Моя странная любовь

Пылинки невесомо и лениво ветали в солнечном свете, провожая уходящее тепло своим медленным танцем. Сейчас за ними наблюдал сонный Джереми, готовый в любой момент внести свои поправки в их мирное сосуществование. Не торопливым, флегмативным и блёклым описывал блондин их пребывание здесь. В отличии от его жизни, которая пестрила красками. Безмолвная тишина, слышно лишь только своё дыхание, а если и задержать его, и стук сердца. Что-то должно последовать за этим, так думал он. Ладонь зарылась в белых, запутавшихся волосах. После блондин поднялся на локтях и каково его было удивление встретить спавшего в углу на кресле своего телохранителя. Кажется Майк серьёзно вжился в профессию своей работы, как успел подумать голубоглазый. На шее у шатена лежало белое полотенце, что свидетельствовало о его походе в душевую. Кровать от движений проснувшегося даже не подала звуков, за что мысленно поблагодарил её. Без топота он подошёл к нему и хотел было разбудить, но вовремя остановился, давая себе разрешение полюбоваться им. Взъерошенные мокрые волосы, еще красные костяшки пальцев, спокойно спящее лицо парня. «Как ещё долго будет продолжаться наше подглядывание из-под тени? Если мне не изменяет память, ты хотел что-то почитать мне, какие-то любовные подвиги. Интересно, к чему это.. может хочешь что-то донести до меня, внести ясность?» Занятый своими мыслями, он был не в состоянии проследить за своими действиями. Своими пальцами он водил по тыльной стороне руки и в миг одергивая их, сопутственно царапая нежную кожу. Все это было вызвано обычным чиханием. На Шмидта это повлияло как удар током, поэтому он быстро пришёл в сознание. — Джереми, ты почему не в постели? Что с моей.. — Майк, извини меня, я не нарочно – он быстро вставил своё слово. Шатен с изучающим взглядом рассматривал три постепенно проявляющиеся царапины на тыльной стороне руки, большим пальцем трогая их по краям. Боль по-немногу начинала отступать, но все также щипало. Требовалась обработка. — Можно мне?.. – тонкие пальцы, уже с намоченным белым кусочком ваты хотели попросить прощения за свой злой умысел. Щедушная ладонь, большой по размеру зелёный свитер, неаккуратно заправленное по нескольку раз горло.. творческий беспорядок на голове, чёлка, прикрывавшая только один глаз, и да, голубого цвета. Инь. Все это приводило его в восторг, в состояние фриссона. Поддаваясь без упёрства изучению этих гладких черт лица, сдержанных, а в некоторых случаях неопытных движениях, как он полностью расстворялся в нем. Ни разу неприкосаемый ударам жизни, в этом парне жила та самая первозданная душа, классика невинности и субтильности. Шатену всегда казалось, что именно он играет роль ведущего в обществе с ним, но понимание того, что это не так, пришло сегодня. Все время, что есть в мире Кукловоды дергали за нити Отзываясь где-то там В телах податливых, безмолвных В чьих лицах не было эмоций Покрытых напрочь чёрной пеленой Кукловоды во все горло хохотали Марионетки все также извивались.. Чувства и были теми нитями, за которые, не по своей воле, дергал блондин. Повиноваться в поцелуях и объятиях, было столь приятно, что иной раз это преобразовывалось в животный инстинкт, который не находил притворения в реальности. — Джереми, ты.. помнишь, что я сказал тебе.. вчера, в.. вечером? – в голосе исходила ощутимая дрожь и неуверенность в своих словах. — Может я плохо запомнил, но да. Ты хотел мне почитать о.., – он отдался недолгим мысленным рассуждениям. – о любовных подвигах.. Майк в ту же минуту свободно и тихо выдохнул, на что обратил внимание блондин. — А.. как бы, ты хочешь дать мне наставления? Я хочу сказать, чтобы я смог правильно, быстро найти и влюбить в себя девушку? – без интузиазма и с некоторой грустью выдал он. — Нет-нет, ничего подобного.. просто открыть для тебя что-то новое, внести новые понятия, скажем так расширить кругозор в этом плане. «Если не для девушки, то.. это получается что..» — Майк! Я закончил! – немного громко уведомил голубоглазый, сразу вставая в полный рост, чем заставляя другого поступить также. — Знаешь, я.. буду называть тебя.. эмм... твоим именем – владелец каштановых волос смотрел на него сверху вниз. — Джереми.. Джер, ты ещё не завтракал? Тот всего лишь отрицательно поматал головой. — Хорошо, сейчас ты поешь, лекарства в обязательном порядке.. — Потом ты мне.. – он вовремя осёкся, пытаясь найти подходящую замену не высказанного. — ... испечёшь блины? Точнее, хах.. мы, вместе. — Я – за. И в кулинарии заодно просвятишься и спасибо за проделанную работу, уже не так сильно болит, – своей здоровой ладонью он бережно провёл по царапинам другой. Рацион Майка не блестал заумными блюдами, а стол не ломился от их скудного количества. Но да, иногда он мог