Радужная звезда

      Мерседес несколько раз набирала номер Курта. Он давно был у неё отмечен, как один из срочных и набирался при нажатии цифры два. Но друг не спешил ответить, ещё сильнее увеличивая тревогу Мерседес. Она ещё несколько раз безрезультатно пыталась достучаться до него. И когда Мерседес готова было уже отбросить телефон и извиниться перед ним утром, Курт позвонил сам.       — Курт?       — Да, — донеслось из телефона. — Как съездила?       Другу ничего не пришлось объяснять. Он, наверняка, нигде не найдя подругу, понял, что она решила рискнуть и встретиться с неизвестным поклонником. Ей было совестно перед ним. Курт всегда переживает за неё, а Мерседес так некрасиво сбежала.       — Отлично. Мы ели жареную картошку и сосиски, а потом мчались на его тачке до дома. И договорились ещё раз куда-нибудь поехать.       — Рад за тебя, — сдавленно ответил Курт. Мерседес села на кровати.       — Курт, с тобой всё в порядке? — резко встревожилась она.       Голос Курта был слишком тихим, и сам он не стремился что-то говорить, хотя раньше они могли почти до утра общаться, пока не поднималась мать Мерседес и не ругалась, что звезда её будущая дочь или нет, но пока что именно она тут зарабатывает и оплачивает счета.       — Да, — вновь какой-то шум, будто телефон переложили.       — Курт, — с нажимом произнесла Мерседес, — ты меня не обманываешь?       — Конечно, нет, — в этот раз голос Курта зазвучал громче, но тут же резко оборвался, и в телефоне раздалось шипение.       — Что случилось, Курт? — ледяным тоном спросила Мерседес. Курт замолчал. Было слышно, как только он шумно дышит.       — Я просто совершил ошибку, перепутав двери мужского и женского туалета и за это получил от Карофского и его друзей, — кровь похолодела в жилах. Мерседес застыла, забывая, как дышать. — К сожалению, им моя ошибка показалась серьёзной, и они мне разъяснили определённые нюансы. Но так как мы говорим на разных языках, я сейчас пытаюсь снять следы этого общения.       — Курт, — шмыгнула Мерседес. Она быстро стёрла выступившие слезы, — прости меня, пожалуйста.       — Я же сказал, что перепутал, — Курт глухо засмеялся. — Возможно, стоит подыскать хорошие очки. Они сейчас в тренде.       Мерседес было радостно слышать его смех, но то, как он прерывался из-за кашля, каждый случайный вздох она приписывала на своё счёт. Если Мерседес сразу сказала Курту, что пойдёт на встречу, то ничего бы не произошло. Он не стал бы искать её по школе, тратя своё время, не пошёл бы проверить в женский туалет и точно не попался бы тупым хоккеистам. А кулак Карофского всегда был тяжёлым.       — Прости меня, — ещё раз попросила она, когда они прощались. Курт помолчал, но потом сказал:       — Ничего страшного. Но я рад, что ты в порядке.       Утром Мерседес внимательно смотрела на Курта. Он явно был смущен и пытался всячески отмахнуться. Видимых синяков не было, если он не замазал их каким-нибудь суперстойким тоном со стопроцентным перекрытием всего. Однако иногда он вздрагивал и шипел, когда резко двигался или принимался слишком сильно смеяться.       — Когда-нибудь, я убью Карофского и его дружков, — прорычала Мерседес, когда они шли в столовую.       — И пожертвуешь своей карьерой великой суперзвезды, чтобы мотать срок в тюрьме? — Курт фыркнул. — Оставь их. Их потолок — работа в автосервисе.       В целом же в их старшей школе МакКинли ничего не изменилось. Те же занятия, те же учителя. Тот же хор.       Мерседес почти не возмущалась, когда Рейчел Берри вновь вылезла вперёд, считая, что все сольные партии должны быть её. Одна мистер Шустер неожиданно выбрал Тину Коэн-Чанг, резко решив вернуть справедливость в их кружок. Рейчел Берри вновь демонстративно убегала, но, к сожалению, Мерседес знала, что она всё равно вернётся.       — Вы сегодня снова куда-то едете? — спросил Курт тихо, наблюдая за распевкой Тины.       Мерседес кивнула. Марк встретил её утром перед школой и передал, что если она не занята, то они смогут съездить в ещё одно хорошее место.       — Да. Думаю, что это хорошая идея.       Пока про Марка не могла сказать ничего плохого. Он был классным, красивым, высоким и накаченным. Под стать столь же прекрасной Джонс. Но на лице Курта все равно была смесь тревоги и беспокойства.       — Будь осторожна, — попросил он.       Мерседес не понимала, что же его так сильно тревожит, но если Курта успокоит тот факт, что она будет бдительна, то пусть.       Они съездили ещё два раза в разные кафешки их города и один раз в кино. Фильм выбирала Мерседес, и Марк нисколько не возражал, когда они три часа сидели на каком-то мюзикле. Наоборот, он даже вспомнил, что ведь в похожем кружке состояла Мерседес.       Мерседес старалась не упоминать про Хор. Хористов все считали лузерами и они не шли ни в какое сравнение с другими клубами, особенно с чирлидершами. Она напряглась, когда они шли после сеанса к его машине, ожидая насмешек, но Марк быстро перешёл на другую тему, и Мерседес облегчённо выдохнула.       Подъезжая к её дому, Марк остановил машину чуть поодаль и наклонился к Мерседес. Сердце пропустило удар, когда чужие губы прижались к её, а своё дыхание смешалось с его.       Мерседес всё ещё не могла нормально начать дышать, когда Марк отпустил её. Она выходила из машины, когда он спросил:       — В субботу будет вечеринка, пойдёшь?       — Вечеринка? — напряжённо переспросила Мерседес.       — Да. Один мой знакомый из другой школы устраивает. Но там будет и много наших. Будет весело, — Марк заулыбался.       — Хорошо, — она улыбнулась, — я в деле.       — Ты не должна была соглашаться! — с этого начал Курт на следующий день, когда они встретились в торговом центре.       — Это всего лишь вечеринка. — попыталась отмахнуться Мерседес.       Они вошли в один из её любимых магазинчиков, и теперь девушка разглядывала руки манекена, на котором было множество крупных, ярких браслетов, какие очень любила она.       — Да, это всего лишь вечеринка с незнакомыми тебе людьми, — Курт схватил её за руку и повернул к себе, не позволяя игнорировать.       — Я знаю Марка, и он сказал, что там другие из нашей школы будут.       — Ты не знаешь Марка. Он может оказаться совсем не тем, кем пытается казаться!       — Мерседес видела, как плещется тревога в глазах Курта, но она не разделяла его чувств. Джонс мягко отцепила его руку от своей и повернулась к блестящему платью на бретелях.       — Ты слишком нервничаешь. И потом, ну что мне там могут сделать, а? Не понравится, так уеду домой. И я могу постоять за себя, — платье было очень даже ничего.        Мерседес хотела купить что-то необычное, под стать для вечеринки, хотя Марк вроде говорил, что ничего необычного не будут. Соберутся послушать музыку, выпить, пообщаться и все разъедутся по домам. Звучит очень приятно и безопасно.       Но не по мнению Курта. Каждый раз, когда она выбирала себе платье или мерила туфли, он тут же выскакивал и, как заевший проигрыватель, начинал говорить о том, что Мерседес необходимо сейчас же позвонить Марку и, если уж не отказаться от вечеринки, то хотя бы точно узнать, кто ещё будет из их школы. Ведь наверняка туда, если и придут, то всякие футболисты и хоккеисты, но не те, кто может защитить её.       — Финн, например, ничего про вечеринку не знает! — убеждал её Курт. — И другие тоже. Значит, там будут какие-то сомнительные личности.       Мерседес раздражённо закатила глаза. Она убрала на место помаду, которой красила губы и сердито повернулась к нему:       — Почему ты так настойчиво пытаешься меня отговорить вообще от общения с Марком? Я думала, ты будешь рад за меня! Знаешь, меня так уж и часто куда-то приглашают. Какая бы я ни была, но не такие нравятся парням. А тут он написал письмо, пригласил, не боясь, что его засмеют, если он будет встречаться с кем-то из Хора. Я очень рада, а ты вот почему-то нет.       Курт дернулся, словно его ударили. Он отвёл взгляд, цепляясь руками за какой-то вязаный кардиган.       — Я просто волнуюсь, — сказал Хаммел тихо. До конца дня он больше не вспоминал о вечеринке, но Мерседес чувствовала, что делал он это только ради нее.       В семь Мерседес ждала Марка в голубом платье с ярким розовым поясом. Платье было не длинным, с расширяющейся куполом юбкой. Волосы она уложила крупными локонами и зацепила в высокий хвост. Собственное отражение более, чем просто нравилось ей.       Марк одобрительно присвистнул ей, когда она садилась в машину.       — Готова к незабываемому вечеру? — со смехом спросил он, и Мерседес кивнула.       Джонс честно пыталась запомнить какой дорогой они едут, чтобы потом можно было отчитать перед Куртом, но ехали они минут сорок и за это время успели покинуть основную черту города и приехать в небольшое отдалённое поселение с двухэтажными коттеджами. Мерседес нервно крутила браслеты на руке, пока они подъезжали к одному такому дому, возле въезда в который уже стояли несколько машин.       Доносилась музыка. Она была слишком громкой и её ритм дрожью стучал по стёклам. Возле коттеджа уже сидели какие-то незнакомые люди. Они шумели и выпивали. Всё уже было не похоже на то, что описывал Марк.       Мерседес с опаской вышла из салона автомобиля и уставилась на вход в дом.       — Пошли, — на её плечи легла рука Марка, и он уверенно повёл её внутрь.       Основной свет был выключен, вместо него кто-то установил диско-шар. Мерседес заморгала, пытаясь привыкнуть полумраку и недолгим ярким разноцветным вспышкам. Людей было много. То тут, то там были группки, которые пили, курили, громко смеялись и танцевали. Кругом был дым, которые моментально оседал в горле, заставляя его невыносимо чесаться. Джонс сдавленно закашлялась.       — Похоже, уже все веселятся.       Марк повёл её куда-то через основную комнату, ещё дальше на кухню. Там горел только торшер, всюду были свалены ящики с выпивкой, а на небольшом диванчике устроилось несколько человек: четверо парне и две девушки. Никого из знакомых Мерседес тут не видели.       Марк уверенно подтолкнул Мерседес к дивану и сам втиснулся рядом. Они сидели тесно друг к другу, касаясь коленками и плечами. Мерседес в руки всучили бумажный стаканчик с чем-то, что резко воняло спиртом и колой.       — Пьём, — заголосили все разом, и Мерседес, морщась попробовала выпить. На вкус это было даже хуже, чем на запах. Она еле дошла до половины, но стоило только отвести стаканчик от лица, как кто-то быстро его наполнил.       — Нет-нет, я не буду, — попробовала запротестовать девушка.       — Мерседес, так нельзя, мы все пьём, — Марк похлопал по плечу, — не волнуйся, это чтобы расслабиться.       Вечеринка ей совсем не нравилась. Мерседес сомнительно посмотрела на свой стаканчик и попыталась ещё глотнуть. Ощущения были такие, словно ей разъедало горло. Это совсем не тот алкоголь, который иногда предлагал Курт, во время ночёвок у него дома, когда они лежали с тканевыми масками, закрутив волосы полотенцем и пили вино из бокалов, изображая уставших от славы звёзд.       