состоявшейся сделки. Я всё больше убеждался в том, что не зря поставил всё на кон и рискнул. А потом мы сыграли свадьбу и… всё просто закончилось. Ты возвращался домой уставшим и раздражённым — просто валился в кровать и засыпал, будто меня здесь вообще не было. Я понимал, что у тебя просто проблемы, я пытался помочь, подбодрить, но ты лишь принимал всё это как должное. Ведь так и должен вести себя муж, верно? Не отрицай, ты оправдывал себя именно этим. Потом наши дела пошли в гору, мы научились мирно сосуществовать на одной территории, и я верил, что всё наладится. Что вернутся те глупые шутки, сюрпризы и твоя улыбка. Мы переехали в наш дом. В этот раз я заходил туда один, потому что ты был на работе. Мне там всё нравилось. На радостях я купил торт, вино и ждал тебя домой счастливый. Но ты не пришёл. Шёл четвёртый час утра, когда я почти доел торт в полном одиночестве и услышал телефонный звонок. Тебя той ночью впервые ранили. Серьёзно ранили. Я не понимал, что мне говорят в трубку, но когда я услышал чёртово «критическое состояние» во мне что-то оборвалось. Я не плакал. Я пребывал в какой-то прострации. Не помню, как добрался до больницы, как возвращался и возвращался ли. Все мои эмоции… их просто не было. Превратился в куклу, скрывающую своё истинное лицо за тысячью масок. Так мы и пришли ко всему этому. Нас больше не было. Лишь долг, обязанность и два кольца, которые на деле не более чем кусок металла. Я свыкся с этим, отпустил все свои фантазии и научился жить так. Я не ждал перемен, пока ты не обнял меня в спальне в день покушения. Обнял спустя столько лет, словно и не было этой пропасти. Ты всё больше начал напоминать мне того Чанёля, к которому я так привязался восемь лет назад, и меня это пугало. Пугает и сейчас, потому что я боюсь, что однажды всё повторится — ты про меня забудешь. Снова. И если тогда мы не были вместе и года, то теперь, спустя восемь лет, я вряд ли уже смогу с этим смириться. Я омега. У нас, чёрт возьми, на генетическом уровне эти глупые сантименты, с которыми я порой не в силах бороться. В особенности рядом с тобой. Надеюсь, ты понимаешь.       Выдохнув, Бэкхён закрыл глаза, вслушиваясь в звенящее молчание. На альфу смотреть Бэк не решался — боялся обжечься — поэтому продолжал крепко сжимать его руку в своей. Говорить всё это было непросто, омега никому ещё об этом не рассказывал и не расскажет, потому что это личное и только между ними. Сейчас омеге оставалось лишь ждать. Он и не думал, что выворачивать наизнанку всю душу может быть настолько тяжело.       Когда Чанёль осторожно высвободил свою ладонь из хватки тонких пальцев, Бэкхён невольно вздрогнул, готовясь к чему угодно, но никак не к крепким объятьям. Пак положил на затылок омеги руку и прижал к себе, словно Бэк мог исчезнуть в любую секунду как нечто эфемерное. Омега боялся дышать в кольце рук, слыша гулкий стук чужого сердца, потому что у мужчины тряслись плечи. Едва ощутимо, однако достаточно для того, чтобы Бэкхён это почувствовал. — Ты… молчал обо всём этом восемь лет. Почему я не замечал этого? Я даже подумать не мог, что ты… Чёрт. — Чанёль выдохнул, будто перед прыжком, дыша шумно и неспокойно в сгиб шеи омеги. Бэк же смотрел в потолок, слыша голос мужчины где-то возле самого уха, тихо и хрипло. — Ты был слишком занят другими мыслями и проблемами. — Бэкхёна мелко трясло, потому что разговор зашёл слишком глубоко, безжалостно прошивая болью всё внутри. Всё, что копилось годами на дне души, вдруг сделало кульбит и выплеснулось эмоциональным потоком, кружа голову и сбивая с ног. — Разве это оправдание? — Пак говорил почти шёпотом, с горечью и виной в голосе, отчего омегу ломало и выкручивало наизнанку. Бэкхён не привык видеть мужа таким, потому что он всегда был сильным и надёжным. Он всегда был для Бэка тем, на кого можно опереться, за кем можно спрятаться, кому можно доверить всего себя без остатка и не жалеть. Чанёль спасал его столько раз, что казалось, будто уязвимым он быть не может в принципе. — Я ведь действительно думал, что так и должно быть, словно ты мне что-то