Октябрь и Апрель.

Ночь, тишина, за окном давно уже стоит луна и озирает все своим взглядом. Сверчки вовсю играют свои песни, а светлячки танцуют в тишине ночи. Все так спокойно. Из дальнего окошка особняка льется свет и звучат приглушенные голоса сына и матери. Она рассказывает ему сказку, поглаживая по головке. Мальчик же или улыбается, или хмурит бровки. Из — под одеяла видно только его слегка курносый нос, светло — голубые глаза, как небо в ясный день, и светло — каштановые волосы, которые хоть и были коротко подстрижены, но рука женщины могла легко перебирать их словно шелковые нити. — Мама, а плинц всегда спасает плинцессу? Дама лет тридцати издала легкий смешок и, отложив книгу, произнесла мягким голосом: — Да, милый, всегда. Мальчик, потупив взгляд, задал еще один вопрос. — Мамочка, а если плинцесса устанет ждать? Или ее съест длакон? Плямо на лету съест! Женщина, убрав прядь темно — каштановых, скорее бронзовых волос за ухо и посмотрев за окно, сказала: — Нет, милый. Принц успеет, и принцесса знает это. Они же любят друг друга. А дракон не кушает на лету. Вот ты же, например, суп в детском садике кушать не будешь, когда бегаешь, верно? Мальчик призадумался и улыбнулся в знак согласия. — Мам.…А зачем мне снится тот палень? Ведь он не один лаз мне плиснился. У него длинные волосы и такие ялкие зеленые глаза, плямо как у кота! Мать тяжело вздохнула и что-то произнесла шепотом. — Эрик, уже поздно, и я говорила тебе. Просто это твой человек, родной, близкий. Вскоре ты встретишь его, не бойся. Он не обидит тебя. Поцеловав сына в носик, мать выключила ночник и вышла из комнаты. Голубоглазый мальчишка вскоре провалился в мир Морфея. На его лице была такая блаженная улыбка, что не трудно было догадаться, что ему снится нечто хорошее. 18 мая 2004 год 7:30 Мальчик четырех-пяти лет бежит по сочной траве, которая переливается от солнца, крича что-то непонятное или напевая песенки. Не заметив камень, он спотыкается и падает. Вскоре стали слышны взволнованные крики девочки лет десяти. — Глупый, что я тебе говорила? Смотри под ноги! Сильно ударился? Помахав головой, девочка подняла светловолосого мальчишку за подмышки и, отряхнув, взглянула на своего брата светло — серыми глазами. — Пойдем? Мне в школу, а тебе в садик. Я тебя в первый раз свожу сама! Ты только маме не говори, что упал хорошо? Девочка поднялась и отряхнула свое нежно — голубое платье, и, поправив высоких хвост из копны бронзовых волос, как у матери, взяла брата за руку. -Только если ты мне купишь моложеное. Мальчик слегка картавил, на что сестра вечно улыбалась. Она не была строгой, но и ласку не показывала, хоть и любила своего младшего брата. Махнув в знак согласия, она довела братика до детского садика, а сама же отправилась в свою школу. 8:05 Мальчишка зашел в зал, где раздеваются все дети с родителями. К нему подошла няня. — Привет, солнышко, а где твои родители? Ты что, пришел один? Улыбнувшись, мальчишка посмотрел на няню и помахал головой, отрицая это. — Нет, что вы! Плосто сестленка вылосла. А еще она опаздывала. Нянечка улыбнулась и, потрепав за щечку ребенка, рассмеялась. — Такой маленький, а настолько смышленый. Ты чудо. Эти слова согревали его душу, он улыбнулся и, обняв женщину, произнес настолько тихо, чтобы услышала только она. — Вы лучшая… Девушка улыбнулась и, подняв мальчика, отнесла на кухню завтракать. Длинные волосы девушки были заплетены в косу, но даже так они доставали до поясницы. Из-за волос она получила прозвище Рапунцель. Когда все дети поели, она собрала всех позаниматься. Их группа была небольшой: четыре мальчика и две девочки. Анна играла с детьми, но успевала объяснять, что да как. Дети в это время и сами не понимали, что учились. Хотя если бы им сказали прямо, то они бы все кривили свои моськи. Рассмеявшись, Рапунцель не досчитала троих детей. Макса, Эллис и Эрика. Девушка, пройдя на кухню, попросила сменить ее и вышла во двор. Ее взору открылась картина, где Эрик стоял окруженный детьми не только из своей группы, но и из другой. Девушка подбежала к ним. Все сразу же замялись и посмотрели на воспитательницу. — Что вы творите? Он один, а вас десять. Это подло, между прочим! Что он вам сделал? Девушка была в ярости. Она часто видела, как его задирают, но настолько прямое презрение увидела впервые, а ведь они еще дети.