сентябрь
5 января 2018 г., 17:18
Известие о смерти Джехвана Джин принимает спокойно.
Известие о том, что Намджун пропадает куда-то без вести в начале сентября, рушит все его остатки самообладания как жалкий карточный домик.
***
Окно снова открыто настежь, но от этого нет никакого толку, потому что жаркий, знойный август в этом году кажется по-настоящему ужасающим. В голове мелькает мысль о том, что неплохо было бы сменить перепачканные простыни, но когда не остается никаких сил, и хочется наконец закрыть глаза и уснуть, мысль эта отодвигается на самый дальний план. Устроившись на широкой груди альфы, спрятавшись в крепких объятиях с головой, Джин чувствует себя в безопасности. Пускай им обоим жарко, двигаться, нарушая подобное состояние, не хотелось. Это было бы настоящим кощунством. Размеренное дыхание Намджуна убаюкивает его, но через какое-то время он слышит его громкий голос, разрывающий столь уютную тишину в спальне: — Могу я спросить тебя кое о чем? Омега молчит какое-то время, не открывая глаз, и только потом бормочет что-то вроде «угх», что можно расценивать как согласие. — Вы ведь не любили друг друга? Джин усмехается. Сонливость никуда не исчезает, когда он поднимается на кровати, отбросив одеяло в сторону. Слишком жарко. Скоро он действительно начнет скучать по зиме. Вздохнув, Сокджин оборачивается через плечо и отрицательно качает головой. — Любовь — это эмоция. Она исчезает со временем. И какой вообще смысл говорить об этом, если ее изначально и не было? Намджун кажется растерянным, но Джин продолжает: — Но он отец моего ребенка. После рождения Хеджона что-то изменилось, знаешь. Мне, как и ему, не хватает его. Наверное, мы были близки к чему-то, но — — Ты говоришь о чем-то большем? — Именно. Но это совершенно другое чувство. Хотя такое же крепкое. Он сонно моргает и падает на примятые подушки, вытаскивая из одной длинное перышко, разглядывая его несколько секунд. — Лучше тебе не говорить этого, — неожиданно произносит омега, замечая, что Намджун собирается что-то сказать, определенно, возражая ему. — Чего? Джин переворачивается на живот, обнимая подушку двумя руками. — Ты знаешь.***
Но он появляется буквально из ниоткуда с длинной царапиной, рассекающей щеку, и устало смотрит на него, держа в руках очередной пухлый конверт, содержимое которого нагоняет на него панику. Джин не думал, что это случится так быстро. Что это вообще действительно случится. Тэхен выглядит недовольным, собирая все самое необходимое — «безо всякой ерунды, Тэхен, ты найдешь еще кучу других красивых открыток!» — в чемодан, пока Чимин носится по дому, не зная, за что взяться. Но его вещей было гораздо меньше, по сравнению с «приданным» Тэхена, так что с ним не возникает никаких проблем. Хеджон не выпускает из рук бутылочку, пока вокруг него творится настоящий хаос. Малыш начинает плакать, когда они покидают пределы дома, направляясь к машине, за рулем которой сидел хмурый мужчина в странном головном уборе. Джин его понимает. Ему тоже было бы страшно, если бы его куда-то поволокли, ничего не сказав и ничего не объяснив. И, конечно, Хеджон его чувствует: его страх, его переживания. От этого никуда не деться. Так что его попытки успокоить особенно не задаются. Намджун придерживает его за поясницу, пока Джин забирается в машину с сыном на руках, а водитель заталкивает огромный чемодан Тэхена, который тот потом потащит сам, и его предупреждали, в небольшое багажное отделение. Чимин чуть было не спотыкается о корень старого дуба, а Тэхен почему-то начинает плакать. Иисусе. Помимо Хеджона на нем еще двое самых настоящих детей. Дороги здесь отвратительные. Их трясет большую часть поездки. Хеджона чуть было не начинает тошнить. До перрона с чемоданом Тэхену помогает Намджун. Чимин посмеивается над ним и с любопытством рассматривает проходящих мимо людей, до безумия спешащих и опаздывающих куда-то. У Сокджина подкашиваются колени, но это ничего. Он будет в порядке. Точно. В его сумке только тот самый конверт, внутри которого билеты и удостоверения их личности, другие, такие, которые работают за пределами их общины, некоторые сбережения, совсем немного сменных вещей для Хеджона и письма. Только Тэхену в голову пришла отличная идея тащить с собой практически все, но у них банально не было времени на то, чтобы возразить ему. Тэхен с Чимином устало садятся на его чемодан, когда все останавливаются около красного вагона, рядом с дверьми которого стоит строгий пожилой альфа в темной униформе. В его руках печать, а на плечах легкий плащ-дождевик. Небо над их головами хмурится, тучи сгущаются, и становится холоднее. Намджун разговаривает с ним первым, и тот недоверчиво поглядывает в их сторону. Их причина выезда должна была быть очень серьезной, раз ему удалось добыть для них билеты. Но это все необходимо было повторить и для ответственного проверяющего, который мог попросту и не поверить им. Только, очевидно, у альфы самого высокого ранга получается быть особенно учтивым и убедительным. Намджун подзывает Тэхена и Чимина подойти к ним, и проверяющий все еще недоверчиво смотрит на них, но все-таки ставит печати на их запястьях. Джин подходит к ним следующим, и альфа помогает ему закатать рукав белой рубашки, обнажая светлую кожу. Они договаривались об этом, и омега был к этому готов. Но тогда, почти год назад эта идея не казалось такой абсурдной, как сейчас, когда она наконец пришла в действие. Альфа предложил ему возможность стать наконец свободным, не прося взамен ничего, и разве он мог ему отказать? Только тогда Джин не думал, что будет так паршиво. Будто бы все их жалкие пожитки радости и счастья в одну секунду испарились куда-то, уйдя своей дорогой. Он пообещал ему это и сдержал свое слово, не требуя совершенно ничего. Сокджин благодарен ему за все. И это чувство не передать словами, как бы ему ни хотелось. — Не сжигай мои письма, — негромко говорит Намджун, когда у них в запасе остается несколько минут до отправления. — Ты только шли мне их, обещаешь? — почему-то его голос дрожит, и Джин радуется тому, что Тэхен осторожно забирает у него Хеджона, забираясь внутрь поезда вслед за Чимином. Намджун кивает и перехватывает его ладонь, крепко сжимая ее в своей руке. — Может быть, когда-нибудь в следующей жизни все и получится. Уж точно не в этой. Джин обреченно смотрит на него. — Потому что в этой судьба нам так отчаянно не благоволит? Альфа удивленно вскидывает голову. — Ты их читал? — едва слышно. — Я не мог не читать их. Толпа на перроне начинает еще более оживленно шуметь, и проверяющий, снова возникший рядом, грубо толкает Джина в сторону ступенек вагона. Намджун выпускает его руку, и омега поднимается ко входу внутрь. — Что вы делаете? — возмущается проверяющий, когда тот делает пару быстрых шагов вслед за ним и, встав на первую ступеньку, протягивается к Сокджину, обхватывая его лицо руками. Перед тем, как мужчина расталкивает их, альфа успевает поцеловать его так отчаянно и с такой надеждой, как целуют в последний раз. Джин смаргивает слезы, махнув ему рукой напоследок, и проходит вглубь тускло освещенного вагона, где на одном из мест сидит Тэхен, показывая Хеджону язык в надежде хоть немного развеселить племянника. По крайней мере, известие о смерти Намджуна он бы уже не принял. Альфа спасает его вовремя.***
Писем он не получает, но, возможно, в следующей жизни?
