Омега

Какой бы ни была правда и последствия её раскрытия, порой она просто необходима. Ким Хичоль. 38 лет. Бизнесмен

      Бэкхён нервно постучал пальцами по столу, наблюдая за Джином, разливающим по чашкам чай, и едва вздрогнул, почувствовав объятья со спины. Чужие руки сомкнулись на животе, крепко прижимая к широкой груди, и, наверное, Бэка это впервые не успокаивало. — Не нервничай так. Он просто приехал поговорить, — произнёс Чанёль полушёпотом, целуя омегу за ухом. Повар, бросивший на супругов беглый взгляд, благоразумно не вмешивался, продолжая заниматься приготовлением напитков, но с подносом всё же немного отодвинулся. — Легко сказать, — отозвался Бэкхён, устало откидывая голову на плечо альфы. — Он ни разу не был в нашем доме за прошедшие восемь лет. Тебя самого это не напрягает? — Честно? На первом сборе Совета я чувствовал себя куда расслабленнее, — признался Чанёль, разворачивая Бэка к себе лицом. — Всё будет хорошо. — Надеюсь, — добавил Бэкхён, уткнувшись в плечо мужчины лбом.       В кухне было тихо. Весь коттедж будто бы погрузился в какой-то вакуум, отчего даже звука дождя не было слышно. Сокджин поставил на поднос последнюю чашку чая и молча кивнул, как бы говоря, что всё готово.       Бэкхён в последний раз взглянул Паку в глаза и коротким жестом велел Тэну идти за ними. Домработник тут же поставил поднос на небольшую тележку, поэтому Бэк незамедлительно двинулся в коридор, не отставая от идущего впереди Чанёля. Вскоре мужчина открыл дверь своего кабинета, пропуская сначала домработника, а затем и супруга, закрывая за ними дверь.       Хэвон стоял у выходящего в сад окна, придерживая рукой занавески и даже не обернулся до тех пор, пока Тэн не покинул помещение. Омега быстро поставил напитки на журнальный столик, после чего поспешил ретироваться, оставляя Паков один на один со своим гостем. — Кабинет на первом этаже — верное решение, — заговорил Бён, отворачиваясь от окна. — Моим партнёрам порой не нравится, что приходится подниматься по лестнице, — добавил альфа с хриплым смехом и двинулся к одному из диванов, садясь на него после приглашения Чанёля. Сам Пак сел рядом с Бэкхёном, обмениваясь с ним взглядами. — Прости, что можем предложить только это, — произнёс Бэк, обводя взглядом чашки. — Мы не думали… — Я уже это понял, — перебил его Хэвон, приподнимая раскрытые ладони в мирном жесте. — К тому же, я сам попросил вашу прислугу не сообщать вам. Хорошие ребята, к слову говоря. Суетились даже больше вас, — заметил мужчина, первым подцепляя со стола чашку бодрящего. — Мне удалось застать всех врасплох. — Это точно, — согласился Бэкхён, пряча ломаную улыбку за ободком чашки. — Ты по какому-то делу? — решился спросить Бэк, прекрасно понимая, что весь этот разговор не иначе как пустая болтовня в попытке занять неловкую паузу. Омега будто бы физически чувствовал висящее вокруг напряжение и не хотел бы, чтобы оно задерживалось надолго.       Хэвон нахмурился, ставя чашку на блюдце, и сцепил пальцы в замок, уже не пытаясь играть дружелюбие. Бэкхёну так было даже спокойнее. К такому поведению отца он давно привык и держал себя не менее твёрдо уже на автомате. — Во время семейного вечера нам так и не удалось поговорить. — А мы бы поговорили? — Бэк скептически выгнул бровь. Всё происходящее напоминало какой-то хорошо отыгранный сценарий, который Бэкхён в свою очередь видел впервые в жизни. — Неужели? — Солнце, — Пак коснулся омежьего колена, как бы прося немного успокоиться, и омега прислушался, коря себя за вспыльчивость. Накрыв руку мужа собственной, Бэкхён чуть сжал его пальцы, заверяя в своём спокойствии, и вновь взглянул на отца, замечая его нечитаемый взгляд. Хэвон смотрел на их переплетённые пальцы, сжимая губы в тонкую полоску. — Не нужно. Он прав, — заговорил Бён, поднимая на Чанёля благодарный взгляд. — Сложно поверить в то, что мы вообще способны на мирные разговоры. И я… хотел бы извиниться за поведение моего брата. Он не ведает, когда перегибает