Неужели Курт был прав?..       В субботу утром занятий почти не было, однако Курт ходил на дополнительные по некоторым предметам, поэтому он не редко оставался в школе почти до самого обеда. Он был рассеянным, слушая дополнительный курс по английскому, а потом сидя на математике.       Мерседес ведь не послушается его. Она поедет на эту треклятую вечеринку и точно попадёт в беду. А виноват будет он — Курт.       Он вернулся домой, продолжая думать об этом. Нервно сидел за компьютером, просматривая страницы онлайн-магазина, почти не видя пролетающие модели. За обедом он уныло тыкал манго в своём фруктовом салате, а потом так же продолжил просматривать интернет-страницы.       Стрелка часов продолжала двигаться к семи. Было уже полседьмого, когда в комнату вошёл отец:       — Курт, там какой-то поздний клиент в автомастерской, а я уже отпустил рабочих, поможешь?       Автомастерская отца было одной из самых лучших в городе. Курт нередко помогал ему, особенно, когда был младше. А теперь, когда сил уже наворачивать круги по комнате не было, и от всего тошнило, он был только рад занять руки и голову чем-то ещё.       — Хорошо, сейчас переоденусь и приду.       Стоя в старом, выцветшем комбинезоне Курт вертел в руках гаечный ключ, пока отец копался под машиной. Время было почти семь. Поздними клиентами оказалось двое парней. Курт не знал никого из них. Он даже не прислушивался бы к их разговору, если неожиданно не услышал знакомое имя. Мерседес.       Они точно сказали «Мерседес».       Курт тихонько отошёл от отца, прячась за ещё одним автомобилем, стоявшим на подъёме.       — Мы сейчас опоздаем же, — жаловался один другому.       — Ну а что поделать? Кто же знал, что эта колымага встанет именно сейчас       Курт вытянул шею, изучая говоривших. Это было двое парней. Первый с осветлёнными волосами, а второй с коротким ежиком. Они стояли близко друг к другу и переговаривались.       — Так что там Марк говорил? — Курт сглотнул, услышав имя поклонника подруги.       — Что он сделает эту девчонку сегодня, — он прикрыл резко рот рукой, когда до него дошёл весь смысл слов. Мерседес была в смертельной опасности!       — Думаешь, выйдет у него?       — Ага. Ты же знаешь его. Находит какую-то девчонку, которую всего чмырят, представляется ей этаким принцем. Чуть приласкать, чуть прибухнуть и всё, она уже сама готова на все. Система рабочая.       Курт не помнил, как выскочил из своего укрытия. Но очнулся он только на том моменте, когда отец оттаскивал его, крепко держа подмышками, пока сам Курт тряс гаечным ключом, истошно вопя:       — Где она, ублюдки?! Куда вы её увезли?!       — Ты чего, псих?! Смотри, что сделал! — бритый показывал на свою запачканную мазутом белую футболку.       — Куда этот урод увёз Мерседес?! — Курт метнул гаечный ключ. Незнакомцы отскочили.       — Вилл-таун, это за городом, — быстро сообразил второй. Он положил руку на плечо друга, удерживая его.       Отец выпустил Курта. Тот быстро оправился и понёсся к гаражу, где была его конфискованная отцом машина.       — Отец, где ключи? Мерседес в опасности!       В ящике с инструментами, — Берт Хаммел совершенно не понимал того, что происходит.       Он вылез из-под машины, когда услышал крики и шум. Он не ожидал увидеть Курта, который всегда сторонился драк, зачинщиком потасовки. Он очень вовремя появился, ведь гаечный ключ в такой ситуации мог причинить серьёзные травмы. И теперь его сын, не взирая на запрет на использование машины, куда-то собирался срочно уехать. И он точно не был уверен, что понимает, кто такая Мерседес.       — Подожди, я с тобой, — решил он.       