Приключения идиотов и попытка революции.

      День юного оруженосца не задался с самого начала. После подколов Ворона страшно хотелось утереть ему нос, что вылилось в желание доказать свое охотничье мастерство. Нет бы как приличный речной кот поймать пару рыбин в озере, так нет же, за добычей на дерево полез. Даже не полез. Взлетел! На самый верх! За дроздом! Только дрозд улетел, а Пестролап остался, ибо стоило ему взглянуть вниз, как голова закружилась, лапы подкосились. И грохнулся бы он со злосчастной березы, если не ударившая в голову мысль, что падение с такой высоты превратит его в гальку – плоскую-плоскую.       Пестролап себя ненавидел. Из всех котов племени в такую дурацкую ситуацию попасть мог только Тихий. Да, он единственный бы поддержал его, но не поддержит. Уже больше никогда. Пусть солнце греет твою спину, а рыба сама прыгает в лапы. Пестролап тихо скорбел по павшему товарищу. Сильный ветер немного мешал этому процессу, но котик остервенело вцепился в ветку когтями, истинно изображая из себя булыжник, который ни одному вихрю сдуть не под силу. В голове ехидно скреблась мысль, что булыжником он тут и останется, потому что слезть с дерева было задачей невыполнимой. Пестролап ругал себя последними словами – у любой форели ума больше! Очередной порыв ветра резко крутанул мировосприятие речного оруженосца, и «булыжник» едва не улетел вниз. Намертво вцепившись передними лапами в ветку, Пестролап каким-то чудом подтянулся и практически закопался в древесину. Территория речного племени не могла похвастать дремучими лесами, но пара рощ имелась. Но даже не в роще. Нет. Юный оруженосец собирался провести остаток своего, несомненно, жалкого существования на одиноко стоящей березе на берегу ручья. Сколько Пестролап просидел так – он не имел понятия. Сидел, зажмурившись, и молил Звездное племя послать ему кого-нибудь на помощь. Но у Звездного племени всегда было оригинальное чувство юмора. — А вот и вы, постигаете охотничью науку? Как там говорилось…Чтобы поймать белку, думай как белка. Хотя это скорее про наших грозовых товарищей. Я, конечно, поддерживаю ваши стремления, но сейчас спускайтесь. Вы мне нужны.        Ну, естественно это был Ворон. Кто же еще? Звездное племя, за что! Мало того что Пестролап вынужден ходить у Ворона в оруженосцах, так это темное отродье над ним еще насмехается! Пестролап заставил себя посмотреть на наставника. Глаза цвета ночного неба смотрели серьезно. Кажется, до него дошло, что дело тут не в белках. — Небесные предки! И это мой оруженосец? Если вы не можете слезть с дерева, то зачем на него забрались?       Пестролап молчал. Оправдываться он не собирался. — Отвечайте! Оправдываться пришлось. — Я не подумал. — Он не подумал! Небесные предки, это у вас семейное?       Стало больно. До слез в глазах. — Как. Вы. Смеете. — Прошипел Пестролап. Если бы только он стоял на земле! Он бы бросился на глашатая и никакой воинский закон не остановил бы его. Он бы ответил! Отец погиб по его вине, а он насмехается?! — Я смею все, мой дорогой ученик. Когда научитесь думать своей красивой головой и прилично охотиться и сражаться, тогда и вы будете сметь. — Настолько, чтобы полагать, будто воинский мне не писан? — Вот вы уже и огрызаетесь, значит вам уже и не страшно вовсе. Спускайтесь, — Ворон нахмурил брови. Он не собирался повторять дважды, развернулся и начал прикидывать, куда ставить лапу. — Это вы должны были погибнуть, а не он!       Глашатай обернулся. Глаза оруженосца горели праведным гневом. — Разумеется. Но выжил я. И если вы полагаете, что я намерен потратить сохраненную такой ценой жизнь впустую, вы ошибаетесь.        Пестролап недобро оскалился. — Конечно, вы же блистательный Ворон! Надежда всего нашего племени! Будьте так добры, не умирайте пока. Я сам вас оправлю к предкам. Нет, простите, в сумрачный лес.       