палку, — произнёс Хэвон, ловя недоверчивый взгляд сына. — Я уже поговорил с ним об этом, и он уверил меня, что впредь постарается воздержаться от комментариев. Наши родственники… привыкли рубить с плеча, когда дело касается таких, как ты, Чанёль. — И по чьей же вине, интересно? — Бэк… — Нет-нет, отчасти так оно и есть, — перебил Бён, отпивая немного чая. Бэкхён смотрел на отца с подозрением. Всё это мнимое дружелюбие было совсем на него не похоже, отчего Бэк был в полнейшей растерянности. — Тебя, наверное, мучает вопрос, почему я сегодня здесь, — продолжал альфа и даже не взглянул на сына, чтобы увериться в своих словах. Это просто было очевидно. — И, признаться, я бы ещё долго не решился обо всём рассказать, если бы не твой брат. Он говорил мне, что ты пытался найти ответы сам. — Подожди, — Бэкхён вытянул вперёд свободную руку, как бы прося притормозить. — Если ты в очередной раз собираешься указать мне на моё место, то не нужно. Дядя Хван сделал это за тебя. А я ещё раз повторяю, что моё решение не изменится, — воинственно проговорил Бэк, не разрывая с отцом зрительного контакта. У омеги всё внутри клокотало от одной только мысли, что мужчина даже не попытался взглянуть на ситуацию под другим углом.       Хэвон, однако, был беспристрастен. Бэкхён не мог отыскать в его словах подвоха, и это начинало нервировать. Омеге не нравились эти кошки-мышки. — Чанёль, оставь нас, — попросил Бён ровным голосом, однако омега только крепче сжал руку супруга. — Это личный разговор, — уточнил он, заставляя Бэкхёна нехотя разжать хватку. Пак поднялся после недолгих колебаний и всё же двинулся к двери, перехватывая взгляд омеги в дверном проёме, после чего плотно закрыл за собой дверь. Кабинет тут же погрузился в тишину, прервавшуюся голосом Бэка минутой позже. — Что дальше? Выпроводишь всех на улицу? — Бэкхён хмыкнул, закидывая ногу на ногу. — Прекращай. Говори, зачем приехал и, пожалуйста, уезжай. У меня нет никакого желания встречаться с тобой, как минимум, до свадьбы. Хотя вряд ли ты на ней появишься. — Выговорился? — Хэвон спросил на удивление спокойно, словно его эти слова ничуть не задели, и от этого настороженность в омеге только росла. Прикасаться к чаю резко расхотелось. — А теперь позволь сделать это мне. — О чём пойдёт речь? — О твоём папе, — невозмутимо ответил Бён, откидываясь на спинку дивана. — Что, прости? — Я ведь никогда тебе о нём не рассказывал, — альфа продолжал будто бы сам с собой. Растерянность на лице сына он просто-напросто игнорировал. — А наверное стоило. Возможно, это многое бы разъяснило в наших с тобой отношениях. Так или иначе, ты давно не ребёнок, — Хэвон как-то горько усмехнулся, — действительно давно. А я всё никак не мог с этим смириться. — Причём здесь наш папа? — Бэкхён старался как-то фильтровать всё, что ему говорил отец, но пока всё услышанное вертелось в голове лишь ворохом мыслей. — Я не понимаю… — Ты родился у нас весной. Во время начала цветения, — говорил Хэвон, и по лицу его было видно, что он где-то не здесь. Альфа был в своих воспоминаниях, поэтому Бэк замолчал, полностью обращаясь в слух. — Сад тогда только просыпался, помню это, как сейчас, а магнолии цвели. Это, наверное, чудо, что твоим запахом является именно магнолия. Действительно невероятное совпадение… — Бён улыбнулся, сделав короткую паузу, после чего продолжил с серьёзным выражением лица. — Тебе шёл пятый год, когда я начал подозревать Минхёна в изменах. Точнее, в те годы меня уже было не переубедить. До этого момента ты всё знаешь и сам. — Ты его возненавидел, — произнёс Бэкхён, встречая жёсткий взгляд отца. — А следом и меня. Я действительно не понимаю, зачем ты всё это мне сейчас рассказываешь. Я знаю, что папа ушёл от тебя… от нас. И я могу понять твои чувства, если это для тебя важно. Он же не вспоминал даже о своих детях, — добавил Бэк чуть тише и обнял себя руками. Омега никогда не думал о втором родителе. Он исчез из его жизни ещё до того, как воспоминания