Вервольф

Чёрные облака медленно плыли по вечернему небу и напоминали стаю дементоров, наводившую ужас на всех обитателей Хогвартса. МакГонагалл запахнула шаль и обняла себя руками. Время, проведённое в непосредственной близости от стражей Азкабана, стоило ей нескольких лет жизни. И не только ей. Посеревшие лица коллег говорили сами за себя. Впрочем, это и неудивительно. Сдерживать детей, чтобы те не искали приключений на свои головы, ежесекундно стоять между учениками и мерзкими тварями — это не демагогию разводить, прикрываясь мнимым бессилием. А главный демагог, несмотря на всё проблемы, цвёл и пах, щедро осыпая студентов её факультета дополнительными баллами. Три последние победы ничего кроме раздражения не принесли. — Ты права, Альбус категорически против моего вмешательства, — раздался голос вслед за звоном сбитой кочерги. — Сказал, что за Гарри присмотрят и если ему станет хуже, сразу же сообщат. Кто, присмотрит? Кто сообщит? Мальчик держался только на зельях! А я даже не поняла, чем он заболел! Минерва, я больше ждать не собираюсь! МакГонагалл устало прикрыла глаза и зябко повела плечами. Холод, идущий от древних камней, пронизывал до костей. Хотя, скорее всего, это магия нарушенного Обета, медленно, но верно взимала с неё плату. Кончики пальцев со вчерашнего вечера покалывало, отдаваясь в висках монотонной болью. Прожитые годы навалились на плечи ледяной глыбой, вытягивали последние силы и меньше всего хотелось лицезреть Дамблдора. Однако собрав волю в кулак, наложив на лицо родовые чары Гламура и выпив с дюжину восстанавливающих и бодрящих зелий, она с присущей ей невозмутимостью отправилась на своё последнее собрание. И умудрилась держать лицо ещё целый час после посиделок. В то время как коллеги собирали вещи, дабы после трудового года, отправиться в заслуженный отпуск, она вынуждена была выслушивать пространные речи Альбуса. — Такое ощущение, что ты не в отпуск собираешься, а уходишь навсегда… Настойчивый голос отозвался пульсирующей болью в висках. Вздохнув, Минерва повернулась, и устало посмотрела на Поппи. А та уже махала волшебной палочкой и тревожно хмурила брови. В другой руке держала небольшую овальную вещичку из потемневшего серебра. Рядом на полу стоял саквояж. — Если собираешься воспользоваться поисковым артефактом, то и тебе не мешало бы озаботиться собиранием всех вещей, — сипло выдохнула МакГонагалл. — За воровство старой крови полагается пятьдесят лет Азкабана. — Если по моей вине мальчик умрёт, мне грозит нечто большее, нежели приговор Визенгамота, — парировала Помфри, не спуская напряженного взгляда с Минервы. Мерцающие тёмные завихрения вокруг подруги, толкали задать самый идиотский вопрос в жизни, но вид разодранной в клочья ауры, буквально затолкнул слова обратно в глотку и, откашлявшись, Поппи выдавила: — И давно ты знала, что у мистера Поттера просто не могло быть родственников среди магглов? Что полным магическим обрядом он введён в древний чистокровный род? — А ты как думаешь? — МакГонагалл щелкнула пальцами. Прибывшему на зов эльфу, облачённому в клетчатый килт, она отдала распоряжение забрать вещи. И когда домовик исчез вместе с чемоданами и сундуком, Минерва, тяжело ступая, направилась к камину. — Кровь нам не понадобится, я знаю адрес мистера Поттера. Уничтожь всё, что осмелилась взять у мальчика. И советую провести очищающий ритуал и дать обет служения роду Поттер, иначе откат ударит не только по тебе, но и твоей семье. Дети выдержат, а внука потеряешь. Такое родители не смогут экранировать. — Что за клятву ты нарушила? — стараясь не думать, сколько раз брала кровь у Поттера, поддаваясь увещеваниям Дамблдора, и отдавала её Снейпу, якобы для изготовления индивидуальных зелий, Поппи уничтожила бутылёк с содержимым, бросила пару чар, стирающих свои следы в кабинете, подхватила саквояж и подошла к Минерве. — Всё же хорошо, когда в мире есть что-то неизменное, — устало улыбнулась МакГонагалл и протянула Поппи миску с летучим порохом. — Твои глупые вопросы, например… Таверну Мэрсайл, надеюсь, помнишь? Мэри слёзно умоляла навести на неё нежно любимого ею старикашку, чтобы натравить на него не