Глухая музыка.

      Мне удалось заснуть ближе к утру, хотя особо не различал уже день и ночь. Все просто смешалось. Руки болели не переставая. Находиться в таком положении было ужасно неудобно. Прошло несколько дней. Нас периодически осматривали, давали воду, какой-то хлеб. Меня поражало то, что никто из детей не вопил и не вырывался. Все вели себя спокойно и непринужденно, как будто так и должно быть. Или возможно они понимали, что в глухом лесу их никто не услышит, или их просто запугали. Об этом я мог только догадываться. В голове меня сейчас даже беспокоило не это, а то, как там моя мама. Она очень эмоциональна. Даже представить не могу, как сильно она беспокоится. Еще никогда мне не было так страшно. Прикрепленный к батарее я просто сидел и плакал. Тихо, безмолвно, но плакал. Прошло еще какое-то время и по громким голосам, исходивших от похитителей за стенами, я понял, что сегодня уже 31 декабря. Новый год. Как славно встретить его вот так.       Громкие шаги заставили меня поднять голову от истощенной дремоты. Некоторые из детей подняли глаза на вход в нашу комнату. Зашел мужчина с девочкой. Но, как странно. Она держала его за руку и совершенно не сопротивлялась. По глазам остальных детей я понял, что они находятся в таком же шоке, как и я. Мужчина элегантно подвел ее к батарее и, мило улыбнувшись, сказал, чтобы она присаживалась. Она тихо повиновалась. Что же вот и будем знакомы. Девочка ничего не сказала ему, а только смотрела не переставая. Он прикрепил ее маленькую ручку наручниками и ,сказав "молодец, принцесска", удалился из комнаты. Рот он ей не завязал, как остальным. Чем она была лучше? Или просто ленты не хватило на нас всех?       Она повернулась ко мне лицом.       -Привет,-милейший голос.       Я не хотел общаться, да и в принципе не мог. Погруженный в себя я так и уснул.       Новый день. Мы до сих пор здесь. Каждый раз просыпаясь, надеюсь, что всего это был лишь сон, но нет. Каждый день меня убеждают в том, что это не так. Я поднял голову, она ещё была рядом. Спящая, невинная. Она не отличалась ничем от других, но что-то всё-таки было. Белокурые локоны, небесного цвета куртка и маленькие сапожки. Ничего примечательного, но все же. В темноте невозможно было разглядеть глаз. С нетерпением жду ее пробуждения, чтобы взглянуть в них.       Прошло несколько часов. В комнату зашёл мужчина-«охранник садика». Он подошёл к одной из пар и отстегнул девочку. Взял ее за руку и вывел из комнаты. Я заметил, как все дети напряглись и смотрели на оставшегося мальчика. Все понимали, что «игра» началась. Каждый из них теперь может попасться и проиграть. Насколько будет значителен проигрыш - никто не знает, а ведь он будет. А моя соседка до сих пор спала. Соня.       Через минут десять мужчина снова вернулся к нам. Подошёл к оставшемуся мальчику, отстегнул и так же увёл, как девочку. Резкий вопль. Девичий вопль. Настолько неожиданный и громкий, что мое сердце так и колотилось от страха. Все насторожились и замешкались. Соседка проснулась. Не уж то. Все только могли догадываться, что же там с ними делают. Крик мальчика мы так и не услышали. С каждой минутой страх усиливался. Что они делают? Сделают ли это же с остальными сегодня? Терпеть было невыносимо. Выступили слезы. Но... Непоколебимость девочки рядом меня так же пугала. Она все слышала, видела реакцию остальных. Единственное, что она сделала - это огляделась и вновь приникла к батарее, как ни в чем не бывало. Она была сильнее меня. Тихо, без эмоций, ожидание того, чего не миновать. Все это понимали, но понимала ли она? Живя, где-то глубоко в своём мире, никто не задумывается о других мирах, живущих вокруг. Залезть в голову человека невозможно, в то же время, как и ему выбраться из нее.