Радужная звезда

      Это правда! Правда!       Скулы болели — так широко и долго улыбалась Мерседес. Она прочитала письмо три раза. Первый — бегло, не веря, выискивая намёк на то, что это только злая шутка. Второй — подробно, с дико бьющимся сердцем. И только в третий девушка смогла прочитать его полностью, выпивая слова и убеждаясь, что всё не сон.       — Видишь, ты ошибался, — радостно сказала Джонс, протягивая письмо Курту. Парень быстро взял его в руки и, нахмурив брови, пробежался по написанному.       — Это всё ещё может быть шуткой, — неуверенно проговорил он, возвращая письмо.       — Два раза уже не смешно, — она сердито уставилась на друга. Но быстро смягчилась, заметив его потерянный вид. Хаммел смотрел недоверчиво и пораженно, словно прямо у него из-под носа утянули кашемировый свитер, который он собирался купить. Мерседес тепло улыбнулась и погладила край воротника рубашки, который выглядывал из-под бежевого пушистого свитера. — Не волнуйся, всё хорошо. Мне приятно, что ты беспокоишься обо мне, но я не маленькая девочка, и могу постоять за себя. Если это всё чей-то глупый прикол, то ему придётся ответить за это.       — Обещаешь? — Курт выглядел встревоженным. Привычный розоватый румянец уступил бледности.       — Конечно.       Парень неуверенно улыбнулся. Не было похоже, что слова слишком его успокоили, но хотя бы призрачно обнадёжили.       Письмо Мерседес спрятала в сумку, не желая светить им всюду и лишний раз волновать друга. Курт это заметил, но комментировать не стал. Заговорил о чём-то постороннем. О клубе, о том, что он хочет исполнить песню Шакиры, про то, что нужно обновить гардероб и приобрести мусс для волос. Подруга с готовностью поддержала все идеи.       О письме забыли. На время.       Мерседес смотрела на часы, которые висели в кабинете английского. Стрелка шла необыкновенно долго. Девушка нервно барабанила пальцами по столу.       Английский был предпоследним, и Джонс не могла дождаться, когда сможет отсидеть последний и кинуться на автостоянку.       «Сегодня после уроков на автостоянке» — гласили последние строки на обороте письма. Мерседес не сказала об этом Курту, но тот явно догадается, когда подойдёт к ней после уроков с предложением совместного шопинга, который они часто проводили вместе. Перед математикой она не успела найти Хаммела, чтобы придумать причину, по которой ему придётся идти на охоту за аксессуарами одному. Повезло, что сегодня нет репетиций эстрадного хора. Если бы Мерседес пропустила занятие, то Курт сразу бы догадался: Джонс боялась упустить любую мелочь, которая помогла бы становлению её сольной карьеры.       На математике она почти не слышала объяснение про уравнения. Чертила что-то на листочке. Цветочки, звёздочки, кружевные стебли. Иногда она начинала писать какие-то наброски песен. Порой ей хотелось исполнить не просто чей-то мега популярный хит, а что-нибудь особенное, своё.       Письмо в сумке притягивало взгляд подобно магниту. Когда прозвенел звонок, она быстро покидала учебники в сумку и почти выбежала из кабинета. Две минуты, чтобы добежать до шкафчика, открыть и взять всё необходимое, закрыть и скрыться в дверях женского туалета.       Скрываться Мерседес не хотела. Но Курт бы её точно нашёл в кабинете или в вестибюле школы, а так она могла спокойно прождать, привести себя в порядок. Девушка уставилась на своё отражение. Оно было тем же ухоженным, броским и радующим её. Только глаза смотрели тревожнее и обеспокоенно сверкали.       — Ты сильная, Джонс, — Мерседес кивнула самой себе. — Ну, пора.       Перевесив удобнее сумку, она вышла из женского туалета. Народу в коридорах ещё было много. Бросив встревоженный взгляд в сторону кабинета, где проходил последний урок, девушка постаралась слиться с живым потоком школьников и выйти наружу.       Курта она не увидела. Но зато точно заметила, как кто-то стоит на стоянке, чуть поодаль от от остальных, на ровно том месте, которое указывалось в письме.       Сердце тревожно ухнуло.       Но девушка не позволила себе растеряться и показать слабость. Она — Мерседес Джонс, будущая звезда, а раз так, то ей не позволено показывать свои страхи и волнения. Всегда держать спину ровно, а на лице великодушную, возможно, чуть снисходительную улыбку.       Сделав поочередно три глубоких вдоха и выдоха, девушка пошла по направлению к неизвестному.       Парень стоял возле серой Chevrolet. Своими габаритами она немного напоминала старую машину Курта, которую забрал отец после того, как Мерседес в порыве гнева и обиды разбила лобовое стекло. Хотя сам Хаммел уверяет, что у отца была другая причина для такого решения, а конкретно некая коллекция тиар в сундуке с приданым у парня. Джонс этому верила не особо, не без оснований подозревая, что друг сказал это из желания не обременять девушку лишними проблемами в виде сборов средств на ремонт. А они обещали быть колоссальными — она просматривала прайс-листы сервисов после инцидента.       Парень, заметив неспешно идущую Мерседес, перестал облокачиваться на бок своего автомобиля и широко улыбнулся, обнажая ровный ряд зубов. Старшеклассница постаралась улыбнуться в ответ, силясь вспомнить, кто же именно перед ней.       Кожа оливковая, местами с бронзовым загаром. Густые тёмные брови, чёрные волосы. Но глаза светло-зелёные. Он стоял в свободной, расстегнутой джинсовке, которая показывала, как плотно прилегает к торсу серая футболка, принимая рельеф мышц. На нём не было ни типичной куртки футболистов, ни слишком широких плеч, которыми обладали в школе все хоккеисты, но вся его фигура была поджарой, крепкой, что точно могло означать одно — парень не жалеет времени на его оттачивание.       — Я ждал тебя, — а вот голос оказался мягким, со странной хрипотой. Мерседес удивлённо приподняла брови. Она кончиком языка облизала пересохшие губы и кивнула.       — Я Марк, — представился наконец парень.       — Моё имя называть тебе, похоже, нет никакой надобности, — Джонс повертела письмом. Марк улыбнулся и, отойдя от машины, с щелчком открыл дверь:       — Прокатимся?

