Моя странная любовь

— Я тебе нравлюсь? – в этом голосе читалась излишняя самоуверенность во всём. В знающих своё дело руках, в хаотичном порядке перемешивалась колода карт. Улыбка с этого лица почти никогда не спадала. За долгое время их совместной работы, брюнет привык к подобному отношению к своей персоне. И сколько бы он не старался отмазаться, ставя в пример скабрёзные поступки своего коллеги, ответ всегда оставался непреклонным. — Скотт, работая с ним, другие работники могут чувствовать себя спокойнее. Сами подумайте, благодаря вам количество таких событий снизилось вдвое. В вашем окружении он стал более податливым, ведётся на компромиссы, выполняет свою работу. Я понимаю как вам тяжело, но приходится чем-то жертвовать для общего блага, в вашем случае – личным пространством. «Ты, Престон, даже понятия об этом не имеешь. Нашёл агнца этому фиолетовому чудиле. Ненавижу эту работу..» Взгляд был устремлён на потолок, чтобы хоть на какое-нибудь мгновение забыть эту физиономию со странным оттенком кожи. Руки под столом опирались на колени, которые от нервозности потирали их, дабы найти этому хоть каплю спокойствия и невозмутимости. — Я согласился сыграть в эту партию не для того, чтобы меня допытывали такого рода вопросами. Ты уже давным-давно должен был понять, что я не рассматриваю тебя в образе той кандидатуры, в которой ты представляешь меня – по воле случая они встретились взглядами, каждый из которых смотрел друг на друга испытующе. — Ты так и не ответил мне.. – с параллельной стороны стола отодвинули стул, ножки которого шумно шкребали по полу. Фиолетовый по обе стороны стал раскидывать карты. — Но я думаю, что ты скоро поменяешь своё мнение обо мне.. — Интересно узнать причину. Снова прижмёшь к стенке и станешь лапать меня своими загребущими руками – уже не раз это проходили. — Хах.. Скотти, а ты всё рассматриваешь со своей колокольни. Не пробовал поменять свои взгляды? И во-первых: не лапал, а ласкал; а во-вторых: я делал это по любви.. У тебя есть козыри? — Тебя все знают, как запетого извращенца и я не слышал такого, чтобы любовь имела у тебя место быть, – с его стороны последовал первый ход, который фиол быстро отбил. — Я докажу тебе.. ты очень сильно ошибаешься на мой счёт. – он вторым по очереди взял недостающие карты. — Ну давай-давай.. получится ли у тебя.. В первую минуту игры оба избавились от мелочных карт и настало время подключать логику, которой последовал Коул. К неприязни второму, который в силу своей натуры действовал вабан и не разделял интересов эрудитов, начал ёрзать на стуле и стучать пальцами по столу. Как бы невзначай своим выходкам, он легонько коснулся ботинком его ноги. И здесь он нашёл выход, как вернуть своего коллегу в реальный мир. Заложив ногу на ногу, он продолжил свой случайный род занятий и уже глубоким взглядом изучал свои вдоль и поперёк изученные карты. Как того и хотел Бишоп, Скотт стал приходить в себя из-за столь странных манипуляций под столом, чьё лицо наполнилось серьёзности и.. — Это что такое?! – ласки фиолетового быстро нашли свой финал из-за полученного удара в ногу об внутреннюю часть стола. Снова улыбка, снова смех, снова всё тот же пёрпл. — Ахаха.. я уж думал, что мне лучше под стол пролезть, чтобы ты пришёл в себя. — Что ты там бормочешь, придурок!? Я могу сейчас же всё бросить и уйти, а я могу! — А игра уже давно потеряла интерес к себе, ведь.. – он встал из-под стола и из другого рукава своей рубашки достал запрятанную пиковую даму, которая была единственной не козырной в его игральных. Другие пять карт хвастливо ослепляли своей ценностью брюнета. Скотта надули. Скотт разозлился и кинул свои шесть в его сторону, которые попадали прямо у его ног. Одна карта в руке, улыбка на лице и ехидный смех – шулер. — А теперь настал момент для сказки. Да, Скотти? — Ты меня надул, Винсент.. Всё! Я больше не буду играть на твоих условиях. Спасибо за игру, я.. – чуть пристав со стула, его остановили толчком в грудь. — А как же сказка, Скотти? Нельзя обижать рассказчика, ведь он хочет донести до твоих ушек правду – голос был наигранно детским. — Возможно, мне стоит начать так: ты помнишь нашу первую ночь? Скотт скрестил руки перед грудью и поджал губы от злости. — И вот зачем мне нужно