начали прочно откладываться в памяти. Бэкхён не помнил даже лица. — Всё было немного не так, — заговорил вновь Хэвон, ловя вопросительный взгляд сына. — Минхён действительно встретил другого мужчину, этого я от тебя никогда не скрывал, но вот остальное тебе, наверное, всё же стоило рассказать ещё в юношестве. — Рассказать что? — Бэкхён напрягся. Скелеты, спрятанные в шкафу их семьи, сейчас были на расстоянии вытянутой руки. Омега именного этого и хотел, но вместе с тем и больше всего боялся. — Я чего-то не знаю? — Почти всего, на самом деле, — ответил Бён и провёл рукой по седеющим волосам. — В своё время я решил, что вам с Хичолем об этом знать не нужно. Об этой истории знал только я, дядя Хван и твой дед, когда ещё был жив. Сон тоже. — Господин Сон? Сон Квонсу? — переспросил Бэкхён, плохо складывая в голове эти имена. Конечно, о старой дружбе отца с Соном омега знал, помня их редкие разговоры на встречах, но был уверен, что родитель отдалился от альфы по той же причине, по которой невзлюбил и Чанёля. — Но каким образом?.. — Твой папа ушёл от меня к преступнику, сын, — произнёс Бён, поднимая на сына нечитаемый взгляд. — Чем создал себе большие проблемы, — продолжил мужчина, никак не реагируя на шок, отразившийся на лице омеги.

Тридцать лет назад…

      Хэвон помассировал переносицу и вновь устремил взгляд на бумаги, мерно стуча ручкой по столу. Наверное, следовало бы оставить работу на утро, но мужчина продолжал сидеть за столом, занимаясь документацией.       Дом давно спал. Полночь неумолимо приближалась, и Бён лишь сейчас вспомнил, что так и не заглянул в комнаты детей. Хэвон вообще о многом начал забывать и множество раз обещал себе исправиться, но этого не происходило. Всё продолжало идти как-то наперекосяк, отчего страдали в первую очередь именно мальчишки.       Сложно объяснить детям, что теперь они будут втроём. И если Хичоль ещё что-то более-менее понимал в силу своего старшинства, то Бэкхён отказывался напрочь. Бён уже сбился со счёта, сколько раз за последние недели с ухода супруга омежка спросил его о возвращении папы. В свои неполные пять малыш был слишком привязан ко второму родителю, и Хэвон очень сомневался, что когда-то сможет заботиться о детях так, как это получалось у них с Минхёном вместе.       Подумав об этом, мужчина вздохнул и вскинул взгляд на внезапно приоткрывшуюся дверь.       Первым, что альфа увидел, был плюшевый мышонок, вслед за чем на пороге показались маленькая ножка в очаровательном махровом носочке, и лишь после этого в дверной проём робко заглянула детская головка. Омега смотрел на отца без намёка на сонливость, и Хэвону это совершенно не нравилось. — Бэкхён… — со вздохом произнёс Бён и поднялся со своего места, глядя на мнущегося на месте сына. — Почему ты всё ещё не в постели? — Не спится, — ответил мальчишка, делая смелый шаг вперёд. — Я спрашивал у Хи, почему ты опять не пришёл. Он сказал, что ты работаешь. — И ты пришёл помочь? — спросил Хэвон уже мягче и обескуражено усмехнулся после твёрдого кивка сына. Вновь сев за стол, альфа подозвал ребёнка жестом и усадил на свои колени. — Хорошо. Сегодня я позволю тебе помочь мне, но это последний раз, понял меня? — Я буду хорошо помогать, — заверил омежка и усадил своего плюшевого мышонка на край стола.       Стоит сказать, что слова свои Бэкхён так и не оправдал. Мальчишка вытащил из приоткрытого ящика чистый листок бумаги, после чего отвоевал у родителя карандаш. Занятый рисованием, омежка напрочь забыл даже о свалившемся на пол мышонке и не взглянул на дверь после коротко стука. — Войдите, — велел Хэвон, придерживая ёрзающего сына свободной рукой. Ребёнок никак не отреагировал и на появление секретаря, продолжая вырисовывать свои каракули с таким усердием, что бумага даже помялась. — Господин Бён, — секретарь поклонился и коротко улыбнулся всё же помахавшему ему Бэкхёну, прежде чем продолжил, — приехал ваш супруг. Он настаивает на встрече.       