менее обожаемых инферналов. Кстати, парочку из них я видела. Вылитые Альбус. Только бороды плешивые. Как ей это удалось совершенно непонятно. У поднятых мертвецов волосы через пару часов выпадали. Потом к мистеру Поттеру, в Литтл Уингинг, на Тисовую улицу, дом 4. Через полчаса после исчезновения почтенных дам, с магических портретов слетели чары наведённого сна. Через час в личных покоях декана Гриффиндора, замелькали хогвартские домовики, затирая намеренно оставленные следы. Ушастики поспешили убрать лёгкий беспорядок, учинённый не менее почтенным деканом Рейвенкло. От расстройства, что не застал коллегу, Флитвик уронил бутылку вина. Ясное дело, эльфы не могли оставить без внимания такое безобразие. Тем самым, они лишили кое-кого развлечения, потому как Дамблдор, зашедший спустя несколько минут, пару раз махнул волшебной палочкой, раздраженно сдёрнул с носа очки, протёр окуляры обычным маггловским платком веселой расцветки и вместо того чтобы последовать за МакГонагалл, вышел из кабинета, напоследок хлопнув дверью. Не успело смолкнуть эхо, на столе с лёгким шорохом развернулся свиток. На следующий день вышколенные эльфы передали пергамент Дамблдору. В итоге, практически все стеклянные предметы в святая святых директора Хогвартса, превратились в пыль. *** — Действительно, очень похожи на Альбуса, — нервно хихикнула Поппи, дрожащей рукой поправляя волосы, собранные в идеальный пучок и воротник маггловской блузы, завёрнутой порывом ветра. — Только колокольчиков не хватает. Хотя, в плешивых бородёнках они бы тоже нелепо смотрелись. Да и гонять там некого. Вши на инферналах не живут… Кстати, тебе не кажется это странным? — всё же задала идиотский вопрос Помфри, после того, как они вышли из тупичка куда аппарировали, наложили на себя чары отвлечения внимание и размеренным шагом прошли мимо дома номер десять по Тисовой улице. — Нет, — хмурясь, отозвалась Минерва. Вглядываясь вдаль, она кивком указала на противоположную сторону, и быстро перейдя дорогу, остановилась у дерева. Защита, не ахти какая, но это лучше чем стоять посреди улицы. Тем более оно росло напротив дома, в котором судя по темноте внутри и около, никто не жил. В противном случае, горел бы уличный светильник. Так что, благодаря всему этому, вечерним сумеркам и лёгким отвлекающим чарам, магглы их не заметят, даже если пройдут на расстоянии вытянутой руки. Тяжело привалившись к стволу, Минерва сощурилась, неотрывно глядя на машину скорой помощи, стоявшей возле дома номер четыре. Кусты, росшие у крыльца, закрывали замершего в дверях маггла. МакГонагалл вызвала домовика, распорядилась осторожно пробраться в дом, послушать, посмотреть и если потребуют обстоятельства, вмешаться, заметив напоследок, что превыше всего безопасность юного мага и Статут. Немедля, эльф с тихим хлопком исчез. Минерва потёрла виски, помассировала сведённые судорогой плечи, выудила из кармана пару пузырьков, и под пристальным взглядом Поппи выпив зелье, облегченно выдохнула. — Ты перестала испытывать пиетет перед Альбусом, — продолжила Минерва, — потому что своими действиями, аннулировала обещание никоим образом не противодействовать директору Хогвартса. Демонстрируемое уважение, лояльность к мистеру Дамблдору в каком бы статусе он не находился, далеко не единственные пункты, которые ты нарушила своим демаршем. Альбус весьма тщеславен. Он мыслил широко, однако упускал мелочи… — Какое обещание? — опешила Поппи, глядя на Минерву. — Я подписывала контракт и давала клятву колдомедика, ничего более! — Обещала, поставив подпись под соглашением. Только… не придала этому значения, — медленно произнесла МакГонагалл, провожая тревожным взглядом машину с мигалкой, промчавшуюся мимо. И где же эльф? — Да, что обещала? — Поппи схватила Минерву за руку. Отрешенность, состояние, угрожающее жизни подруги и возникшее ощущение от разговора, уже не просто тревожили, а откровенно пугали. Помфри моргнула и судорожно сглотнула, встретившись с раздраженным взглядом Минервы. На секундочку ей показалось, что зелёные глаза полыхнули оранжевым. Прямо как у кошки в темноте. Кашлянув и вглядываясь в лицо напротив, Поппи почему-то