должен. Я ведь много работал, из кожи вон лез, чтобы ты не считал этот брак ошибкой. Я был уверен, что тебе нужно именно это, а оказалось… Ненавижу себя за эти мысли. — Чанёль… — Когда мы встретились с тобой в Гонконге, в моей жизни тоже были некоторые трудности. Ты стал для меня глотком кислорода, поэтому на твоё предложение я согласился без раздумий. Я ведь ничего не терял, скорее приобретал, потому что ты мне нравился. Очень. У меня сердце заходилось каждый раз, когда ты смотрел на меня с улыбкой, и я верил, что я смогу пронести это через десятилетия, а в итоге не смог и года. Я думал, что тебя всё устраивает, ты ведь… никогда меня ни в чём не упрекал. Наверное, я бы так ничего и не понял, если бы тем вечером не случилось то… что случилось. Знаешь, мне казалось, я способен всё вокруг уничтожить, стоило только подумать, что с тобой могло что-то случиться. Мне впервые стало настолько страшно тебя потерять, хотя я уже не раз допускал мысли, что однажды ты просто уйдёшь. Но ты продолжал быть со мной, продолжаешь и сейчас, хотя уже давно мог бросить. Должен был, чтобы наконец начать жить по-настоящему, не ожидая удара в спину. Я понимал, что нужно всё менять, иначе потом ничего изменить я бы был уже не в силах. А я этого не хотел, потому что без тебя я себя вообще не представляю. Ты всегда был со мной, с самого начала стоял по правую руку, я слишком к этому привык. Я не раз думал о том, что если бы не ты, меня бы прикончили уже в первой перестрелке — мне бы просто не для кого было жить, не к кому было бы возвращаться, и некого было бы защищать. Ты стал для меня жизнью, Бэкхён, — на выдохе произнёс Пак, зарываясь носом в пепельные волосы. — Прости, что не смог стать для тебя лучшим.       У омеги подкатил ком к горлу, блокируя поток кислорода. Бэк, кажется, задыхался, чувствуя тепло чужого тела через ткань рубашки и предательские слёзы, что в очередной раз за этот день совершенно не поддавались контролю. Омега не узнавал себя. Он всегда умел брать над эмоциями верх, чего сейчас не получалось. Кажется, никогда не получалось, когда Бэкхён был рядом с этим альфой, настолько близко и наедине, когда вокруг ни звука — лишь тишина, прерываемая тиканьем настенных часов. — За что ты извиняешься, дурак? — Бэк отстранился и взял лицо мужа в ладони, заглядывая ему в глаза. Тёмная каряя радужка затянулась зрачком почти полностью, поглощаемая чернотой. У Пака покраснели глаза, губы были сжаты в тонкую полоску, и взгляд был потерянным и отчаянным, полным вины и немого «прости» на повторе, хотя извиняться было просто незачем, потому что во всём этом они виноваты оба. Они оба недоговаривали, накручивали себя по пустякам, занимались самовнушением и слепо верили во всю эту фальшь, в то время как дни сменялись неделями, месяцами и целыми годами. Столь ценный ресурс, как время, был утерян безвозвратно и это единственное, о чём можно было сейчас жалеть. Ошибки же нужно было исправлять. — Ты всегда был для меня лучшим, слышишь? Был, являешься и будешь, что бы ни случилось. Запомни раз и навсегда! — Бэкхён нахмурился, игнорируя скатившиеся по щекам слезинки. Было уже плевать, как он сейчас выглядел, опухли ли глаза и покраснели ли искусанные губы. Перед Чанёлем омега не испытывал стыда, желания отвернуться или закрыть глаза. Перед этим альфой он был таким, какой он есть — нуждающимся в нём и его защите. — Даже сомневаться не смей… — Голос сел до едва слышного шёпота, вырывающегося из груди негромким шорохом. Бэкхён не знал, сколько времени они простояли вот так, глядя друг другу в глаза, потому что когда омега прикрыл веки первым, слёзы на его щеках уже давно высохли.       Нежный поцелуй был не более чем прикосновением губ, будто на пробу, как восемь лет назад в лифте четырехзвёздочного отеля. Поцелуй-забытье, чтобы наконец стереть из памяти всю боль и тоску и теперь действительно начать всё с чистого листа. Построить то, что когда-то разрушилось ещё на этапе фундамента. И плевать, что с опозданием на восемь лет, потому что впереди ещё целая жизнь, пройти которую оба хотели рука об руку.