Сейчас полыхнули глаза самого Ворона. — Ну, хватит! Или вы спускаетесь сами, или вас спускаю я! Даю три удара сердца.       Воинственный настрой как-то сразу пропал. Пестролапа охватила паника, а черный кот приближался с неумолимостью грозовой тучи. Оруженосец успел только пискнуть, но Ворон уже сомкнул челюсти на его загривке. Пестролап всеми лапами вцепился в ветку – скорее он превратится в добычу для ворон, чем позволит Ворону спасти себя таким позорным образом. Но глашатай сделал рывок, и Пестролап полетел. «Бульк» возвестил Ворону о том, что он все рассчитал правильно, и юный котик в гальку не превратился, и при экстренном спуске не пострадал. Или пострадал не сильно.       Мокрый, злой, измученный Пестролап вернулся в лагерь. Лапы принесли его в палатку королев. Почему? Он и сам не знал. Сейчас потайное гнездышко в кустах ежевики пустовало. Это было очень кстати, настроение было хуже некуда. Очень хотелось спрятаться от всего мира и выплакать все наболевшее, или хотя бы немного прийти в себя. Звездное племя услышало так и непроизнесенное желание: в палатку не заходил никто. Однако сил злиться на Ворона не было, толком вылизаться и привести себя в порядок не вышло, обессиленный Пестролап сам не заметил, как заснул. Разбудили юного оруженосца тычком в нос. В светло-сером пятне с желтыми и вдумчивыми глазами Пестролап признал Дождика. — Ты еще долго будешь тут спать, — спросил котенок напрямую.       Хотя котенком его можно было назвать очень условно. Через пару рассветов, но до следующего полнолуния точно, он должен был стать полноправным оруженосцем. Но пока им не был, в отличие от Пестролапа, что служило камнем преткновения в их отношениях. Впрочем, только одним из многих. — Хватит спать, освобождай нашу палатку.       Пестролап несколько ударов сердца усиленно соображал, где он и что происходит. Потянувшись и сбросив с себя дрему, он собрался покинуть ежевичное убежище, но Дождик выдал фразу, радикально изменившие планы оруженосца: — Ворон не может вечно держать нас на улице. — Что?! — Пестролап присел от удивления. — Мы гуляли с Лисохвосткой, она показывала нам территорию. Когда вернулись, увидели глашатая, выходящего из палатки. Он просил не заходить в палатку какое-то время, так что нас приютили старейшины и Нарцисс, — Дождик рассказывал все это спокойно и равнодушно, не обращая внимания, на вытягивающую морду оруженосца и на его огромные, с целую Луну размером, глаза. — Но пора и честь знать, — не удержался и фыркнул котенок. — Ага, — растерянно промяукал Пестпролап. — Уже ухожу.       Он чувствовал, как волна стыда накрывает его. Подумать только, этот ненормальный Ворон дал ему здесь поспать, взял на себя неудобства связанные с этим. Однако чем больше оруженосец думал об этом, тем яснее ему представлялось истинное положение вещей: глашатай в очередной раз над ним издевается. — Ненавижу его, — прошипел Пестролап себе под нос. — Ох, вы посмотрите на него! Просто несчастная кошечка, — с нескрываемой издевкой произнёс Дождик, — наставник заботится о нем, а он такой гордый и независимый, что принять помощь для него оскорбление. Только вот громкие слова, да тихий голосок. — Ничего он обо мне не заботится! Только издевается. И оставил меня спать в этой палатке он специально, чтобы показать, будто, я еще несмышленый котенок, у которого нос не дорос, чтобы оруженосцем стать.        Дождик хмыкнул. Невысказанный вопрос: "Тогда какая блоха тебе под хвост попала, и ты пришел в палатку котят и королев?" повис в воздухе. — Да ухожу я уже, — протянул оруженосец. Поднялся. Потянулся. Сел и внимательно посмотрел на Дождика. — Я просто так скучаю по нему. Он был для меня примером. Больше всего на свете я мечтал, что папа будет моим наставником. "Ну все, теперь он отсюда до новолуния не уйдет," — с досадой подумал котенок. — Ты странный, — ответил Дождик, — все нормальные котята, хотят попасть к Ворону. — Этот ваш Ворон, — начал передразниваться Пестролап, — такой идеальный, что светится, и рыба сама прыгает ему в лапы, а враги от одного его грозного вида чувств лишаются. — Замолчи, рыбоголовый!       