прошептала: — А ты, тоже подписывала? — Нет. Испытать счастье от временной эйфории выпало только тебе и другим полукровкам. А также магглорождённой Авроре и Аргусу, если бы они тоже разорвали навязанное соглашение, поставив во главе угла свой долг и если бы магическое обещание со сквиба не стекло, как вода с перьев гиппогрифа. Альбус до сих пор пребывал в неведении, — Минерва снова потёрла виски. К головной боли прибавилось двоение перед глазами. Время утекало с катастрофической скоростью. А предстояло ещё разобраться, что там с мальчиком. Нити Клятвы декана натянулись до предела, сигнализируя о смертельной опасности ученика. — Хозяйка, — раздался слева едва слышный шепот. Поппи вздрогнула, а Минерва кивнула, глядя на место движения уплотнённого воздуха, свидетельствующее, что именно тут замер скрытый чарами домовик. — Юный маг в большой опасности. Глупые магглы делали ему какие-то уколы. Говорили, что его сразил столбняк. Юному наследнику Великого дома от этих уколов стало совсем плохо и Диди, пришлось применить свою магию и отнести наследника в особое место, где сконцентрирована магия его Рода. На магглов в машине Диди наложил чары изменения памяти, а на тех, что в доме, навеял видения и погрузил в сон. Бесполезной сквибке, крутившейся под ногами, Диди стёр всю память… — эльф треснулся лбом о дерево. — Перемести нас к мальчику, — отрывисто приказала Минерва, и её тут же завертело в водовороте аппарации. Особым местом, судя по гербу на лежавших воротах, мерцавшему в ярком свете полной луны, оказались развалины Поттер-холла. Глянув на лысую макушку семенившего впереди домовика, ловко продиравшегося через заросли колючек, разросшихся кустов, обломков стен и колонн, Минерва в который раз удивилась эльфийским возможностям. Те так искусно считывали магические плетения в пространстве, словно читали книгу. Недружелюбная магия древнего Рода хлестнула по незваным гостям. МакГонагалл поморщилась от гниющего запаха, ударившего в нос и колючего воздуха, обжёгшего лицо и руки. Однако слишком долго здесь не ступала нога хранителя родового очага. Защитные чары, были слишком слабы и могли отпугнуть только магглов, да всякую живность, живущую в лесу неподалёку. Будь иначе, они бы не успели и шага сделать, как превратились в прах. И это в лучшем случае. — Сюда, хозяйка! Диди разместил юного наследника в ритуальном зале! Он очень плох. Зверь и маг борются… Минерва вздрогнула и вскинула голову. Яркая луна, словно издевательски подмигивая, скрылась за тяжелыми тучами, и тут же появилась, осветив холодным светом окрестности. — Я тебе клянусь, на мальчике не было следа от укуса! Только небольшая ссадина на ладони… — в ужасе выдохнула Поппи, хватаясь за горло и устремляясь за домовиком. «Первое превращение, когда инфекция не укоренилась в теле, часто несёт за собою смерть», — мелькнула отстранённая мысль. МакГонагалл облегчённо выдохнула, ибо знала, что с этим делать и поспешила следом. Однако споткнувшись, схватилась за каменный выступ. Сердце грохотало в горле. Вытащив из кармана пару бутыльков, она залпом выпила их содержимое. Невозможно трудно было пробираться сквозь узкий лаз и идти, согнувшись в три погибели в её возрасте, да в состоянии, приближенному к агонии, когда тело сотрясает дрожь. Однако зелья постепенно развеяли боль, но ног она уже практически не чувствовала. Внезапно раздался полный муки крик, который основательно встряхнул и заставил ускориться. Силуэт Поппи маячил далеко впереди. Через несколько секунд в тоннеле стало значительно светлее, от чего ёкнуло сердце, но причин для волнения пока не было. Просто Помфри перестала загораживать собой свет. Несколько десятков футов до входа в ритуальный зал, Минерва преодолела с большим трудом. Зелья подавляли боль, поднимали общий тонус, но тяжесть, навалившаяся сверху, давила с каждым часом всё сильнее. И самое главное — холод, ледяными волнами, расползавшийся по телу, сковывал движение. Рухнув на стул, созданный эльфом, Минерва несколько секунд выравнивала дыхание и разглядывала ритуальный зал. Герб Певереллов над входом; руны по стенам и на вертикальной поверхности небольшого возвышения в