Вервольф

Родовой особняк Блэков произвёл удручающее впечатление. Особенно внутри. Мрак и запустение. Серая паутина свисала бахромой с тяжелой люстры. Запылившиеся стёкла окон едва-едва пропускали дневной свет. Цвета тяжелых портьер и обивки мебели вообще было не разобрать из-за толстого слоя пыли. Также не способствовали комфорту сквернословивший портрет и душная, враждебная магия, от которой, едва войдя, Гарри задохнулся. Однако через два-три удара сердца, тёмная волна схлынула, стало легче, и неожиданно он почувствовал себя уютно. Да, именно уютно, словно вернулся в старый и давно забытый дом. Словно на уровне инстинктов он помнил запахи и звуки… Возможно, так и было на самом деле. Ведь Сириус, как ни как его крёстный и вполне возможно брал его сюда. — Последний раз я был тут летом перед шестым курсом, — произнёс Сириус, разбивая стройную мысленную цепочку, созданную Гарри. Вот так вот. Никаких воспоминаний в подкорке. Нечего выискивать в далёких закутках памяти, чем собственно Гарри и занимался час пребывания в доме. Маленьким он здесь быть не мог. Тогда что это было? И почему «это», чем бы оно ни было, не отпускало? Сидя на кухне за столом напротив крёстного, Гарри слушал хриплый задумчивый голос, косился на уродливого старого домовика в грязной наволочке, бухтящего ругательства в адрес Сириуса и его мерзких дружков, родившихся на помойке, и задавался вопросом — что здесь происходит. Почему лорд Блэк — глава древнейшего семейства, оправданный по всем статьям не удосужился навести хотя бы минимальный порядок в собственном доме? Почему домовик так себя ведёт? Разве ему не положено преданно служить хозяину? — Я бы в этот… склеп ни ногой! — отсылая домовика в задницу гиппогрифу, выплюнул Сириус. Кричер злобно прищурился и с громким хлопком исчез, напоследок изрядно припорошив пол и «мерзкого хозяина» пылью. Даже парочку пауков приземлил на голову крёстного. Сириус чихнул, взмахнул волшебной палочкой и, отчистив себя и кухню от пыли, добавил: — Но Альбусу дом понадобился как штаб квартира ордена Феникса. Да и вообще… Вот мне и пришлось принимать наследство, чтоб добро моей чёрной сумасшедшей семейки пустить на благое дело. Матушке, ясное дело, это не понравилось. Теперь приходится выслушивать её громогласные рулады. И ведь не заткнуть… Едва услышав имя старикашки, Гарри стиснул зубы. Тут же захотелось последовать примеру домовика — выругаться и к дракклам убраться отсюда! — Что за орден? Но прежде следовало изрядно подгадить старому ушлёпку. А чтобы это сделать, надо попытаться увести из-под носа богатую псину — преданную, несмотря на многолетнее безвинное пребывание в Азкабане. Гарри тяжело вздохнул. Увидев крёстного на пороге дома Дурслей, такого… представительного, глядящего чуть свысока и насмешливо щурившегося на солнце, он наивно предположил, что Сириус начал трезво оценивать действия Дамблдора, ведь вряд ли он согласовал свой приход со старикашкой. Однако вон как оказалось. Дамблдору просто потребовалось защищённое место и много денег. — О… — грустно улыбаясь, Сириус выудил из кармана сюртука колдографию и положил на стол перед Гарри. — Это состав нашего сопротивления. Когда стало понятно, что Министерство ничего не делает чтобы остановить Неназываемого и его последователей, Альбус созвал выпускников-гриффиндорцев и своих старых приятелей… … и Сириус пустился в длинный ностальгический рассказ о приключениях «сопротивления», и о судьбе его членов. Вскользь коснулся старшего поколения, массово вымершего от драконьей оспы, как миллионы лет назад вымерли динозавры от изменений климата. Глядя на своих родителей — как оказалось спонсоров ордена, на родителей Невилла, пожизненно запертых в клинике, после встречи с Лестренджами, на остальных молодых людей, погибших много лет назад, Гарри пытался понять их мотивы. Что не хватало богатым представителям из чистокровных родов, что они пошли против собственных законов и традиций? Острых ощущений? Зачем там оказался Хагрид, МакГонагалл или Грюм, понятно. Слепая преданность, клятва и общие интересы. Но чистокровок, что заставило идти за Дамблдором — человеком совершенно не их круга, как писала Скитер? Скука? Стремление к чему-то недостижимому? Раньше бы он сказал — борьба с