…Что будет дальше? Спустя минут тридцать няня с Эриком стояли в медпункте. Мальчик молча сидел и смотрел в пол. Он не плакал, он не дрожал, будто бы он был готов к этому. Тишину разрезал тихий детский голос. — Лапунцель, не лугай их. Они мне ничего не успели сделать. Девушка присела на корточки перед мальчиком и провела рукой по его щеке. Ребенок, подняв свой взор, посмотрел в ее глаза и хотел было что-то сказать, но его нагло перебили. — За что? За что они так тебя? Что ты им сделал? Ведь дети так просто не могут столпиться. Мальчик посмотрел в ее глаза и слегка рассмеялся. — Люди всегда собилаются толпами, если не могут одни ответить. Я сказал, что они все толпа без своего мнения. Няню передернуло от этого. Она просто не верила, что перед ней ребенок пяти лет. Дети его возраста еще не могут излагать такие серьезные мысли. — Не плачь, все хорошо. Девушка и сама не поняла, как стала плакать. Ребенок убрал слезки с ее щек и улыбнулся своей улыбкой до ушей. Девушка улыбнулась в ответ, и они вместе с ней вышли в зал. Сегодняшний инцидент остался в секрете. Но до родителей она все равно донесет. Ее все так же била дрожь, хоть она и не подавала виду. День закончила так же быстро, как и утро. Мальчишка уже забыл тот инцидент, но все равно как всегда держался немного дальше от остальных детей. Он разговаривал с ними, играл, но не так как другие. POV Эрик. Все такие слабые, они боятся что-либо возразить, а ведь я был прав. Няне до сих пор страшно. А они смотрят с презрением. Может, я накручиваю себя? Может, их взгляд всегда был такой, и это просто обычный взгляд? Почему нас никто не воспринимает всерьез? Подойдя к окну, я смотрел, как по стеклу стали катиться капли дождя. Серость заполонила все небо. Дождь уже начал медленно капать, оставляя следы на окнах. Я положил голову на подоконник. Звук столкновения капель и окна так нежно укачивал меня, и вскоре я перестал слышать голоса и детский смех за стеной. Туман. Потерев глаза, оглянулся вокруг. Вскоре туман рассеялся, и я увидел улицу. Было тихо. Я смотрел на людей, что шли мимо меня. Стало так одиноко, даже грустно. Все резко обернулись на меня и смотрели своими пустыми глазами. Один голос стал кричать что — то. Вскоре я смотрел, как все стали что-то говорить. Кто-то кричал, кто-то смеялся и тыкал пальцем. Я слышал оглушающий галдеж, но я ничего не мог разобрать… — Хватит! Я присел на колени и попытался закрыть уши руками, зажмурив глаза, но это совершенно не помогало. Вдалеке я услышал тихий, монотонный, такой родной голос и, открыв заплаканные глаза, встал на ноги, побежав сквозь толпу. Гул все так же стоял в ушах, но я бежал на родной голос, который только я мог расслышать. Слегка вибрирующий голос, он подзывает меня. Говорит, что все будет хорошо, что он рядом. Что все будет хорошо. Что не надо плакать. Он повторяется, но это не раздражает меня. С каждым мгновением гул утихает, а родной голос приближается. Но резко открыв глаза, понял, что этот сон повторился вновь, и я вновь не увидел обладателя этого голоса. Из раздумий меня вывела Рапунцель, которая улыбается мне и слегка трясет за плечо, пытаясь разбудить. Она улыбалась и смотрела на меня. Гул еще стоял в голове, а голос пропал. Я же почти увидел его… — Ты проснулся? Замечательно. За тобой пришла сестра с подарком. Поднявшись на ноги, я обнял Рапунцель и выбежал в холл, где сидела Белла. — Сестла, сестла! Девочка нежно улыбнулась мне и подала мою курточку. Я стал смотреть, что она прячет за спиной, но она так хитро улыбалась и вертелась, что сделать это было почти невозможно. Pov Изабелла. Идя между улицами, я ждала, пока часы не покажут мне пять часов вечера. Улицы базара, на которые меня уже спокойно отправляют, казался мне всегда таким большим, пока я не прошла его полностью и не поняла насколько он маленький. Остановившись, я услышала прекрасный звук скрипки и, идя на нежную мелодию, вышла к магазину музыкальных инструментов. Там играл мальчик одного со мной возраста. Его глаза были закрыты, а его пальцы творили просто чудеса. Мелодия чем-то напоминала Бетховена. -Ты долго еще пялиться на меня будешь? Промолчав в ответ на такое хамство, я зашла в магазин. Присмотрев одну скрипку, вспоминала брата. Я вспомнила, как нежно он трогал инструмент отца, и с каким восхищением слушал его. Скрипка была цвета слоновой кости, струны были очень тонкими, но такими натянутыми, что даже такая как я поняла, что это очень качественный инструмент. Скоро как раз день рождения брата. Я же не купила ему еще ничего.…Посмотрев цену, я поняла, что это все мои сбережения. И быстро прибежав домой, я взяла деньги. Не остановившись на крики мамы, что там дождь, выбежала обратно. Спустя полчаса я была вновь в магазине, запыхавшаяся, мокрая, но счастливая. Представляя улыбку брата, я побежала в садик. Конец Pov Изабеллы. Девочка и мальчик шли вместе всю дорогу. Голубоглазый ребенок светился от счастья и, не переставая верещать и обнимать сестру, шел, чуть не падая в лужи. — Сестленка, спасибо тебе. Спасибо, спасибо! Это даже лучше, чем моложенное. Тебе не холодно? Ты промокла. Пошли быстрее? Девочка нежно улыбнулась и потрепала брата по голове, прошептав: — Помнишь, как нам играл папа? Он же показывал тебе.…Не хочешь попробовать сыграть? Мальчик лишь еще ярче засветился, но помахал головой в знак несогласия, покраснев. Видимо из-за смущения ответил: — Я поплошу папу научить меня. А потом я устлою концерт специально для тебя, Белла! А сейчас домой, а то ты заболеешь. И надо папе показать!