центре, на котором лежал Гарри. Его колотила крупная дрожь, судороги, то и дело пробегали по худому телу. Поппи хлопотала над мальчиком. Влив тому в рот парочку зелий — совершенно бесполезных, кстати, она принялась снимать повязку с руки. Как только марля, пропитанная чем-то желтым, упала на пол, Поппи в ужасе ахнула. — Надо срочно в клинику! — воскликнула она и взмахнула волшебной палочкой. Однако вместо чар с кончика сорвалась лишь парочка искр. Помфри недоумённо моргнула, а потом попятилась, когда мальчик выгнулся дугой, захрипел и едва не свалился на каменный пол. Однако вовремя подскочивший эльф, навалился на Гарри и удержал того от падения. Минерва откинулась назад, прислонилась головой к холодному камню и устало вздохнула. Не было ни времени, ни сил объяснять прописные истины взрослой, и вроде как умной бабе. Хотя многие на её месте поступили бы также. Только чистокровки, да ассимилированные чужаки, коими являлись и полукровки знали, что колдовать в месте силы чужого Рода не только бесполезно, но и опасно. Им повезло, что ослабленная защита просто заблокировала магию, а ведь могло приложить откатом. Вытащив из кармана бутылёк с тёмно-красным тягучим зельем, которое принимала сама и, которое в силах поднять даже мёртвого (проверено опытным путём), она приказала домовику привести Поттера в чувство. Что эльф с лёгкостью сделал. Поппи, как не странно, молча наблюдала за его манипуляциями и раздражала Минерву своими пристальными взглядами. — Профессор МакГонагалл? Мадам Помфри… Непонимание с которым Поттер в течение нескольких секунд смотрел на герб собственного Рода, подсказало, что объясняться придётся очень долго, и едва ли не сначала сотворения мира. Однако встретившись с подозрительным и, что самое главное, осмысленным взглядом, появилась надежда, что всё не так плохо. Хотя Поттер и не был замечен за изучением книг из скрытой секции в гостиной Гриффиндора, хотелось верить, что мальчик не столь невежествен, как казался и её многолетние усилия сделают ещё из одного ленивого неуча, что-то путное. — Что случилось? Где мы? — В месте силы вашего Рода. А почему, зачем и прочие вопросы обсудим после того как вы активируете защиту, — безапелляционно произнесла Минерва и недовольно вздохнула, когда мальчик нахмурился, упрямо поджал губы, став невероятно похожим на своего деда. Именно на Карлуса, а отнюдь не на Джеймса, как говорил Альбус, сравнивая отца и сына по любому поводу. С её точки зрения, кровь Блэков изрядно подпортила наследственность Поттеров. Однако каким бы безалаберным не вырос Джеймс, ему хватило духа и ума провести старый обряд введения в Род, тем самым, сохранив наследие семьи. Причем сделал это втайне от Альбуса. Тот до сих пор пребывал в блаженном неведении, относительно вопиющего неуважения своего ученика к собственным идеям всемирного равенства. — Мы в Годриковой Лощине? — Нет. На развалинах Поттер-холла, — Минерва, потёрла виски. Невидимый хвост хлестал по бокам. В груди зарождалось злое рычание. Она понимала, что мальчик вправе задавать вопросы, однако, судя по ощущениям, времени не то, что мало, его практически не осталось. И не только у неё, но и у Гарри. Защита истончалась, а значит… — Защита, мистер Поттер, потом разговоры. Иначе оборотень, вот-вот прорвётся сквозь щиты и тогда уж точно будет не до разговоров. — Ремус здесь? — Люпин не единственный оборотень на островах… — отстранённо произнесла Поппи, не спуская пристального взгляда с Минервы. Вначале ей показалось, что «плывущий» облик подруги, лишь оптический обман зрения, но с каждой минутой этот «обман» становился все более и более устойчивым. Какую же клятву она нарушила, что пила концентрированное восстанавливающее зелье? Да к тому же, судя по виду, сваренное мастерами из клиники Святого Мунго. И чем ей это грозило? Истощением или… — И Мерлина ради, мальчик, можно оставить вопросы на потом и сделать, как вам говорят? — Если вы скажете, как это сделать, я сделаю! — попеременно глядя то на МакГонагалл, то на неё, раздраженно припечатал Гарри. Он сдул длинную челку с глаз и скрестил руки на груди. Помфри открыла рот, но сказать ей было нечего. Она мало