тёмными силами. Однако сейчас он не верил во все эти высокие лозунги. Вряд ли в них верил, скажем, брат Амелии Боунс, чью семью подчистую вырезали. Или авроры Лонгботтомы? Не могли же все эти взрослые, образованные люди быть такими же слепыми идиотами, каким сам был до недавнего времени? — Ты пошел против семьи и её идей. Это понятно, назло бабке отморожу уши, — вслух начал размышлять Гарри, когда Сириус подавленно замолчал. Воспоминание о погибших друзьях далось крёстному нелегко. — Лонгботтомов, в принципе, с трудом, но понять тоже можно, им по должности положено сталкиваться с преступниками. Хотя участие в незаконной группировке представителей власти, к тому же женщины, имевшей малолетнего сына… вопрос-вопрос. Но зачем мои родители вступили в конфронтацию с Волдемортом? — задал он вопрос, который давно крутился в голове. — Разве они не могли просто уехать или остаться в нейтралитете? Они же… отец же был чистокровным из старой семьи… Да к черту! У них тоже был маленький ребёнок! О чём он думал, запирая себя с женой и сыном в хлипком домишке, и доверяя жизнь… да, что там жизнь, само существование древнейшего рода одному человеку? Отец, как глава семьи, прежде всего, был обязан заботиться о благополучии наследника, а не участвовать в сомнительных игрищах. Даже я это понимаю. Сириус ошеломлённо моргнул и вытаращился на Гарри, как на второе пришествие Мерлина. — Ты говоришь ужасные вещи, Гарри. Повернувшись на голос, Гарри прищурился. Люпин, стоявший в проёме двери, очень хорошо вписывался в окружавшую обстановку. То есть был таким же мрачным и неухоженным, как родовое гнездо Блэков. Он много думал, как им будет восприниматься Ремус к которому, вопреки всему, питал тёплые чувства. Ведь после принятия неожиданного наследия, круг его общения кардинальным образом поменялся, и поменялся именно потому что большинство некогда близких людей он на дух не переносил. Рыжие с Грейнджер просто напросто бесили. Сириус же хоть и раздражал, звериным чутьём осязался, как член семьи. Сейчас, глядя в светло-карие с желтыми прожилками глаза, Гарри понял, что права была МакГонагалл в своей оценке. Шавка, как есть скулящая трусливая шавка. И вонял также — мочой и псиной. Однако с запахом можно смириться или подавить. Только вот выданная реплика попахивала сладкой лимонной гадостью вперемешку с амбре тухлых яиц и грязи, а мириться с незримым присутствием Дамблдора он не собирался. — По-вашему беречь своих детей и заботиться о благополучии собственного Рода, это ужасно? — спросил Гарри, наблюдая за Люпином. Оборотень дёрнулся, едва их взгляды столкнулись. На периферии слышимости что-то тихо бормотал Сириус, но Гарри не прислушивался. Он пристально смотрел на Ремуса и чётко уловил момент, когда тот понял, кто перед ним. И это привело оборотня в ужас. Люпин судорожно сглотнул, бросил затравленный взгляд на Сириуса, резко развернулся и, по пути уронив подставку в виде ноги тролля, хлопнув дверью, был таков. — И кстати, — как ни в чём ни бывало, продолжил Гарри, взглянув на Сириуса. Тот, открыв рот, пялился на место, где недавно стоял Люпин, — почему вы обвиняли Петтигрю только в предательстве моих родителей? Вырезали почти весь ваш орден, остались только приближенные Дамблдора. Кто-то же их сдал. Или фамилии представителей старых Родов — членов вашего ордена, печатали в газетах? Крёстный? — А? — Сириус моргнул и рассеянно посмотрел на Гарри. — По твоим словам всех убили у себя дома за довольно короткий срок, незадолго до смерти моих родителей и нападения на Лонгботтомов, — продолжил размышлять вслух Гарри. Практически всё в рассказе Сириуса о житии-бытии членов ордена ему казалось странным. Зачем вся эта подпольщина чистокровкам? Чем они вообще занимались? Спасли две-три семьи магглов и десяткам стёрли память, ибо Статут! И очень сомнительно, что делали это аккуратно, следовательно, в наличии множество простецов со стёртыми личностями. При таком раскладе лучше смерть, чем дурдом, куда наверняка загремели те, кому не посчастливилось повстречаться с магами. Несколько раз схлестнулись с озверевшими Пожирателями, являвшимися отбросами Лютного… Охренительный вклад в борьбу с тёмными силами. Авроры могли бы делать то же самое. И наверняка делали. — Сам