Мерседес совершенно точно не нравилась эта вечеринка. Люди тут явно были ненормальные. Они вливали безудержно алкоголь, курили травку, от дыма которой плохело, и ненормально смеялись. Мерседес несколько стаканчиков с алкоголем вылила в соседние, пользуясь тем, что на неё никто не смотрит. Марк несколько раз совсем пропадал, но появляясь, он всякий раз висел на ней, пошло и слюняво целуясь. После второго такого Мерседес отчётливо для себя решила, что задерживаться тут она не будет. Да и с Марком, если ему такое по душе, придётся распрощаться.       Она как раз пробиралась к выходу, когда Марк крепко схватил её за руку.       — Ты куда?       — Я устала и хочу домой, — сказала Мерседес, пытаясь вырвать руку из захвата.       — Брось, веселье только начинается, — попытался остановить её Марк.       — И мне оно не по душе, — раздражённо ответила девушка. — Давай, я вызову такси и уеду.       — Не спеши, — он потянул её прочь от входной двери.       Снова вел куда-то через полную гостиную, в этот раз ещё и по лестнице в сторону спален. Открыв одну из дверей, он потащил её к широкому креслу, усаживаясь и утаскивая её на колени. Боковым зрением мерседес видела, что они в спальне не одни, но все те, кто тут был, были заняты отнюдь не простым разговором. Она вскочила прежде, чем он успел вновь её неприятно поцеловать.       — Что такое? — Марк непонимающе посмотрел на неё. — Ты против?       — Может, я и была одна чёрт знает сколько, — сощурив глаза, заговорила Мерседес, — но я никогда не опущусь до подобного, — она с презрением скривила губы, — я ухожу.       — Ну да, ну да, — неожиданно засмеялся Марк. — поэтому ты так доверчиво села в мою машину после одно письма? Неужели поверила? Вы же кучка лузеров, над которыми смеётся вся МакКинли.       Глаза Мерседес подёрнулись сталью. Она резко всё поняла. Стало горько и стыдно. Горько, за потраченное время, рухнувшие надежды, а стыдно перед Куртом. Она развернулась, чтобы уйти, но Марк вскочила, пытаясь удержать, и больно схватил за плечо.       — Отвали, ублюдок, — рыкнула Мерседес и резко сильно ударила в нос. Брызнула кровь, Марк заверещал, прикрыв лицо рукой. Он пошатнулся и обратно упал в кресло. — Придурок, Мерседес сплюнула.       Она быстро спустилась по лестнице, доставая телефон на ходу, чтобы вызвать такси. Стала пробираться к выходу, обходя дергающиеся, словно в припадке тела, пока вдруг нос к носу не оказалась рядом с Куртом.       — Курт?       — Мерседес? Как же я рад, — он крепко обнял её. — Ты в порядке? — он на мгновение отпустил её, бережно обхватывая её лицо обеими руками, обеспокоенно вглядываясь в глаза, и тут же с облегчение выдыхая и вновь тесно обнимая. — Боялся, что не успею.       — Как ты вообще здесь оказался? — Мерседес была в шоке. Она не верила, что именно Курт здесь. Курт в каком-то дурацком комбинезоне, от которого пахло мазутом и бензином.       — Долгая история. Идём, — опомнился он, хватая её за запястье, — отец снаружи ждёт.       — Мистер Хаммел тоже здесь? — ещё сильнее удивилась Мерседес.       — Да, он решил, что дело серьёзное и поехал со мной, — торопливо объяснял Курт. Он бегло сказал о том, как к ним в автомастерскую пришли какие-то парни, а от них он узнал про Марка и тут же примчался сюда. — Надеюсь, отцу не прилетят штрафы, мы проигнорировали несколько знаков точно, — Курт смеялся.       А Мерседес даже не могла объяснить силу того тепла, которое испытывала сейчас по отношению к нему. Совсем, как тогда, когда была влюблена в него, а Рейчел и Тина пытались объяснить, что Курт, это не просто Курт, а Курт, у которого кровь голубая совсем не потому, что он аристократ, а даже ни разу не аристократ.       