позволить побаловать себя бабушкиными рецептами, в списке которого значились "ретро" блинчики. К его счастью, рецепт был прост и не носил в себе никаких экзотических изюминок, поэтому мысль о походе в подвал за затхлой и пыльной книгой он оставил в стороне. Майк одел почти новый кухонный фартук, который пестрил многообразием цветов изображенных на нем. А "почти" Джереми объяснял для себя теми двумя въевшимися масляными пятнами возле кармана, которые так и не отстирались при первой стирке. «Извини, с гоночными машинами у них не было, – со смехом оправдывался шатен, когда ловил на себе изучающий взгляд блондина. — Джереми, ты с чем предпочитаешь блинчики: со сладким или солёным? – готовое жидкое тесто мгновенно зашипело на сковороде. — Я?.. – голубые глаза украдкой искали ответ на вопрос в его губах, ланитах, тёмной радужке глаз и в таких хозяйственных мужских руках. — Сладкие и желательно больше.. — Раз у нас одинаковый вкус, придётся нажарить по больше, – деревянной лопаточкой он перевернул блин на другую сторону. — Обычно говорят, что первый блин комом, но у нас все прошло идеально. — Я тоже хочу п-попробовать.. можно? Только вот одна загвостка, я их ни разу не готовил, – виновато опуская голову, он скрепил ладони в замок, будто ожидая какого-то наказания. Весь его вид выдавал в нем маленького, невинного мальчика, на который шатен повёлся с соблазном. — Да, конечно.. забыл вовсе, что ты тоже хотел приготовить их. Я помогу тебе. Оба быстро поменялись ролями. Теперь кухонная утварь была под властью неопытного. Джереми взял в руки то, чем парой секунд назад орудовал Шмидт. Хозяйственные ладони накрыли незнающие своего дела худые, на что последний отреагировал смущённо. — Знаю, но если бы ты просто посмотрел как я это делаю, получилось бы.. с натягом. А так, как сейчас делаю я, ты запомнишь все эти движения лучше. Доброе тепло грело его ладони, как в тот вечер. Его массивный мужской стан добавлял красок, а губы... те самые губы сейчас объясняли ему принцип всего приготовления, хотя когда-то в то время были заняты другим. Монотонная теорема кухни произносилась над головой, практика – в сплетении ладонь. «Это воспоминание еще не покинуло мою память. Ты тогда был сам не свой. Вначале был таким заботливым, не побоюсь даже сказать нежным. Но что последовало потом.. я, соблазнил? Дурень, нужно было его оттолкнуть, наверное. Нет, я бы не смог, он выше и сильнее меня... и такой тёплый, добрый. В какой момент все переменилось? ... понравилось. Твоя страсть и стала тем жаром, что согрела меня. Ты ещё веришь в нашу дружбу?» — Теперь дерзай сам, – только что испеченный первый блин нашёл своего голодного хозяина и был неминуемо ополовинен шатеном, предлагая другую "су-шефу". — Ммм.. фкусно, только сладенького не хватает. — Будет, сейчас шоколад растоплю. Немаленькая стопка блинов стояла по середине стола, разделяя свой пьедестал с топленым шоколадом и сливками. Горячий чай был разлит по фарфоровым чашечкам, из которых исходил свежезаваренный запах чая. Создавшаяся картина напоминала завтрак аристократической семьи. Вся чайная церемония происходила на углу кухонного стола. — Джереми, не забывай: много сладкого есть вредно, – запивая чаем, он наблюдал как визави него совмещаются шоколад и сливки, и все на одном краешке блина. Слова Шмидта заставили блондина почувствовать себя ребёнком, поэтому на такой безобидный упрёк, соответственно, ответ был детским. Детская безолаберность в последствии привела к испачканным губам, по которым пришлось провести языком. После чего в комнате прозвучал по-настоящему мальчишеский смех. «Думай и смотри на магнитики на холодильнике.» И вот снова воображение нагрянуло к нему. Те самые губы стали ещё более приторными. Ах как бы хотелось почувствовать тёплый шоколад на его губах, а углубляясь – молочный привкус. Всему этому перечили манеры. Мы же хотим произвести хорошее впечатление. — Джереми, лучше бы было салфеткой пройтись, а их на столе нет – мой косяк. Эхх ты, – своей фантазии о пецелуе он предпочел потрепать того по макушке. Вечером. По запотевшему зеркалу провели мокрой ладонью и находящийся напротив него смог увидеть своё отражение. Взъерошенные мокрые волосы, стекающие капли на теле, вырисовывающие мужские формы, вздымающаяся грудь, чуть ниже пояса повязанное белое полотенце – таким его увидело зеркало. Волосы зачесали ладонью назад, плавно перебираясь на шею, массируя её, параллельно поглядывая за этими движениями в отражение. Апробируя спокойствие и расслабленность, он полностью отдался щекотливым и приятным ощущениям. Стекая по фильтру, минуя профиль губ, капля растворилась в потоке пространства. Будто бы вены, они заново прорисовывали торс, заключённую в руках юношескую силу, изгиб позвоночника, подкрадываясь