говорил, в открытые противостояния вы не вступали, всё проворачивали тихо, а если приходилось сталкивать лицом к лицу, то на вас всегда был Иной образ. Кстати, куда подевались артефакты моего Рода? — В сейфе, наверно, — Сириус ошалело тряхнул головой, потёр глаза и уставился на Гарри, словно у него выросли рога и копыта. Вернувшийся на кухню Кричер, замер памятником самому себе в углу и оттуда блестел глазами. Видать поспешное бегство мерзкого дружка улучшило настроение домовика. В сейфе, так в сейфе. Надо будет поглядеть, но лучше спросить поверенного. Перед всеми этими сундуками с добром, толстенными талмудами он испытывал благоговейный страх. Гарри успел познакомиться со своим наследством только вскользь. Нужно же было знать, что и в каких количествах вручал в маленькие загребущие лапки леприкону-управляющему. С умной рожей выслушал об основных, так сказать, цифрах и с удовольствием прочитал несколько гримуаров Рода. Но это как-нибудь потом, хотя иметь при себе артефакт, менявший облик носителя — это круто. Впрочем, стоило закрыть тему о минувших днях. Вон как Сириуса приложило, не то воспоминаниями, не то мыслительной деятельностью о скорбных делах ордена прошлого созыва. — Так что там с орденом? Зачем Дамблдору снова понадобилось его созывать? — поинтересовался Гарри. Нет, он не будет пытаться умыкнуть Сириуса из-под носа старикашки. Он это сделает. В животе громко заурчало, и Гарри вспомнил, что последний раз завтракал двумя бутербродами с чаем ещё у Дурслей. Сириус отчего-то посмотрел на свои руки и, скользнув взглядом по засранной кухне, грязной плите и горе старых тарелок, нахмурился. — А? Ну так Неназываемый же начал проявлять активность, — отстранённо пробормотал Сириус, хмуро пялясь куда-то в пространство. — Альбус очень обеспокоен. Говорит на тебя эта активность очень сильно подействовала. Ты стал резок и груб, — тут крёстный вскинулся, словно почувствовал злость, заклокотавшую в груди Гарри. И впервые за несколько последних минут одарил его вполне осмысленным взглядом. — Я не со всем согласен. Каким бы образом Неназываемый мог повлиять? Просто ты взрослеешь. Подростковые гормоны иной раз играют с нами злые шутки. А Альбус слишком стар и забыл, каково это быть молодым. Однако, м-м-м… ну, в общем, зря ты обвинил ребят. Врезал бы в морду пару раз за значки и дело с концом. Штраф я за них заплатил. Уизли на тебя чуть злы, но это поправимо, — Сириус широко улыбнулся и подмигнул. — Конечно, есть ещё решение суда о не приближении, но на этом доме навешано столько чар, в том числе и маскирующих, что, ни один артефакт не определит нарушение закона… ну, вот, — со вздохом досады добавил он, — а я хотел сделать тебе сюрприз. Клокотавшее внутри рычание, Гарри с лёгкостью подавил и ответил крёстному натянутой улыбкой. На него вдруг накатила злобная радость. Личности сюрприза ему совершенно точно не понравятся. Однако сейчас что-то доказывать, возмущаться… Ну уж нет. Зачем сотрясать воздух только перед одним человеком? Вот завтра... В предвкушении ухмыльнувшись, причем, с трудом задавив довольный оскал, незачем, раньше времени Сириуса напрягать, Гарри обвёл красноречивым взглядом загаженное пространство. Сириус скривился. — Лунатик обещал помочь с уборкой. И чего, спрашивается, убежал? За дезертирство я лишу его выпивки. А эльфийское вино редкость редкостная. Мой папаша отваливал за него кучи золота, вот парочку бутылочек за твоё здоровье завтра и разопьём, — Сириус окинул кухню недовольным взглядом и снова скривился. — Помощь Молли бы не помешала… я не очень силён в бытовых чарах, но она не смогла сегодня прийти. Сказала, дела. По мне так просто обиделась на моё высказывание. Гарри вопросительно вздёрнул бровь. Интересно, интересно. Перед ним Сириус Уизли защищал, однако самим рыжим, видать высказал пару ласковых. Крёстный махнул рукой, пробормотав: «Как бы то ни было, ты мой крестник, а им бы следовало изредка использовать розги по назначению», вытащил волшебную палочку и закатал рукава. Однако вспоминать бытовые чары крёстному не пришлось. Кричер до сего момента тихонько сидевший в уголке, всполошено вскочил и заметался по кухне бешеным веником. К вечеру кухня, гостиная и спальни хозяев блестели первозданной чистотой.