Вервольф

Конец очередного учебного года несколько отличался от трёх предыдущих. После того как директор Флитвик отдал должное двум чемпионам, наградив финишными баллами Диггори за стремление и Поттера за удачу, он объявил обладателя кубка школы, коим оказался факультет Слизерин. Удивления это не вызвало, потому как серебристо-зелёные опережали всех на несколько сотен баллов. Хлопая вместе со всеми, Гарри подумалось, что при Дамблдоре даже такая фора в раз отыгрывалась. Воспринимались стариковские фортели, как должное, в конце концов, Снейп своим тоже изрядно подсуживал. Хотя вот студенты Рейвенкло как никто заслуживали победу. Впрочем, если уж на чистоту, то и слизеринцы тоже. Красно-золотые же, где и способны были заработать кучу баллов, так это в квиддиче. Пыхтения Грейнджер не в счет. В основной своей массе, представители Годрика и Хаффлпаффа те ещё лентяи в плане учёбы. А вообще, хорошо, что закончились годы грязного противостояния деканов и дамблдоровского правления. Как справедливо отметил Невилл — частичная смена преподавательского состава и директора, благотворно сказалась на царившей в школе атмосфере. Постепенно сошли на нет межфакультетские конфликты. Вопреки усилиям декана Снейпа, превратившегося в Снейпа уборщика. Гарри ухмыльнулся, покосившись на Филча — противного старика, изрядно подобревшего с момента получения в безраздельное владение личного помощника. Также, поспособствовало разряжению обстановки, присутствие иноземных гостей, отбывших сегодня утром, аккурат после чествования всех чемпионов министерскими представителями и вручения премиальных победителю Турнира. Тысяча галлеонов сразу же перекочевала в именной мешочек-кошель с гербом Певереллов, выданный Гарри леприконом-управляющим. Не понятно, что радразнило Гермиону — крупная сумма, равная штрафу, наложенному на Уизли, к которым Грейнджер питала нежные чувства, или сплошь положительные годовые отметки даже по тем предметам, которые Гарри изучал самостоятельно, так или иначе, Гермиона вывалила на его голову кучу претензий. Начались возмущённые излияния ещё в Хогвартсе, но там он попросту их игнорировал, уходя в спальню. А туда, с недавних пор, Грейнджер опасалась заходить, видать мальчишеские штаны на голове вправили мозги, а продолжились уже на перроне и поезде. Выбрав момент, они с Невиллом улизнули в другое купе и наложили на двери запирающие чары. Однако их место нашли. Грейнджер подбила старосту из Рейвенкло, и тот взломал защиту. Подобная бесцеремонность взбесила Гарри окончательно. Невилл испуганно втянул голову в плечи, когда он утробно зарычал. Старшекурсник, встретившись с взбешённым взглядом Поттера, мгновенно ретировался, едва не «уронив» Грейнджер на пол. Сначала в купе зарулил рыжий кот и нагло развалился у Невилла в ногах, потом зашла Гермиона, таща большую сумку, и уселась рядом с Гарри на сиденье. — Как лучшей ученице по итогу года мне наверняка пришлют значок старосты, и будь уверен, Гарри, я возьмусь за тебя и Рона очень серьёзно. Скажи на милость, что ты здесь устроил? Невилл, уж от тебя подобного я никак не ожидала. Вы забыли, что использовать магию на каникулах несовершеннолетним запрещено? — Гермиона выудила из сумки толстенную книгу, тяжко вздохнула и повернулась к Гарри. — Три сотни баллов за победу, это отлично, в конце концов, из-за твоего отвратительного поведения мы потеряли примерно столько же. Но деньги — это совершенно лишнее. Я считаю, тебе нужно отдать их Уизли. Потому что из-за твоих инсинуаций их оштрафовали. Я очень надеюсь, что профессор Дамблдор сможет изменить приговор суда. А тебе должно