к квилиджу и скрываясь за полотенцем. «Ну так что, Майк, будем сознаваться в своих умышленных поступках? Почему же так трудно? А если бы это была девушка, я бы также стоял здесь и ломался? Стой, правильно сказать "а если бы был парень?.." Мышечной массы нарастил, а в извилинах не прибавилось. Конечно, дурак, там в зале сидит парень и ждёт, когда же ты, кретин, соберёшь все своё мужество в кулак и пойдёшь.. почитать ему? Какой абсурд, не нужно было пользоваться его положением. И речь не подготовил, на что ты надеешься, Майк?! Ты был ведущим всю эту неделю, ни разу не обьяснился ему, но руки свои распутные к нему протягивал... Не отпрянул, не отталкивал, вопросов не задавал — молчание знак согласия? Царапины, что ты оставил утром на моей ладони, больше не болят. А сердце ноет без тебя... Прости меня, Джереми, но я буду пользоваться всем своим мужским обаянием.» Для полной картины и подтверждения своих намерений, он нашёл книгу, которая, впоследствии, будет играть роль метафоры и позвал слушателя в свою комнату. Шатен поставил напротив кровати стул, где на её краю сидел блондин. Пока Майк шумно искал нужную страницу в книге, тот успел засмущаться его видом: беспорядочно уложенные мокрые волосы, беспрецедентный мужской стан.. «... полотенце, икры.. М-майк?» — Нашёл, вроде бы. — быстро просмотрев взглядом по строкам какого-то рассказа, он с умным видов закрыл её, — Сейчас я сам расскажу, как по моему мнению поступать в подвигах любовных. Увидел, обаял, сделал своей. Аххахах, было бы так все просто. Если девушка понравилась, то нужно делать какие-нибудь приятные для неё поступки: помогать с уроками, нести портфель, если девушка студентка. Потом следует наступление, полная обработка суженной - на свидания приглашать, в кино. Если она не против и солидарно относится к тебе, тогда в действие приходит следующий шаг. Я покажу тебе. Готов? — Н-на мне? – указательным пальцем он показал на себя. — Да, чтобы самому прочувствовать это и понять. Хорошо, ты должен сказать ей следующее: «—Закрой глаза, не бойся..» Закрывай-закрывай, не бойся. Блондин понимал к чему все это сводится, но почему бы не воспользоваться шансом? Способность трезво мыслить он потерял ещё когда украдкой рассматривал его. Больше всего Джереми боялся, что в этой ситуацией он потеряет контроль над собой. Веки послушно закрылись, теперь блондин слушал чувствами. «Я знаю твои истинные намерения.. Сейчас ты поведаешь их нам...» — Берёшь её за руку.. – от накала обстановки кровь прильнула к ланитам, ушам, царапинам на ладони, проявляя их живописность.. «Да, да.. вздымет кровь» — И говоришь ей..., – он приблизился к его лицу, губы дрожали от ожидания и получаемого стресса. Следующие слова произнесли шепотом.. «Ты забыл выключить свет, Майк..» — Я.. я люблю тебя, Джереми, – резко поддаваясь вперёд, целуя того в губы, оба приняли горизонтальное положение. Всем своим телом шатен навалился на бедного юношу, чувствуя как полотенце от постоянных движений, сползало куда-то вниз. — Не смотри, Джереми – со звуком поцелуя, его дыхание уже опаляло тонкую шею голубоглазаго. После этих слов, последнего накрыла пелена любопытства и дабы её удовлетворить, он синопсил ягодицы. Его внимание моментально переключилось на потолок, коря себя за непослушание. Вид сверху напоминал сцену насилия. — Ещё в самый первый день во мне что-то ёкнуло, что-то.. влекло к тебе. Ты был таким невинным, беззащитным и одиноким, и, вероятнее всего, это мне в тебе и понравилось. А чуть позднее.. Джереми, ты оказался очень милым и красивым. Доказательством тебе в этом послужат мои громкие поступки, которые я потом замалчивал. Тебе сейчас, наверное, противно слушать это.. — Ты мне непротивен.. Ты – мужской идеал любой девушки, конкретно – для меня. Мне так нравилось, когда ты брал меня на руки.. – из-за слёз эти слова давались ему с трудом. Шмидт от всхлипов возлюбленного поднялся на локтях и стал вытирать пальцами слёзы с красных щёк и закрытых глаз, стараясь нижней частью тела прижаться к нему. — Ты.. Я.. я-я... я тоже тебя.. Майк, люблю. Потихоньку Майк вернулся в лежачее положение, с целью снова подарить ему нежный поцелуй. Медленно, словно дразня, его губы накрыл собственными. — Майк, у меня ноги онемели, – обнимая голую спину, он попытался двинуть ногой под тяжёлым телом. — Прости, я сейчас. Не смотри только. В этот раз он послушно закрыл их, прикрывая ладонью для пущей безопасности. — Чую мне завтра влетит от начальства. На ночную опаздываю. — А ты не иди, скажешь что у меня температура поднялась и пришлось остаться. — Хитрый ты, бандит. – кариеглазый снова заключил его в объятия, носом уткнувшись в белую макушку. — Завтра начнётся новый день и начнём мы его вместе.. И так гансоньерка перестала называться таковой.