Радужная звезда

      Мерседес шла по коридору, прижимая к груди учебники. Она смущённо улыбалась и смотрела на всё вокруг счастливым, восторженным взглядом. Увидев возле шкафчика друга, девушка быстро схватила его за рукав синего пиджака и отвела чуть в сторонку. Оглядевшись, чтобы не допустить лишних ушей вокруг, она быстро показала ему письмо, которое так бережно прижимала к груди, пряча его за учебниками.       — Это признание?! — Курт восторженно принял письмо. Он поднёс листик к носу, а после довольно кивнул. — Gerlen. Он знает толк. А что пишет? — парень быстро развернул и пробежался глазами по строкам. Его улыбка стала шире. — И от кого эта прелесть?       — Не знаю, — зашептала Джонс.       — Значит, тайный поклонник? — Хаммел хитро прищурился. — Думаю, после таких страстных слов, он даст о себе знать.       — Очень на это надеюсь. Я так волнуюсь, — созналась подруга. Она забрала письмо и заботливо убрала его между страницами учебника по испанскому.       — Не переживай раньше времени, — Курт дружески погладил её по плечу. — К тому же пока он не решился, ты можешь успеть подготовиться встретить его со всем лоском, подобно королеве.       Мерседес смущённо улыбнулась. Тревога, которая одолевала её с момента обнаружения письма, слегка улеглась. Так было всегда, когда её успокаивал Курт. Парень умел лучше других подобрать слова, которые ей так нужны. И сейчас он её вновь обнадёжил.       — Да, ты прав, — решила она, полностью успокаиваясь. — Ты готов к сегодняшней репетиции?       — А как ты думаешь? — он махнул руками на свой наряд, разводя руки. — Всегда готов. — Отлично.       Школа МакКинли начинала очередной будничный день. Вновь толпы школьников в коридоре. Мелькали красные формы и короткие юбки чирлидерш из группы поддержки. Можно было увидеть и участников различных клубов, в том числе и Хора.       Мерседес, идя близко к Курту, кивнула, приветствуя Тину и Арти, которого катила азиатка. В кругу друзей охватившее её ранее беспокойство исчезло совсем. Но она не могла удержаться от того, чтобы не окидывать школьников задумчивым взглядом, словно пыталась узнать, кто из них мог оставить письмо с признанием, закинув его её шкафчик. Но лиц было слишком много, чтобы суметь проследить за кем-то одним, кто смотрел бы на неё заинтересованно. Она со вздохом отбросила это занятие.       Курт прав. Этот кто-то обязательно даст ей знать потом. Ведь хватило же у него силы на признание, пусть и анонимное.       Мерседес любила хор. По многим причинам. Здесь она нашла друзей. Здесь она могла заниматься любимым дело. Под конец, здесь всегда было весело, шумно. Иногда происходящее напоминало ей реалити-шоу. Есть некий туманный главный приз, и все ради него соревнуются в пении. И как в любом подобном шоу были свои интриги и козни. Например, беременность Куин. Были даже грустные истории. Девушка со стыдом вспоминала, как разбила стекло машины Курта.       Мерседес неловко посмотрела на друга. Хаммел стоял возле пианино, собираясь начать распевку. Поймав взгляд подруги, он удивлённо приподнял бровь. Но Джонс только помотала головой. За инцидент ей было жгуче стыдно до сих пор.       Но было нечто, что обязательно в таких клубах раздражало. Мерседес с неприязнью уставилась на Рейчел, которая ругалась с мистером Шустером из-за того, что соло получила Тина, а не она.       — Надоевшая картинка, правда? — подошёл к ней Курт и кивнул в сторону главной «звезды».       — Но, увы, постоянная, — девушка кисло поджала губы. Сольные партии Рейчел забирала себе с воем, с боем, со слезливыми мольбами и наглыми заявлениями о своей бесконечной одарённости. — Жаль, что ты тогда проиграл ей.       — Надеюсь, у меня ещё будет случай показать ей её место, — натянуто улыбнулся Курт, вновь смотря Берри. — Тем более в плане стиля они никогда не сможет сравниться со мной.       — Твоя правда, — Джонс повеселела. Она взглянула на друга и удивлённо приподняла бровь, видя, что он смотрит пристально и серьёзно. — Что не так?       — Думаю о твоём тайном поклоннике, — понизив голос, сказал Курт. Мерсдес обеспокоенно стрельнула глазами по сторонам. Но на них никто не обращал внимание.       — Есть идеи, кто это может быть? — шёпотом спросила она. Рукам стало холодно, а тревога упала глыбой льда в желудок, распространяя прохладное покалывание.       — Нет, я просто думаю, — он отвёл взгляд изучая ножку фортепиано, — а не шутка ли это всё?       Холод сменился обжигающим жаром. Горело лицо, горели ладони, каждый палец. И мутило. Мерседес сглотнула, но смогла ответить, только голос дрогнул:       — Шутка? Почему ты так думаешь? Считаешь, что не могу никому не понравиться? — она чувствовала болезненную обиду, но не могла понять, что причиняет ещё сильную боль: осознание того, что этой действительно может быть чьим-то злым приколом или что она не может быть объектом страсти и любви.       Курт на мгновенье прикрыл глаза, но потом вновь уставился на ножку, только скулы стали отчётливее выделятся, словно он сжал челюсти.       — Я не думаю, что ты можешь не понравится. Просто… просто… — парень перевёл взгляд на неё — мы ведь… лузеры. И мы в хоровом клубе. Нам не пишут любовные анонимные признания, — светло-голубые глаза смотрели жалостливо. Стало противно.       Мерседес отвернулась. Девушка сжала пальцы в кулак, силясь что-то сказать, оспорить… Но сдалась и разжала руку.       Она вдруг представила себя со стороны. Не так, как обычно думала о себе: сильная, независимая, обворожительная чёрная женщина с потрясающим голосом. А попыталась представить, что видят типичные середняки школы МакКинли: безликую тень на самом дне социальной лестницы.       — Ты прав, — тихо сказала Мерседес. — Наверняка, это просто чей-то тупой прикол.       — Прости, — тёплая, аккуратная ладонь легла на плечо и легонько его сжала. — Вполне возможно, что я ошибаюсь. И я буду только рад, если это так, — улыбка его была тёплой и ободряющей. Мерседес слабо улыбнулась.       — Посмотрим.       Рейчел буравила мистера Шустером взглядом полным невысказанного презрения, а занятие началось.       Джонс постаралась выбросить все мысли и сосредоточиться на занятии. Вокал для неё не просто лёгкое увлечение, а залог её успешного будущего. Отлынивать было нельзя. Под конец она смогла забыть о злополучном признании. На время.       Старшая школа МакКинли в штате Огайо на самом деле ничем не отличалась от ста других таких же школ в этом штате или в другом, да и вообще в Америке. Там были самые разные ученики и учителя, подобно пирожным с различным вкусом. Какие-то были вкусные, а какие-то не очень. Вот Сантана была точно восточной сладостью. Мускусной, сладкой. Которую всегда интересно распробовать.       Она кокетливо вертелась перед парнем из футбольной команды и хитро щурила тёмные глаза, пропускала чёрные пряди между пальцами и откидывала их назад, после чего в воздухе ещё висел какое-то время аромат её шампуня. Что-то цитрусовое.       Мерседес понуро прильнула спиной к шкафчику, опираясь на мыски, и шумно выдохнула, смотря на брошенную кем-то розовую жвачку. Начался новый учебный день, а она уже чувствует себя так, словно её прокрутили с стиральной машине, а потом заставили таскать тысячу коробок с пиццей по всему городу на велосипеде.       — Неудачное утро? — Курт подошёл к своему шкафчику.       — Ага, — понуро кивнула Мерседес. — А у тебя?       — Отец случайно использовал мой мусс для волос вместо пены для бритья. Пришлось обрабатывать порезы, зато теперь он пахнет маслом жожоба и французской розой. Правда, ему совсем не идёт, — он взглянул на неё, неуверенно улыбаясь. Через секунду они оба рассмеялись.       Если бы Мерседес сравнивала Курта с космическими объектами, то он был бы звездой, как солнце. Не такой огромной, но такой же тёплой, согревающей, возле которой млеешь и расслабляешься. Такая добродушная звезда. Радужная.       — Завидую ей, — Меседес кивнула в сторону Сантаны, которая игриво вертела телефон в руках, болтая с парнем. Футболист был полностью околдован ею и давно смотрел предвкушающе восторженными взглядами.       — Тому, что она целый год носит одну и ту же форму, будто иной одежды у неё нет и меняет парней с такой скоростью, что едва успевает запоминать их имена? — пренебрежительно фыркнул парень. — Сомнительные причины для зависти.       — Она популярна.       — Это да, — Курт убрал в шкафчик книги, которые принёс. — Но ничего, — ободряюще погладил он по руке подругу, — когда-нибудь это нас они будут провожать восхищёнными взглядами.       — А если нет? — серьёзно посмотрела на него Мерседес. Этот вопрос иногда мучил её. Что если Сью Сельвестер права, и их не ждёт ничего впереди? Добиться чего-то в жизни уже по себе трудно, а на музыкальном поприще и того труднее. Блат, коррупция, недобросовестные продюсеры, антифанаты.       — Не волнуйся. Тогда они будут все работать на меня, — Курт вздёрнул нос, осмотрев всех презрительно-высокомерным взглядом, но тут же добр улыбнулся и поправил чёлку девушке. — Открою сеть автосервисов и закусочных. Будут одни ходить в масле и в вонючих комбинезонах, а другие в засаленных передниках.       — Это меня устраивает, — Мерседес скрестила руки на груди. Она повернулась к своему шкафчику и открыла его, опасаясь, что потеряла много времени и теперь может опоздать на урок.       Под ноги упал конверт. Девушка задержала дыхание и дрожащими пальцами подняла его.       Совсем простой. Стоит парочку центов в любом супермаркете и всегда лежат стопкой возле самой кассы. Бывают белые, желтые с изображениями местных достопримечательностей. Однажды она видела такие с портретом Сью Сильвестер.       На этом, к счастью, не было изображение тренера команды поддержки. Он был белый. В углу её имя. И всё.       Пальцы окоченели. Она не чувствовала, как касается к бумаге, как отгибает уголок, достаёт тетрадный лист. Раскрывает…       — Курт, — позвала она резко осипшим голосом.       — Да? — он повернулся к ней, столкнулся с искрящимися глазами и увидел письмо в её руках. — Что?!