быть стыдно. Я бы никогда не подумала, что ты превратишься в подобие Малфоя. Такого же заносчивого, высокомерного… Не желая больше ничего слушать и не говоря ни слова, Гарри взмахнул волшебной палочкой — невербальная магия, получавшаяся у него через раз, сейчас сработала на отлично. С пронзительным воем из купе вылетел рыжий котяра, такой же наглый, как и хозяйка, а за ним визжа, вывалилась Грейнджер. Сумка и книга шмякнулись рядом с ней на пол. — Мне плевать на твоё мнение, на старикашку и ему подобную шваль. Заткнись! — к своему угрожающему рявканью Гарри добавил Петрификус Тоталус. Студенты, гулявшие по вагону и выскочившие на шум, тоже замерли, словно под чарами и вытаращились на Грейнджер и Гарри. — Мы не друзья, и никогда ими не были. Вопреки стараниям Дамблдора, сложно чего-либо добиться в нашем мире упёртым грязнокровкам и Предателям крови. И являясь их яркими представителями вы присосались к наивному известному мальчику. Однако мальчик вырос и с этой секунды каждый раз, когда вздумаешь ко мне лезть со своими идиотскими суждениями, мнениями или претензиями будешь получать проклятье в лоб. А в случае прогрессирующей тупой настойчивости, так для тебя характерной, я сделаю всё, чтобы ты вылетела из Хогвартса как пробка из бутылки. Так же быстро и со свистом. Предупреждений больше не будет. Последнее, Гарри прошипел в лицо Гермионе и снял заклятье. Выпрямившись, он столкнулся взглядом с ошарашенным Малфоем, по-видимому совершавшим свой обычный променад, шагнул назад в купе и громко хлопнул дверью. — Это было… грубо, — пробормотал Невилл, переворачивая страницу толстенного фолианта. Однако в голосе не слышался укор. Скорее констатация факта. — Знаю, — усаживаясь к окну, отозвался Гарри. Он не испытывал угрызений совести за свои действия. С момента принятия неожиданного наследия, Гермиона и Рон с близнецами стали дико его бесить, поэтому сдерживаться в выражениях он и впредь не собирался. Посмотрев на Невилла, углубившегося в чтение, Гарри чуть ослабил действие артефакта и вздохнул. Привычный аромат хвои подействовали весьма успокаивающе. — По-другому она не понимала. Невилл тихо фыркнул, прямо как ёжик и поскрёб макушку. — Гораздо проще стребовать Долг жизни. И нервы останутся целы, и оградишь себя от назойливого внимания… Гарри вопросительно хмыкнул. Где-то он об этом читал или слышал, но подробностей, ясное дело, не помнил. Невилл тяжело вздохнул, оторвался от чтения фолианта и коротенько рассказал о Долге жизни, как его стребовать и как закрепить. — Магическое ядро полностью формируется в четырнадцать. Этот возраст принято считать первым совершеннолетием. Поэтому все магические обеты нельзя будет отменить заинтересованным лицам. Опекунам, родителям, ну или, к примеру, разным вездесущим стариканам. — Угу, осталось придумать, как вынудить её признать Долг передо мной. Да уж, Гермиона зануда, но совсем не дура. Хотя… Грейнджер упёртая девчонка. Древние магические обычаи, законы называет устаревшими и не считает нужным им следовать, вспомнить хотя бы ГАВНЭ, а значит, есть маленький шанс, что она, если и прочитала о Долге жизни, то посчитала его обычным маггловским «клянусь». Гарри положил руки на столик и, уложив на них голову, вздохнул. Как же её вынудить-то признать Долг? Мелькавший за стеклом однообразный скучный пейзаж и медленно кружившие в голове мысли сделали своё «черное» дело — он задремал. Проснулся от громкого: «Мистер Поттер, мистер Лонгботтом, извольте объясниться»! Гарри вздрогнул, повернулся на шум и скривился от боли в руках и затёкшей шее. Дверь в купе была открыта, в проходе