Хэвон вмиг напрягся. Омегу он не видел почти месяц, поставив чёткое условие выбора. Детей Минхён не выбрал, а Бён не собирался изменять своим словам. — Дорога сюда ему закрыта. И я сказал ему об этом лично. — Но, господин Бён… — Меня не волнуют причины, — отрезал Бён чуть громче, чем следовало бы, и глубоко вздохнул, ловя неодобряющий взгляд сына. — Скажите, что я занят. — Мистер Бён ехал сюда через весь город, — хмуро заговорил секретарь, стоически выдерживая на себе гневный взгляд Хэвона. — Сейчас он у дверей и со слезами требует встречи с вами. Вы действительно так просто его выгоните?       Мужчина сжал ручку в кулак, раздумывая над ответом с минуту, после чего подхватил Бэкхёна подмышки и поставил на пол. Омежка глядел на него вопросительно, поджав тонкие губки, но альфа лишь вручил ему упавшего мышонка и потрепал по волосам, как бы говоря, что ничего поделать не может. — Сначала отведи его в комнату, — приказал Бён, кивая на сына. — А этого… — Хэвон скрипнул челюстями и заставил себя выдохнуть, — пусть приведёт охрана. — Слушаюсь.       Секретарь взял омежку за руку, негромко говоря ему пожелать отцу спокойной ночи. Сообразив, к чему были эти слова, Бэкхён возмущённо засопел, явно не собираясь уходить, но под взглядом родителя всё же сдался, уткнувшись носиком в макушку мышонка. Вскоре ребёнка увели в его спальню, в то время как Хэвон нервно растрепал волосы, ожидая появления незваного гостя.       Через несколько минут в коридоре послышались голоса охраны, вслед за чем дверь в кабинет открылась. Сами мужчины входить не стали. Кивнув хозяину, альфы завели омегу внутрь и закрыли за собой дверь, судя по звукам, отдалившись от кабинета на несколько метров.       Бён возвёл взгляд на бывшего мужа и нахмурил брови, борясь с желанием узнать, что случилось. Минхён был бледен. За прошедший месяц он изменился едва ли не до неузнаваемости, исхудав и осунувшись, словно от болезни. Омега смотрел пустыми глазами, смахивая со лба лезущую в глаза чёлку, и мужчина лишь сейчас заметил, что он, кажется, плакал. — Хэвон… — омега произнёс хриплым, будто бы севшим голосом, отчего Бёна вмиг передёрнуло. Месяц назад он запомнил его со всем не таким. Тот омега был в себе уверен. Альфа до сих пор помнил его решительность и отсутствие дрожи в голосе, когда Минхён согласился не встречаться больше с детьми. — Я закрою глаза на то, что ты нарушил наш договор, если сейчас я услышу убедительные объяснения, — проговорил Хэвон холодным тоном, прокручивая ручку между пальцами. — Что тебе нужно? — Я не… — Не лги мне, — рыкнул Бён, глядя на омегу исподлобья. — Даже не пытайся изворачиваться. Если бы тебя волновали дети, ты бы приехал днём. Ты же явился ночью, причём, видимо, очень спешил. Повторяю вопрос. Что тебе нужно? — Обещай, что выслушаешь меня, — почти шёпотом попросил Минхён, сминая пальцами лямку своей сумки. — От начала и до конца. Мне нужна твоя помощь, Хэвон. — Кто бы сомневался, — хмыкнул Бён, отбрасывая ручку на стол. — Я тебя слушаю. И пожалуйста — сразу к делу. — Мне нужны деньги. — Ты серьёзно? — Хэвон выпрямился, бегая по омеге взглядом, словно проверяя, а не издевается ли он. В груди тряслось негодование и злость, закипающая где-то на дне души, и мужчине всё сложнее было это контролировать. — А как же твой обожаемый альфа? Бандитизм перестал приносить доход? Что ж, искренне сочувствую! Если это всё, что тебе нужно, то проваливай, — процедил мужчина сквозь зубы, вставая из-за стола. — Я не намерен прикрывать задницу этого ублюдка. — Хэвон, послушай! — воскликнул Минхён, подбегая к стоящему возле окна Бёну. — Ты обещал меня выслушать! — Мне напомнить, как много обещал мне ты? Ты предал меня! — альфа повысил голос, не позволяя омеге схватить его за руку. — Ты променял семью на это отродье и думаешь, что я буду помогать этому сукину сыну?! — Тогда они убьют нас! — крикнул Минхён, обессилено падая на колени. — Убьют, понимаешь? Если промедлим ещё хоть день, Хэвон, они… — Встань. — Мужчина поморщился, отнимая