что понимала в кровных обрядах. Хотя и проводила некоторые, руководствуясь дневником мужа. Тот при жизни собрал всё, что по силам было сделать полукровке. Ну, а поскольку родовых мэноров у них не было, то и знания о защите ей ни к чему. Переступив с ноги на ногу, она беспомощно посмотрела на Минерву. Подруга сидела с закрытыми глазами и тяжело дышала. Домовик сжался в скулящий комочек рядом. — Осмотри внимательно зал, — медленно произнесла Минерва и Гарри тут же соскочил с возвышения, на котором сидел. — Ритуальную посуду и ножи хранят в скрытом углублении и за пределы комнаты никогда не выносят. Разрежь ладонь, нацеди кровь в малую чашу. По периметру комнаты видишь символы? Они крупнее и другого цвета, нежели остальные руны. Каждый символ смажь кровью. Делать это надо пальцами. Постарайся расслабиться и всем сердцем потянуться к родным корням. Как только активируешь последнюю руну, возьми нас с мадам Помфри за руки и скажи, что разрешаешь здесь находиться. Иначе твоя защита нас убьет. — Почему не сейчас? — деловито поинтересовался Поттер, рассекая ладонь. Поппи моргнула от неожиданности. Обычно тон голоса мальчика был тихий и, словно бы, извиняющийся. Да и таким уверенным она Поттера не помнила. Ну, возможно, только в воздухе, верхом на метле, мальчик чувствовал себя, словно рыба в воде, вытворяя такие финты, что даже она — противница травмоопасных игрищ, не могла не восхищаться. — Потому что защита сильно истощилась. Она сейчас никого кроме вас не воспринимает... — сквозь зубы выдавила Минерва, взмахом руки подзывая Поппи поближе и что-то тихо говоря эльфу. Тот, всхлипнул и, постоянно оглядываясь, вышел из ритуального зала. Едва домовик скрылся с глаз, их с Минервой основательно приложило об пол. И если подруга упала со стула, то она рухнула с высоты своего роста, сильно расшибла колени и задохнулась от жара, горячей волной дыхнувшей в лицо. Глаза заслезились, грудь сдавили обручи боли, но через мгновенье всё схлынуло. Она облегченно вздохнула и открыла глаза. Гарри сидел на корточках напротив и хмуро их разглядывал. Выражение лица было очень странным. Однако вины или сожаления, мальчик точно не испытывал. Что, впрочем, неудивительно. Они с Минервой виноваты своим затяжным бездействием. И Гарри ответил им той же монетой. — Теперь скажите, что мы делаем в месте силы… моего Рода? Почему вы здесь? Что за оборотень? — поинтересовался Гарри. Он помог им обеим подняться, усесться на стульях, а сам разместился на возвышении в центре и оттуда наблюдал, как они приводили себя в порядок и отпаивались зельями. Потом перевёл взгляд на свои ладони. Поппи не надо было подходить, чтобы удостовериться, что родовая магия творила чудеса. Ритуальный разрез — это понятно, но рана, не заживающая с момента отъезда из Хогвартса, а это почти три недели, тоже стала приличней выглядеть. Во всяком случае, даже отсюда было видно, что опухоль и краснота спали. Да и Гарри не морщился, когда потирал руку. Скорее на его лице было написано блаженство. — Вы поранились до или после использования хроноворота? — хрипло произнесла Минерва. — После, — медленно произнёс Поттер и задумчиво нахмурился. Минерва кивнула. Именно поэтому, а ещё потому что заражение произошло не через укус, а посредством попадания слюны через царапину, инфекция так долго бродила в организме. Хотя, вполне возможно, свою роль сыграли слёзы феникса и яд василиска. Да и наследственность… — Поскользнулся в лесу и упал рукой на камень, — между тем продолжил Поттер. — Царапину мне мадам Помфри обработала. А потом… — Гарри вскинулся. — То есть… вы хотите сказать, что я оцарапался о камень со слюнями Ремуса? Что я оборотень? — Так сказал мой эльф. А проверять насколько он прав или нет, сейчас очень опасно. Прежде всего, для вашей жизни, — бесстрастно ответила Минерва. — Ваша родовая защита, предотвращает превращение. Поэтому, примите мой первый совет: проведите три следующие ночи здесь. А после, если пожелаете, мадам Помфри всесторонне вас обследует. Или отведёт в клинику. И второй совет: если хотите стать истинным вервольфом, а не скулящей шавкой, не пейте аконитовое зелье. Оно порабощает волка, а