стояла профессор Вектор, за её плечом маячила староста из Рейвенкло, кажется, мелькнул кто-то из Слизерина, и, конечно же, стояла Грейнджер и сверлила его гневным взглядом. Невилл невозмутимо восседал на сиденье и, судя по количеству разбросанных пергаментов и парочки раскрытых книг, он знатно поработал. Не иначе летнюю работу по травологии успел сделать. Гарри зевнул, потёр лицо и раздраженно вздохнул. Ну, что за гадство в самом деле. Ни минуты покоя! — Я слушаю! — профессор гневно сощурилась. — Не понимаю, что мы должны объяснять, однако попробую, — начал Невилл. — У меня и у Гарри летом дел невпроворот. Дела Рода и всё такое, ну вы понимаете? — Вектор кивнула. Грейнджер пренебрежительно фыркнула, но промолчала. — Так вот, в поезде нам есть чем заняться, помимо участия в бессмысленных разговорах, поэтому мы ушли в другое купе и закрылись. Чары Гарри применил правомерно, потому что он совершеннолетний маг и запрет на колдовство на него не распространяется. Впрочем, как и на меня. — Невилл, ты говоришь вздор! — Отнюдь, мисс Грейнджер, — холодно произнесла Вектор. Женщина поджала губы и нахмурилась, всем своим видом демонстрируя недовольство. Только вот кем, или чем? — Однако разрешение колдовать не повод нападать на сокурсников, грубить и угрожать. Тем более девушкам. — Если девушка настырна и тупа, как тролль в своём стремлении вынести мне мозг непонятными претензиями, навязать собственное мнение, то да, это повод, — резко произнёс Гарри. Гермиона покраснела. Вектор хмыкнула, вздёрнула бровь и покосилась на Грейнджер. Из коридора донеслись смешки. — Иногда я жалею, что попёрся тебя спасать. Сообщил бы преподавателям об отсутствии одной глупой девчонки, и не заимел бы сомнительное счастье в виде многолетнего с ней общения. Гермиона задохнулась от гнева, и протиснулась в купе. — Это из-за Рона я оказалась в опасности! Это вы с ним тупые и упрямые тролли! — Грейнджер упёрла руки в бока. — Я тебя не просила меня спасать, я бы сама справилась! — Затопив тролля в слезах и изваляв в собственных соплях? — насмешливо произнёс Гарри и, помолчав, пренебрежительно добавил: — Вот и разница между магами из древнейших семей и… безродными магглокровками. Они не имеют чести. Да, меня никто не просил, однако я не ожидал, что ты будешь отрицать свершившийся факт. — Да… — Мисс Грейнджер! — предостерегающе произнесла Вектор. Гарри мысленно выругался и столкнулся взглядом с профессором. Было видно, что она догадалась, к чему он склоняет девчонку, и даже открыла рот, чтобы… Что? Рассказать Гермионе о своих предположениях, или воззвать к его пресловутому гриффиндорскому благородству? Что бы там ни было, но мешать она вдруг передумала. Или попросту не рискнула. Они не в Хогвартсе, где учителя «цари и боги» в разумных пределах, конечно. Невидимую грань дозволенного, основная масса профессоров не переходила, ну кроме некоторых особо одарённых — жизнью обделённых. Здесь, в поезде, Поттер — наследник древнейшего Рода, а Вектор… просто школьный учитель, сопровождающий студентов. — Да, ты спас мне жизнь! — раздраженно припечатала Гермиона, — но это не даёт тебе право… — запнувшись, она недоумённо моргнула и посмотрела на собственные руки. — Что это? Гарри облегченно выдохнул и удовлетворённо усмехнулся, с любопытством наблюдая за Грейнджер. Неизвестно, что она испытывала, но было в точности, как говорил Невилл. Серая дымка, возникшая сразу после осознанного признания Долга, постепенно уплотнилась и, обхватив запястье Гермионы, превратилась в тонкий серебристый браслет. — А это, Грейнджер, очередное отличие магов от