пальцы омеги от своих брюк. — Прекрати этот цирк! — Они могут найти наших детей! Если они узнают, что у меня есть дети… — Ты сам отказался от этих детей, чёрт возьми! — рявкнул Бён, отталкивая бывшего мужа от себя. Минхён тяжело опёрся рукой на пол, уронив голову на грудь, и Хэвон успел бы помочь ему встать, не откройся сзади них входная дверь. — Папа? — Бэкхён стоял в дверном проёме, по-прежнему прижимая к себе мышонка, после чего позади него наконец показался подбежавший секретарь, запоздало понявший свой промах. — Я же сказал увести его! — Бэкхён-и? — Минхён альфу уже не слышал. Взгляд его был устремлён исключительно на неуверенно топчущегося в паре метром сына, отчего секретарь вмешаться так и не рискнул. Он проигнорировал даже предупреждающий взгляд Хэвона, позволяя омежке зайти в кабинет. — Малыш, подойди к папе. Ну же… — омега звал ребёнка дрожащим шёпотом, из-за чего Бён в итоге просто обессилено навалился на этажерку. На секунду закрыв глаза, альфа заставил себя успокоиться.       Бэкхён тем временем приблизился к родителю, неуверенно взглянув на отца, словно действительно бы послушался его, запрети мужчина приближаться к этому человеку. Хэвон был уверен, что его слова прошли бы мимо ушей как бывшего мужа, так и сына, поэтому просто не вмешивался, наблюдая.       Минхён поджал дрожащие губы, когда омежка наконец встал прямо напротив него, любопытно оглядывая родителя. Бён примерно представлял, что ребёнок сейчас чувствовал. Бэкхён привык видеть омегу в хорошем настроении, улыбающегося ему во время игр, но никак не настолько разбитого и слабого. — Папа, ты плачешь? Почему тебя так долго не было? — спросил омежка и робко коснулся родительской щеки, никак не реагируя на ответное прикосновение ладонью. Минхён трепетно сжимал детскую ручку, Хэвон не видел в его поведении и капли притворства, отчего в груди что-то надрывно заныло. Альфа всё ещё не понимал, почему всё это происходило именно с ними. — Папа просто очень рад тебя видеть, малыш, — ответил омега, гладя сына по волосам. — У тебя всё хорошо? — Минхён, — Бён попытался вмешаться. Все в этом помещении понимали, что эта встреча ничего не изменит. Все, кроме Бэкхёна, которому придётся привыкать к отсутствию второго родителя заново. Однако омега на мужчину даже не обернулся. Он гладил детские щёчки и продолжал сжимать маленькую ладошку в своих тонких пальцах, словно в последний раз, и ощущение это Хэвона отчего-то пугало до ужаса. — Тебе пора уходить. — Но папа только пришёл! — неожиданно воскликнул Бэкхён, обиженно глядя на отца. Поймав умоляющий взгляд бывшего мужа, Бён готов был взвыть. Омеги были похожи. Слишком похожи, и альфе было вдвойне больно от их наполненных эмоциями взглядов. — Твой отец прав, Бэкхён-и, — так и не получив уступки, произнёс Минхён, вставая с пола. — Мне уже пора. — Папа! — Уведите его в комнату, — повторил Хэвон, твёрдо глядя на секретаря. На всхлипывающего ребёнка Бён смотреть просто не мог.       Секретарь послушался нехотя, прекрасно понимая, что второе неповиновение ему уж точно не простят. Мужчина подхватил омежку на руки, поднимая выпавшего из ослабших ручек мышонка, после чего вышел за дверь вместе с окончательно расплакавшимся Бэкхёном. Бён им вслед не смотрел. Лишь слушал стихающий в конце коридора детский плач, после чего взглянул на мужа без толики жалости. Пора было с этим заканчивать. — Хэвон… — Мой ответ не изменится, — отрезал мужчина, отворачиваясь. — Выведите его, — обратился альфа уже к возникшей в дверях охране, садясь обратно за стол. — Не дай им добраться до детей, — негромко попросил Минхён, жестом давая понять, что пойдёт сам. — Хэвон, пообещай мне хотя бы это. — Не забывай, что они и мои дети тоже, — бесцветно отозвался Бён, не поднимая взгляда. — Я уже потерял тебя. Забрать у меня и их я не позволю уже никому. — Спасибо, — неожиданно поблагодарил омега, задерживая на мужчине взгляд. — Спасибо…       Не сказав больше ни слова, Минхён вышел за дверь.