Как же грустно, что такой подходящий для неё человек, идеально понимающий и всегда переживающий за неё, увы, никогда на неё не посмотрит.       — Знаешь, ты во всем был прав, — сказала Мерседес.       Они решили, что будет лучше, если Мерседес останется ночевать у них, чтобы прийти в себя после такого отвратного вечера, поест домашних вафлей, которые Курт вызвался приготовить, отдохнёт, а уже утром мистер Хаммел довезёт её до дома. Он только попросил предупредить родителей, чтобы они не волновались. И после того, как Мерседес отзвонилась матери, они сидели в комнате Курта, ели фрукты прямо на его кровати и разговаривали.       — Ты сразу понял, что он сволочь, а я не хотела верить, да ещё и наговорила тебе всякого, — Мерседес до сих пор было стыдно, но Курт только отмахнулся.       — Не бери в голову. Главное, что теперь это всё позади.       — Но, знаешь, что странно, — вдруг вспомнила она, — этот паразит говорил про одно письмо, а их было два. Может, мы что-то упустили? — Мерседес закинула в рот клубнику и задумчиво уставилась на пушистый бежевый ковёр на полу.       — Нет, — тихо сказал Курт. — Первое письмо написал… я.       — Ты? — Мерседес резко прямо села. — Но зачем, Курт?       — Ты была такая грустная и подавленная в последние дни. Я думал, что так смогу тебе поднять настроение, — Курт водил пальцем по покрывалу. — Я обирался сразу же признаться потом, да и вообще поговорить, но тут появилось второе письмо и этот Марк, я не успел, да и не знал как.       — Но разве ты не думал, что, узнав, что письмо от тебя, я бы расстроилась по итогу? — Мерседес внимательно посмотрела на него.       — Думал. Поэтому то письмо было не шуточным признание…       — А каким? — с замиранием уточнила она.       — А… — Курт зажмурился, — настоящим.       Мерседес изумленно моргала, переосмысливая его слова.       — Но, постой, — слова путались, как и мысли, — ты же гей. Я ведь правильно помню? Ты сам мне это сказал после того, как я, ну, ты помнишь, разбила твою машину.       Курт согласно кивнул.       — И что же изменилось с тех пор?       — Не знаю. Всё? — Курт жалко улыбнулся. Он был бледный, потерянный, и Мерседес не знала, что будет правильнее пожурить, обнять и принять все, как данное. Или же рассердиться и пробовать дальше все разобрать.       — Да как так бывает?       — Просто бывает. Просто мне нравишься ты. Наверное, не такой я и гей, — Курт продолжал водить пальцем по покрывалу, рисуя только ему понятные символы. — Прости, наверное, это изначально было плохой идеей.       Они несколько минут сидели в полной тишине. Курт что-то там рисовал, а Мерседес смотрела перед собой. Как-то не укладывалось это все в её привычную картину мира.       Курт гей? Или не гей? Или был геем? А так бывает?       Она встряхнула волосами и уставилась на него. Почему-то хотелось улыбнуться и обнять его. С лица Хаммела не пропало это потерянное выражение, и он будто совсем был где-то далеко.       — Знаешь, может, оно и не так уж важно, — заговорила Мерседес мягко.       — То есть? — вскинул голову Курт.       — Ну, знаешь. Главное-то в жизни — это любовь. А не то, кем мы являемся или считаем себя, или видят другие нас. Ты можешь любить кого угодно, и я тоже. А гей или нет, или да — это, что придумали другие, чтобы объяснить что-то там себе. Я нравлюсь тебе, а ты всегда нравился мне. Так какие проблемы?       Курт улыбнулся. Его улыбку Мерседес всегда находила очень светлой и доброй, мягкая, с ямочки, она была наивной, как у ребёнка, и тем прелестнее.       Он мягко взял её за руку, переплетая пальцы.       — Думаю, что ты совершенно права.