магглов, — насмешливо протянул Малфой, — своего рода, защита от не имевших чести индивидуумов и возможность стребовать Долг. Профессор Вектор на мгновение прикрыла глаза, качнула головой, развернулась и убралась с поля зрения. Ну, вот и отлично. Без старших магов как-то свободней дышалось. — Малфой, тебя никто не спрашивал. Иди своей дорогой! Гарри, что это? Не отпуская взгляд Малфоя, Гарри повторил его слова и глубоко вдохнул воздух, наполненный приятным ароматом, слегка приглушавшего вонь. Интересно, усилившийся неприятный запашок магии Гермионы связан с гневом, волнением или с подростковыми гормонами, а значит, с взрослением? А покрасневшие уши Драко, с чем? Так или иначе, терпеть девицу в купе стало невыносимо, а вот с Малфоем, он бы с удовольствием поговорил. В конце концов, пора расширять близкие знакомства и, как говорила МакГонагалл, искать единомышленников. И судя по тому, как Драко себя вёл в последнее время, шанс на нормализацию отношений был велик. Но сначала надо решить вопрос с Гермионой. — Во исполнение Долга жизни, — жестко печатая каждое слово, произнёс Гарри, — с этой секунды запрещаю Гермионе Джин Грейнджер первой заговаривать со мной, высказывать своё мнение, замечания, претензии как лично, так и посредством третьих лиц. Запрещаю писать мне письма и каким-либо образом связываться со мной… Да будет так! Нет, Гермиона не дура — она полная и непроходимая дура, потому что только слабоумный после магической вспышки начнёт требовать объяснений у объекта, к которому запрещено обращаться. Без старших магов, конечно, свободней дышалось, однако в данном конкретном случае, Гарри был рад, что Вектор не ушла далеко, и когда Гермиону скрутило в наказание за попытку нарушить запрет, профессор окружила девчонку чарами и требовательно на него посмотрела. Пришлось сказать: «Прощаю… в этот раз». Поговорить с Драко в поезде не удалось. После того, как Вектор высказала своё мнение, к слову, осторожно подбирая слова, относительно действий Гарри, она увела Гермиону и, судя по донёсшимся обрывкам разговора, с Грейнджер она особо не церемонилась, прискакала Паркинсон и, что-то говоря Малфою на ухо, увела того в своё купе. Невезуха. На перроне по обыкновению было полно народу, и это даже несмотря на отсутствие рыжей семейки. Создающей не только «массовость» но и шум. Гарри раскланялся с миссис Лонгботтом, ответил согласием на приглашение в гости, попрощался с Невиллом и направился в маггловскую часть вокзала, где его должны были ждать Дурсли. Наверняка Вернон опять с трудом припарковался и ему снова придётся всю дорогу слушать недовольное бухтение. Успокаивало два момента — отношения с «родственниками» более менее успокоились, и тот факт, что скоро он от них съедет. По сообщения мадам Боунс, дом в Годриковой Лощине почти восстановлен. Останется связаться с поверенным из ирландского банка, и дать указание на установку защиты. Кроме того, Сириуса вот-вот оправдают, однако перспектива переехать к крёстному Гарри совсем не радовала. —… не усложняйте себе жизнь, вводя в заблуждение Дамблдора, — произнёс какой-то чёрный мужик, возвышаясь над Петуньей. Побледневшая и явно испуганная тётка комкала в руках носовой платок и не смела поднять взгляд. Неожиданно представшая перед его глазами картина удивила, а упоминание старикашки, разозлило. — Не стоит угрожать моим родственникам, — холодно произнёс Гарри, стискивая в кармане волшебную палочку. Чёрный мужик вздрогнул, словно не ожидал услышать никого кроме себя самого и медленно обернулся. Гарри вспомнилось, что уж очень неожиданно «картинка» появилась перед глазами. Никак