…

— Через несколько дней я узнал о его смерти, — продолжал Хэвон, гипнотизируя взглядом собственные сжатые в замок пальцы. — Как я выяснил позже, тот альфа длительное время не выплачивал долги. Минхён приезжал ко мне за сутки до окончательного срока. И именно поэтому он просил у меня денег. Он хотел покрыть часть долга, чтобы выиграть ещё немного времени. Возможно, у них бы даже получилось сбежать, если бы я тогда согласился. — На секунду Бён поднял взгляд на Бэкхёна и поморщился. Омега смахивал с ресниц выступившие слёзы, но мужчина продолжил, выдохнув, словно перед прыжком. — Их настигли в съёмной квартире. Минхён погиб от пули в висок, а тот урод ухитрился сбежать. Я не мог всё это так оставить, поэтому обратился за помощью к Сону. На тот момент мы ещё поддерживали близкие отношения. Он перехватил его на выезде из города и передал в нужные руки. Насколько я знаю, этот альфа давно мёртв… Но я был осторожен. Сон предлагал мне защиту, но после всей этой истории меня от одной только мысли о Кындале тошнило. Я оберегал вас сам. Старался контролировать. И сейчас я понимаю, что, возможно, перебарщивал в какие-то моменты. С Хичолем было легче. Он с детства не привык со мной спорить, а вот ты… Сложно, когда сын не менее упрям, чем ты сам, — Хэвон усмехнулся, вспоминая их многочисленные ссоры из ничего. — Я не мог наладить с тобой контакт никаким образом. Я даже думал, что всё это происходило из-за той ночи, пусть ты её и не помнишь. Наверное, правда, что детские обиды самые тяжёлые. Они не проходят, хотя бы в глубине души, и ты не мог меня простить. Когда ты подрос, всё стало только хуже. Юношеский максимализм в тебе фонтанировал, а вкупе с взрывным характером получалась настоящая гремучая смесь. Через какое-то время мне казалось, что мы наконец начали приходить к чему-то, более-менее похожему на компромисс. Я отправил тебя на стажировку. Полагал, что после твоего возвращения наши отношения станут только лучше, но ты приехал с кольцом, — произнёс мужчина и взглянул на руку омеги, замечая знак чужой любви. — Не отрицаю, что во мне тогда взыграла гордость. Ты пошёл мне наперекор, наплевал на все планы, и меня это злило. Я начал узнавать о Чанёле, — Хэвон сделал паузу, — и представь, каково мне было, когда я узнал о его незаконной деятельности. Произошедшее с твоим папой меня пугало, и пугала мысль, что с тобой может случиться нечто подобное. Я не принимал этот брак никаким образом, а вы ведь так хорошо скрывали от меня главенство Чанёля в Совете. Я пришёл в бешенство, узнав об этом. Мне не хотелось тебя видеть. Мне просто не верилось, что после предательства мужа мой сын поступает со мной подобным образом. В какой-то момент я хотел просто закрыть на это глаза. В конце концов, ты уже замужний омега. Взрослый человек со своей позицией, который способен сам разобраться в своих проблемах. И глаза я закрывал почти три года, пока не узнал о вашем разводе. Меня охватил неконтролируемый гнев, когда я прочёл те статьи о вас. Мне казалось, я собственными руками с этим твоим Паком что-нибудь сделаю… И я сделал бы! — завёлся Бён неожиданно, но уже через мгновение заставил себя остыть. — Если бы ты не приехал. Я тогда не понимал, почему ты его защищаешь. У меня в голове не укладывалось, как можно быть настолько слепым. Я не понимал тебя ровно так же, как не понимал твоего папу когда-то. И, отчасти, не понимаю до сих пор. Я пытался искать ответы, хотя он был один и плавал на поверхности всё это время. Ты его любишь, — заключил Хэвон, встречая взгляд сына. — И пусть для меня эта любовь всё ещё кажется безрассудной, она есть, и вырвать её из тебя я уже не смогу. И даже не буду пытаться. Нам просто стоит друг друга понять хотя бы в чём-то.       Тишина обрушилась лавиной. Чай на столе давно остыл, в то время как Бэкхён просто смотрел в одну точку, пытаясь переосмыслить всё услышанное. Получалось так себе, на самом деле. — Я не жду, что ты меня когда-нибудь простишь, — заговорил вновь Бён, вставая с места. — Но если сможешь, дай мне об этом знать. Я никогда не желал тебе зла, сын. И никому бы не позволил его причинить, — добавил мужчина, стоя уже возле двери. Взглянув на омегу в последний раз, альфа вышел в коридор, оставляя Бэкхёна один на один с его мыслями, в то время как омега просто закрыл руками лицо.       Нужно было успокоиться.