***

      Курту не хватило всего парочки минут, чтобы успеть перехватить Мерседес у выхода из кабинета английского. Он видел её, стоящую в дверях, когда появился Карофски с компанией. Пытаясь обойти Дэйва и не нарваться на лишние проблемы, парень потерял из виду подругу. А когда он уже был у кабинета, от неё и след простыл.       Хаммел заметался, пытаясь догадаться, куда она могла пойти. Можно было ринуться к главному входу, но если встреча назначена на парковке, то обратно вернуться Курт уже не успеет. Был вариант, что девушка решила переждать время где-нибудь в стенах школы.       Он безрезультатно дошёл до шкафчика Мерседес, лишний раз изучил расписание на стенде, хотя давно успел его выучить наизусть, силился вспомнить, не ходит ли подруга в ещё какие-нибудь кружки помимо Хора. Кажется, девушка что-то говорила о дополнительном английском для лучшей дикции. Но ни в кабинете для занятий, ни в хоровой комнате, ни в вестибюле Мерседес Джонс не было. Оставалось только одно место, в котором он не смотрел.       Курт шёл по коридору, цепко оглядывая всех вокруг. Его цель — светло-коричневая дверь за шкафчиками. Но самому зайти туда не было возможности, оставалось найти кого-нибудь, кто скажет ему, прячется там подруга или нет.       — Рейчел! — заметил парень знакомую из хорового кружка.       Девушка стояла возле фонтанчика и жадно пила. При виде парня, она недовольно обернулась и уставилась на него своими тёмно-карими глазами. Розовая, блестящая помада, которой старшеклассница неизменно красила губы, размазалась, и несколько капель воды, смешиваясь с ней, серо-розовыми пятнами упали на белый воротник.       Курт застыл, смотря на этот размытый розовый след и стекающие с губ крашенные пятна и пытался взять себя в руки. Желание немедленно протереть лицо девушки влажными салфетками было настолько сильным, зудящим и нестерпимым, что он крепче сжал кожаный ремень рюкзака, боясь потерять контроль над своими руками.       Рейчел Берри. Самопровозглашённая звезда и солистка хора. Она всюду клеила свои золотые звёздочки, словно это могло её выделить среди всех остальных и делало какой-то особенной. Девушка пела, как ангел, но только пела. В своём стремлении выглядит как пай-девочка и выставить нарочно миловидный образ, Берри доводила Курта до крика и нервного тика. Но сейчас было не время думать о том, что юбка в мелкий цветочек на ней просто безобразная, а этот след от розовой помады чудовищный.       Он ещё крепче сжал ремень и часто задышал через нос.       — Ты не могла бы зайти в женский туалет и проверить там Мерседес или нет? — быстро выпалил парень.       — Что? — Рейчел выпрямилась и ладонью оттерла губы. След не исчез полностью, от него остался блестящий пигмент, но стало лучше.       — Я потерял Меседес. Возможно, она в туалете поправляет макияж. Не могла бы ты позвать её, если она там?       Она несколько минут удивлённо смотрела на него, пока не задала гениальный по своему идиотизму вопрос:       — А почему сам не посмотришь?       Курс прикрыл веки, мысленно досчитал до трёх и вновь уставился на девушку.       — Я не могу войти в женский туалет, — с нажимом каждое слово проговорил Хаммел. — Поэтому и прошу тебя.       Рейчел вновь смотрела на него удивлённо-наивными глазами, пока не скосила взгляд куда-то за спину парня. Резко они стали широкими, наполнились каким-то восторгом. Она принялась быстро поправлять свою невозможную юбку, белые манжеты и, оттолкнув парня небрежно локтем, понеслась в другой конец коридора. До Курта донеслось только радостно-восторженное:       — Я подобрала нам прекрасные сольные партии из «Отверженных», Финн!       Хаммел чертыхнулся. Больше никого из знакомых он не видел. Да и вовсе народ стремительно рассасывался. Мало кто любил тратить своё личное время на то, чтобы проводить его в этих не лучших стенах.       Ещё раз оглянувшись по сторонам, парень сжал кулаки и быстро толкнул дверь на которой висела табличка «женский туалет».