тут имел место купол секретности и отвода глаз. — Тем более, не стоит упоминать при мне имя старого пердуна. — А при мне не стоит оскорблять великого мага, — угрожающе щурясь, начал было мужик, но его прервали. — Тогда пошел на хуй, Кингсли. Можешь даже использовать стручок, как справедливо отметил мистер Поттер, «старого пердуна». Прошу прощения, мэм, — прокаркал Грюм, сдёргивая с головы кепку и останавливаясь рядом с Гарри. Петунья в страхе попятилась и упёрлась спиной в стену здания. Кажется внешний вид экс-аврора, напугал её больше, нежели наскоки мужика. — И чего всё ещё стоим и отсвечиваем? Пшел прочь! Увижу ещё раз рядом с семьёй Поттера или с ним самим, забуду, что когда-то мы были по одну сторону баррикад. Не говоря ни слова, хотя по выражению лица было и так всё понятно, что он думает и в каком виде мечтает увидеть Грюма и Поттера, чёрный мужик резко развернулся и с громким хлопком исчез. — Вот же мудак! Пошли отсюда. Нет настроения с чистильщиками объясняться. Несмотря на толпу магглов, до стоянки они добрались достаточно быстро. Гарри распирало от любопытства относительно наезда на тётю человека Дамблдора, и причину столь неожиданного появления Грюма. Из слов старикашки, тот ведь был его другом. Тогда, что это было? Постановочная картинка или? Вопрос Гарри задал. Не утерпел. Без возникших сомнений, ясное дело. Однако ответа тогда не получил. Тетка рявкнула: «В машину!» Дядя, опасливо косясь на экс-аврора, полез в машину, набил шишку и смачно выматерился. Грюм одобрительно хмыкнул и пробурчал, что-то типа: «Общие интересы сближают, а разница во взглядах разделяет», гаркнул: «Постоянная бдительность!» и свалил. Цирк, да и только! Тетка за ужином всё же рассказала. В течение года их никто не беспокоил, хотя в последние недели она замечала на улице странных людей. Что же до Кингсли, то подошел он к ней уже на вокзале. Приказал рассказывать о поведении Поттера в письмах на имя Дамблдора. Как отсылать, он сказать не успел. Гарри выругался, активность старикашки несколько напрягала. Как бы он его не ненавидел за все благо в своей жизни, однако понимал, что пока ещё со старым ушлёпком они в разных весовых категориях. Решив связаться с Боунс завтра, Гарри благополучно уснул. А с завтрашнего дня началось настоящее паломничество. То министерский сотрудник заявится, представившись сотрудником отдела Тайн, навесит на дом кучу разных чар, очарует тетку какими-то финтифлюшками и, посвистывая, исчезнет. Не успеет Гарри расслабиться, прочитать письмо Амелии с отчётом о своём восстанавливаемом имуществе и заверения, что больше никто из министерских их не побеспокоит, на пороге возникнет важный старичок. Представившись лордом Орейли, он сообщит насколько ценным является наследник Поттер для магической Британии и всего мира, являясь последним потомком великих Певереллов, даст клятву о не причинении вреда здоровью наследнику и его Роду, вручит пару древних артефактов, скажет для чего они предназначены и с чувством выполненного долга свалит в туман. А когда Гарри отсиживался в ритуальном зале Поттер-холла, поскольку носиться в шкуре оборотня было негде, в дом заявилась парочка дряхлых леди с картотекой юных наследниц на выданье. Только этого не хватало для полного счастья! Злиться на свой длинный язык дело бесперспективное. Тогда, после последнего этапа Турнира, пользуясь случаем повозить Дамблдора носом в дерьме, он здорово оторвался. Теперь же пожинал плоды своих обвинений. Тридцатого июля на Тисовую улицу пожаловал полностью оправданный и наконец-то смирившийся с участью Главы тёмного семейства, лорд Блэк.