мага делает на порядок слабее. — Ремус не скулящая шавка! — щурясь, припечатал Гарри. — Он прекрасный человек и учитель! Единственный, кто нам хоть что-то дал по защите! — У меня нет ни времени, ни желания спорить, — прошипела Минерва. Она чувствовала накатывающую злость. Её сильно трясло. Мальчишка бесил. Как, впрочем, и Поппи с её пристальными взглядами. Изо всех сил стараясь успокоиться, она вытащила последний бутылёк и махом проглотила его содержимое. — Аконитовое зелье создано магом, который не понимал, что значит быть оборотнем. А тот, кто тестировал зелье, ненавидел себя и своего внутреннего зверя! Сумеете договориться с волком, станете истинным наследником великого Рода. Ну а нет, так в когорте недооборотней станет на одного больше. И последнее, мистер Поттер. Единственным для себя учителем, должны быть вы сами. Вы должны решать, что хотите получить от жизни. А Хогвартс, лишь стартовая площадка для наследников древних и благородных Домов. В школе юные маги всегда изучали основы волшебства, находили партнёров, собирали вокруг себя единомышленников. Ну, а простые смертные, полукровки и магглорождённые, выбирали себе сильных покровителей. Так было всегда. Так будет и впредь. Несмотря на чьи-либо препоны и желания. А неучи и лентяи, испокон веков становились ведомыми неудачниками. Или богатыми кормушками, как вы, мистер Поттер. И, кстати, вы, имеете все предпосылки закончить Хогвартс в статусе и того и другого. — Минерва! — воскликнула Поппи. — Из вас троих, мистер Поттер, — не обращая внимания на оклик, продолжила МакГонагалл. Её словно заставляли высказываться без купюр, заставляли донести до мальчишки важность жить собственным умом, — только вы ничему не научились. Грейнджер с Уизли к концу третьего курса стали высококлассными манипуляторами. Они практически взяли себе в услужение Вас, наследника древнего и благородного Рода. Можете собой гордиться, мистер Поттер, статус слуги грязнокровки и Предателя крови никто до вас ещё не имел… — Минерва кивнула, столкнувшись с внимательным взглядом Поттера. Мальчик злился. Однако несмотря ни на что, он не только слушал, но и слышал. — Теперь… почему мы здесь. Минерва потёрла глаза, виски, посмотрела на руки и вновь подняла глаза на Поттера. — Много лет назад я имела… неосторожность оспорить приказ своего… учителя. Итогом стал Непреложный обет. Клятва безжалостна. Однако если подойти с умом, можно отсрочить приговор… — Минерва снова потёрла виски. Сознание медленно и верно уплывало. Она с трудом удерживала в уме нить разговора. Тело налилось свинцовой тяжестью. Пальцы уже не покалывало. Время было на исходе… — В течение двадцати пяти поколений члены рода МакГонагалл, с честью несли наказание за грехи предков. До моего рождения. Пресвитерианский священник Роберт МакГонагалл своей старшей дочери вместо магии, заблокировал только Дар. Появление наследия Рода, означало, что мы практически прощены, и потомки не будут нести на себе клеймо Предателей крови… Оборотничество, это не болезнь, мистер Поттер, а Дар, данный нам свыше. Однако предоставленный шанс можно безвозвратно потерять… Нарушь я клятву главы Гриффиндора и позволь я умереть своему ученику… Мой Род снова стал бы отверженный Магией. Все усилия предков рассыпались бы прахом. Надеюсь, не нужно объяснять, что я… выбрала? Практически прохрипев последнее слово, Минерва откинула голову назад. Ответ мальчишки она не услышала. Накатила сонная апатия. Давно она не ощущала такой лёгкости. Наверно с тех самых пор, как нити Обета располосовали магическое ядро, потревожили печать отца и затянули в свой клубок магическую сущность — оборотня, которого она никогда не видела внутри себя, но которого чувствовала, особенно находясь в анимагической форме. Прямо как сейчас. Открыть глаза не получилось. Тьма накрыла прохладным покрывалом… Помфри моргнула и в ужасе попятилась. Однако громадная чёрная кошка, распластанная на стуле, где секунду назад сидела Минерва, никуда не делась. Тусклая шерсть сбилась в клочки на боках. Мощные лапы с дюймовыми, тёмно-серыми когтями и толстый длинный хвост, безжизненно свисали, касаясь пола… Хищник не шевелился.