***

      Марк предложил доехать до небольшой закусочной где-то в парочке километров от школы. Он уверял, что там подавали просто прекрасную картошку и горячие сосиски. Мерседес не видела причин отказываться. К тому же из-за волнения она так и не смогла нормально пообедать в кафетерии, и теперь медленно, но верно чувство голода давало о себе знать.       Когда они остановились у небольшого, но уютного на вид заведения, Мерседес охватило странное волнение. Оно было совсем не сильным, едва уловимым, но носило какой-то особый оттенок чего-то неизбежного и даже испуга. Девушка замерла от неожиданности, когда заглох мотор, а Марк галантно предложил руку, помогая спуститься. Джонс замешкалась на секунду, но руку подала уверенно, а волнение скрыла за улыбкой. Курт как-то сказал, что улыбка у неё очень добрая и делает её ярче. Было ли это так и в этот раз неизвестно, но Марк тоже улыбнулся.       Проводив девушку к одному из столиков где-то в середине зала, он удалился, чтобы принести обещанную картошку с горячими сосисками. Она смотрела на свои массивные позолоченные браслеты, принимаясь их перебирать и поправлять. Хотелось, чтобы большие и маленькие кольца легли в один ряд, и сложилась симметричная картинка.       — Красивые браслеты, — раздался над ухом голос Марка. Джонс слабо вздрогнула и почему-то виновато улыбнулась, пытаясь убрать руку, но парень остановил её, взяв за запястье. Кожу обожгло. — Не надо прятать.       — Извини, — улыбка вышла вновь какой-то встревоженной и виноватой.       — Картошка и сосиски, как и обещал, — однако Марк не выглядел расстроенным. Он уверенно пододвинул к ней поднос, расставил тарелки и принялся с аппетитом есть, не забывая что-то весело и интересно рассказывать.       Мерседес смотрела на Марка, отмечая, что на правой скуле у него есть какой-то небольшой шрам, а кожа на руках более загорелая, чем на шее. Сосиска была хрустящей. Горячей. Картошка золотистой. И Марка что-то весело говорил о своём отдыхе в Аризоне, из-за чего и приобрёл этот бронзово-золотой оттенок кожи.       И Джонс могла бы радоваться счастью. Она сидела в кафе с классным парнем, который обладал не только привлекательной внешностью, но и потрясным чувством юмора. Ела вкусную картошку, смеялась. В штате Огайо был необыкновенно солнечный день, занятия закончились без всяких проблем. Но…       Это «но» висело над головой. Висело весь это обед. Даже когда они на скорости неслись к дому Мерседес, которую Марк убедил в необходимости проводить её. Висело до тех пор, пока она не вернулась домой, бегло поздоровалась с родителями, упала на кровать и вдруг резко не села, схватив телефон.       — Курт!