было об этом напоминать!? – почти гавкал брюнет. — Я о том же. По правде сказать этой ночи, – фиолетовый развел плечами и цокнул языком. — не было. Это шутка моих друзей – я подыграл. Я не отвергаю тот факт, что ты лежал вместе со мной голым, но.. Как ты объяснишь то, что твоя попка не болела? А? Всё было подстроено: от начала и до конца. Ты спросишь: «Зачем я это сделал, ведь выгоды для себя я никакой не вынес», то я отвечу – хотел посмеяться и посмотреть, что из этого выйдет. Согласен, звучит бредово, но это есть правда.. И все горячие моменты, которые я выстраивал в твоей памяти, были моей фантазией.. В голове у Скотта была пустота, мозг отказывался думать и логически рассуждать. Сейчас ему хотелось побыть одному или же нет.. злость куда испарилась... все обвинения обратились в ложные.. Нет, сейчас не стоит быть мнительным. Он этого только и ждёт. — Я тебя.. — Что, Скотти? Я не расслышал, – фиолетовый сел на корточки и без осторожности смотрел на опущенный бестрастный взгляд. — Это глупая шутка, Винс.. Извини, но я не в настроении сейчас разговаривать. Домой хочу, спать.. — Хорошо, – в нем горел огонёк любопытства, который он с усилием в себе пытался подавить или же отложить на потом, на завтра. Игра была безобидной и без особых прельщений со стороны фиолетового, но почему-то оба шли по коридору с той же пустотой, которая ветала в воздухе. Винсент перестал провожать двигающийся из-за собственной ходьбы кафелевый пол и в поле зрения явилась дверь, ведущая в медпункт, на койку. Ещё пару верных шагов вперёд: ладонь схватила другую, дверь отворилась, в тёмную комнату без света ввели брюнета и дверь прикрыли. — Винсент, зачем весь этот цирк? Я не вижу, включи свет – глаза постепенно начинали привыкать к темноте, не дождавшись покорного исполнения своих требований. — Я тебя обидел, Скотт – голос утверждал, за руки он притянул его к себе так, что некоторыми частями лица они коснулись друг друга. Теперь брюнет старался быть осторожным в своих действиях. — Не нужно, я ещё сам не разобрался, – за плечом фиолетового он увидел со стороны при открытой двери узкий лучик света, который падал на пол. — Скотти – с тоном жалости, он заставил его попятится назад, почти известно с какой целью. Встретившись ногами с той самой койкой, брюнет повиновался манипуляциям Бишопа и принял горизонтальное положение. Тот в свою очередь раздвинул ему ноги и примостился в свободное место, быстро наклонив своё лицо параллельно его. — Не оттолкнешь меня? – первые поцелуи пришлись в шею. — Только без глупостей, понял? Его руки блуждали по всему телу, одновременно не давая себе переступить границу дозволенного. Волна желания разбивалась об рельеф накаченного мужского торса в форме полецуев и засосов. Кровь под динамикой таких событий активно циркулировала в жилах, едва ли не стирая стенки сосудов и не разрывая остатки рассудка. Фантазии у фиолетового сейчас как никогда били ключом и придерживаться точки разврата было титанически трудно. Поцелуи далёким эхом отдавались в его низших порочных желаниях, оба потеряли им счёт. Темнота играла им на руку: поглощая из образы во тьму, она давала возможность насладиться обществом, чувствами друг друга. Из-за долгого пребывания без света, в глаза били фосфены. — Скотти, я больше так не могу вокруг да около~ – с торса его ладонь плавно перебралась на запретное место, медленно поглаживая. — Разреши, Скотти~ Исход событий висел на волоске, на смутном, развеянном самообладании брюнета. Тот всячески искушал его, пытался надломить на положительный ответ. Снова целует, гладит раздвинутые ноги и пускает в ход язык, облизывая торс. — Если ты не хочешь, чтобы я сделал тебе больно – прекращай. – сбитое дыхание доказывало обратное. Свою ладонь он положил ему на покрытое испариной лицо, сказав следующее: — Не здесь, не сейчас. Я устал.., – вот уже с внутренней стороны ладонь покрывали поцелуями. — Я не хочу давать тебе ложных надежд, но.. может быть у тебя есть шанс. Подчёркиваю – может быть. — Скотти – сильные руки обняли его и подняли. — Может сегодня ко мне? — Чтобы ты меня в своём доме изнасиловал? — Скотти, я же не такой конченный извращенец, помочь тебе хочу, а ты.. — Ладно-ладно, я понял.. поговорим тогда у тебя дома, Винсент.