***

      Дождь на улице прекратился, оставляя после себя мокрые следы на дороге и свежий влажный воздух. Ночь приближалась, укрывая город непроглядной темнотой, с которой отчаянно боролись уличные фонари, отвоёвывая небольшие освещённые участки. Во дворе было светло, благодаря чему Чанёль видел выбежавшего из вольера Пирата. Пёс носился возле ворот, после чего резко повёл носом, словно только сейчас учуял присутствие хозяина. Обернувшись к альфе, ротвейлер бросился к мужчине со всех лап, тормозя аккурат возле ступенек. — Скучно одному, да? — улыбнулся Пак, спускаясь к питомцу. Присев перед ним на корточки, альфа потрепал пса за ухом. — Мне тоже, — добавил Чанёль, бегло оборачиваясь на входную дверь.       Сказать, что мужчина растерялся — ничего сказать. Внезапный приезд Бёна обескуражил мужчину не меньше супруга и всё ещё немного потерянного Минсока. Пожалуй, хотя бы видимость невозмутимости ещё мог сохранять Цзытао, занятый своими обязанностями, в то время как сам Пак не находил себе места.       Если до свадьбы Чанёль мог судить об отце Бэкхёна лишь по словам самого омеги, то спустя восемь лет сложил о нём собственное представление, и, стоит сказать, что от описания омеги оно почти и не отличалось. Конечно, Пак Бёна уважал хотя бы потому, что он родитель его любимого человека, но альфе совершенно не нравилось, в каком настроении пребывал Бэкхён после их встреч. Для Бэка они были болезненны, а Чанёлю не приносило никакого удовольствия наблюдать глубокую задумчивость на лице супруга, смешанную с тщательно скрытыми переживании.       Наверное, это было одно из немногих, с чем омега не любил делиться с кем-то, кроме родного брата, и Чанёль не пытался как-то это изменить. В конце концов, семейные дела Бёнов — только их семейные дела, и Пак не станет вмешиваться, пока Бэкхён справляется с этим сам.       На семейном ужине омега не смог. Ему просто нечего было ответить, и Чанёль завёлся, о чём уже множество раз пожалел, понимая, что мнение о них у родни омеги от этого лучше не станет. И у отца Бэкхёна в том числе.       Пак смутно помнил их первую непосредственную встречу, но тот сканирующий взгляд запомнил, наверное, на всю жизнь. Хэвон даже не скрывал своего неодобрения, он словно пытался сжечь Чанёля взглядом, и альфа, отчасти, его понимал. Отпускать детей сложно. И сложнее вдвойне, когда это происходит так, как это было у них с Бэкхёном, но Пак не терял надежды, что Бён когда-то с этим смирится. Случай с разводом показал, что этого так и не произошло, отчего сегодняшний визит Хэвона в их дом был Чанёлю совершенно не ясен.       Вынырнув из своих мыслей после неожиданно лая Пирата, Пак нахмурился, не понимая спонтанной реакции, но тут же выпрямился, услышав немного неуклюжие шаги, явно не принадлежащие кому-то из этого дома.       Обернувшись, Чанёль встретился взглядом с Бёном, закрывающим за собой входную дверь. — Мало одной собаки для охраны такого дома, — заговорил Хэвон, прокашлявшись в кулак. Уходить мужчина явно не спешил, встав рядом со стеной, словно зная, что её опора может ему понадобиться в любой момент. — Давно вы сюда переехали? — Семь лет назад, — ответил Пак, поднимаясь по ступенькам. — Семь лет назад… — повторил Бён, усмехаясь без особого веселья. — Я не знал. У вас же была годовщина недавно? — В июне. — Восемь лет, и все мимо меня, — заключил альфа, хлопая по карманам пиджака. — Куришь? — спросил он, находя пачку сигарет. — Бросил, — отказался Чанёль, следя за тем, как Бён прячет пачку обратно. — Молодец. Мне тоже не помешает, — сказал Хэвон и улыбнулся уголками губ, на секунду прикрывая глаза. — Когда Бэкхён ещё был ребёнком, в этом плане было легче. Он прятал от меня сигареты, — добавил мужчина на вопросительный взгляд и лишь кивнул, когда Пак прыснул в кулак. — Вряд ли он рассказывал тебе о своих детских приключениях, так