2010 год. Июнь Бэкхёну 26 лет Чанёлю 27 лет

      Когда перед Бэкхёном распахнули дубовые двери, а множество взглядов обрушилось на него шквалом, ноги невольно начали дрожать. Наверное, не держи его под руку Хичоль, омега рухнул бы прямо так, несмотря на то, что морально готовил себя всю последнюю неделю. Да что там — все три месяца подготовки к этому торжеству. Ещё вчера Бэк уверял себя и окружающих, что нервничать не будет и вообще сохранит крайнюю степень спокойствия на своём лице, однако, как видно, ошибся. Румянец полз по щекам, алел на коже розовым персиком, что старший брат заметил буквально в момент, усмехаясь себе под нос. Бэкхёну хотелось сказать, что омеге стоило бы вспомнить себя в столь значимый день, только вот Бэк молчал, не имея ни возможности, ни обстановки, чтобы начинать спор. Привели его сюда явно не для этого.       Гостей было много, и Бён не хотел думать, что большинство из них пришли просто чтобы посмотреть, как он, Бэкхён, собственноручно откажется от наследства — для них это было куда важнее. Бэк просто абстрагировался от этих мыслей, смущённо улыбнувшись, после чего наконец перевёл взгляд на ковровую дорожку, сжимая в руках цветы, как единственное спасение. Хичоль прошёл с ним уже половину зала, в то время как Бэкхён не мог не удивиться тому факту, что за весь пройденный путь он ни разу не споткнулся. От созерцания туфель омегу отвлёк лишь голос брата, буквально вытягивающий Бэка из прострации, будто из воды. — На будущего мужа даже не взглянешь? — усмехнулся Хичоль тихо, едва заметно кивая на альфу уже в паре метров. — Он там скоро в обморок брякнется, спасай давай.       Бэкхён поднял взгляд робко, боясь неизвестно чего и, как оказалось зря. Омега нервничал явно не один, отчего на душе стало чуточку спокойнее.       Чанёль стоял у алтаря, под цветочной аркой — Пак сам выбирал. Цепи из бутонов распустившихся магнолий оплетали деревянный каркас, спускаясь к полу и пропадая где-то в нежно-розовых лепестках на ковре. Альфа был в костюме, вытянувшийся, точно струна, и улыбающийся. Мягко, одними только уголками губ, словно говоря «всё хорошо», «подойди ко мне наконец» и «чего ты так боишься, трусишка?» Мужчина этот страх видел, Бэкхён был в этом уверен, и от этого стало легче, уже не так страшно и волнительно. Ведь действительно — он здесь не один.       Когда Хичоль выпустил руку младшего, Бэк откровенно растерялся, встав перед алтарём, как гвоздями прибитый. Бён не видел, смеялись ли над происходящим гости, но почему-то ему так казалось, когда он поднялся по небольшим ступенькам на помост. И остановился, замерев в меньше чем полуметре от Чанёля.       Мысли сменялись в голове хаотично, бесконтрольно и стремительно. Бэкхён думал обо всём и сразу, с явным опозданием понимая, что время для размышлений явно не то и, чёрт возьми, надо всё-таки взять себя в руки. В голове лишь раз промелькнуло, а правильно ли всё это, да так и исчезло без следа, когда омега почувствовал чужую руку на своей ладони. — Ты в порядке? — чуть наклонившись ближе, Пак спросил с нотками беспокойства. Так, чтобы его слышал только Бэкхён. От вкрадчивого голоса альфы Бён невольно дёрнулся, прыснув с собственной нервозности, а после переплёл их пальцы, отвечая твёрдым кивком. — Думал, ты сбежишь. — У Чанёля в глазах играли искры то ли радости, то ли смеха, чему омега не мог не улыбнуться. Внутри стремительно разливалось что-то тёплое, щемящее и надрывное. Бэкхёну просто не верилось, что всё это происходило сейчас с ним. — Ну что, готов? — продолжил Пак уже твёрже, передавая свою уверенность и решительность. Омега же расправил плечи, приказывая самому себе успокоиться. Всё правильно, определённо.       Поэтому, набрал в лёгкие побольше воздуха и заглянув альфе в глаза, Бэк улыбнулся, чуть сжимая чужую ладонь. Ответил он без колебаний: — Готов.