Такого оскорбления своего кумира Дожик снести не мог и набросился на Пестролапа. Началась самая грандиозная потасовка, которую видели колючие стены детской. — Если Ворон тебе так нравится, то забирай, а мне отца верни! — кричал Пестролап, отпихивая Дожика передними лапами и пиная его в живот задними. — И заберу! И, вообще, молчи про отца, моего, Двуногие забрали! — верещал котенок, изо всех сил вытягивая шею и стараясь укусить врага за ухо. — Да как ты смеешь так говорить! У меня ни папы, ни мамы, один только Ворон, и того ненавижу, убийца отца! Ааай!       Дождик добрался до уха. — Ученик самого Ворона, а не можешь даже котенка завалить, — торжествующе вопил он сквозь сжатые зубы и стуча лапой по макушке Пестпролапа. — Да не хотелось силы на такую мелюзгу тратить, но ты напросился, рыбьи твои потроха!       С воинственным мявом Пестпролап сбросил с себя Дождика и тут же бросился на него. Коты сцепились и начали кататься по палатке, грозя развалить её, но не обращали на это внимания. — И запомни это как следует! — победно сказал Пестролап. Он сидел на котенке и нарочито медленно умывался. — А ну слезь с меня, толстая задница, — поверженный Дождик тяжело дышал и слабо пытался вырваться. — Проигравшие сдаются на милость победителя. — Это вы так о юном котенке? Похвально, сразу виден дух воителя, — Ворон заглянул в палатку, одаривая каждого насмешливо-равнодушным взглядом. — Выходите уже. Оба. Все племя собралось посмотреть на котов, чей мяв разносился по всему лагерю, если не по всей территории племени. Может даже наши соседи услышали.       Пестролап и Дождик, синхронно прижались друг к другу и отошли в самый дальний угол палатки. Оба таращились на глашатая огромными испуганными глазами. Пестролап прикидывал, можно ли прорыть из палатки тоннель в другое племя. Подойдет любое. — А нет, нам и тут хорошо, — тоненьким голосом пробормотал Дождик. — А ну живо выходите по своей воле или я вытащу вас за загривок как нашкодивших котят, которыми вы и являетесь.       Пристыженные проказники понуро поплелись на выход. Весь лагерь смотрел на них. Кто-то с любопытством, кто-то с осуждением, кого-то все это забавляло. Лиховезд как предводитель вышел вперед, ему предстояло отреагировать первым. Пушистый белый кот улыбался, он как раз относился к последней группе. — Ну подрались дети, и подрались, что в этом такого. Излишки воинского духа. И раз уж такое дело, думаю, можно Дождика и в оруженосцы посвятить, чтобы стремление защи... — О предводитель, как вы можете так говорить! — вперед вышла Лисохвостка, как воплощение обиды и разочарования, хрупкая и уязвимая как первые весенние цветы. — Поощрять такое поведение! Дети, вы же соплеменники, вы должны защищать друг друга, почему вы подрались? И где? В палатке, которая является домом для слабейших и самых уязвимых членов нашего племени. О, Звездное племя, как же вы могли.       От стыда хотелось провалиться сквозь землю. И Дождик, и Пестпролап не могли даже глаза поднять, но каждой своей шерстинкой они чувствовали осуждение своего племени. Из-за спины королевы раздались голоса. — Что, Дождик, такой умный вечно, а с оруженосцем в нашей палатке подрался? — Еще небось проиграл ему. Так тебе и надо, зануда! — Дети! — Лисохвостка умудрилась стать еще более расстроенной и уязвленной. Котят накрыла волна стыда. — Знаешь, — шепнул Дождик Пестролапу, — ты конечно, не подарок, но лучше уж ты. Эти Розочка с Олененком меня доконают, совершенно невыносимые дети.        Пестпролап тяжело вздохнул. Солнце стояло высоко. Когда этот кошмарный день уже кончится?