что ты многого не знаешь. Может, я как-нибудь расскажу, — продолжал Бён, после чего развернулся к Чанёлю всем корпусом и окинул нечитаемым взглядом. Пак этот взгляд помнил. В первую их встречу он был именно таким, но с тем отличием, что испепелить его этим взглядом Хэвон сейчас не пытался. — Не думай, что я тебя принял, — заговорил Бён привычно холодно, отчего Чанёль напрягся, — вряд ли это когда-нибудь произойдёт: у меня есть на то свои причины, но мой сын с тобой, и я хочу верить, что он счастлив. Бэкхён тот редкий тип людей, которые умеют любить по-настоящему. Не буду скрывать — я не понимаю, чем ты заслужил эту любовь, но моё слово уже не имеет веса. Он предан тебе и будет рядом несмотря ни на что, поэтому… — Хэвон сделал паузу и ткнул пальцем Чанёлю в грудь, испытывая его пристальным взглядом, прежде чем продолжить, — если из-за тебя с его головы упадёт хоть один волосок, клянусь — я живьём тебя похороню. Ты меня услышал? — Я вас понял, господин Бён, — ответил Пак, невольно улыбнувшись уголками губ. Альфа это не оценил. Лишь фыркнул недовольно и начал спускаться со ступенек, неожиданно оборачиваясь где-то на середине. — И передай Бэкхёну, что я приеду на свадьбу. Если он ещё этого хочет, — произнёс Хэвон и возобновил свой шаг, уже вскоре садясь в салон подъехавшей к воротам машины.       Пак дождался, когда автомобиль тронется с места, после чего поспешил вернуться в дом, останавливаясь перед всё ещё молчаливым Минсоком. Нахмурившись, Чанёль спросил: — Где Бэкхён? — Он не выходил из кабинета, господин Пак, — ответил Ким с видной неуверенностью, но добавлять ничего не стал. Альфа двинулся к названной комнате, распахивая дверь без стука, и тут же встретил взгляд, полный замешательства.       Бэкхён стоял возле одного из диванов, комкая в пальцах уже порядком истерзанную салфетку, и смотрел на мужа, не закрывая покрасневших глаз. Чанёль сжал губы в тонкую полоску и молча раскрыл объятья, заключая подошедшего омегу в кольцо из своих рук. Поцеловав каштановую макушку, Пак начал раскачиваться вместе с супругом из стороны в сторону, словно укачивая в своих объятьях, и лишь после этого начал слышать дыхание наконец успокоившегося Бэкхёна.

2018 год. Август. Чанёлю 35 лет

      Стоило разговорам в столовой стихнуть, как Хэвон остановился, сцепив руки за спиной. Пак подходить не спешил. Альфа по-прежнему стоял в паре метров от мужчины и не намеревался оправдывать своё поведение. — Если вы решили упрекнуть меня с глазу на глаз, то не нужно, — озвучил Чанёль свои мысли и не дрогнул, когда Бён развернулся к нему лицом. — Я не считаю, что сделал что-то неправильно. — И я с тобой согласен, — ответил Бён, и Пак до последнего искал в его словах подвох. — Я хотел поговорить не об этом, — продолжил Хэвон, глядя будто бы сквозь Чанёля. — Увези Бэкхёна домой. — Выгоняете нас? — Пак вскинул брови. Раздражение из-за реплик Хвана всё ещё томилось в груди, отчего подобные неожиданности это чувство только подпитывали. — Не переиначивай мои слова, парень, — предупредил Бён с нотками рыка в голосе, но уже вскоре вернулся к прежнему спокойному тону. — Мой брат не единственный в этой семье, кого Бэкхён не устраивает во всех отношениях, поэтому увези его. Дома ему будет спокойнее, а эти… — Хэвон поморщился, глянув в сторону столовой, — наконец угомонятся. Я же могу тебя об этом попросить? — На самом деле, у меня сегодня уже были такие мысли, — ответил Чанёль, вспоминая состояние омеги по пути сюда. — Я увезу его домой, господин Бён. — И ещё одна просьба, — заговорил вновь альфа, поколебавшись пару секунд. — Если Бэкхён всё воспринял близко к сердцу… — Об этом можете не переживать, — перебил его Пак, расправляя плечи. — Я всегда рядом с ним. — Хорошо… Хорошо, — повторил Хэвон как-то отчуждённо, прежде чем разговоры в столовой вдруг стали на несколько тонов выше.