Слабак

      Драко Малфой смотрел в окно и скучающим тоном излагал свой взгляд на события прошедшего дня. Конкретно в данный момент — на эпизод, когда Рон с мученическим видом влил в себя бокал Шато де Л’уазо и тут же запил марочное вино лимонадом: — …Вероятно, для того, чтобы случайно не распробовать вкус нормальных напитков. Иначе ведь он может разучиться поглощать те помои, к которым привык, а это было бы трагедией для него…       Гарри сидел в кресле спиной к окну и Малфою и старался как-то отгородиться от нарастающего внутри бешенства. Техники с уроков окклюменции и факультатива по медитативным практикам не сработали, зато приемы со спецкурса по снайперскому делу зашли просто «на ура». «Выкинуть из головы всё лишнее. Есть только ты и цель. Эмоции — за борт. Думай только о цели». И цель в мыслях Гарри выглядела воистину привлекательно: очень молчаливый Драко Малфой с аккуратной дыркой во лбу. «Черт, нет! Мне просто нужно, чтобы он умолк!» В воображении тут же нарисовался собственный кулак, вбивающий Малфою в глотку особо удачный пассаж вместе с несколькими зубами. И башкой об стену пару раз, для надежности. «Нет! Плохо, мистер Поттер, тысяча баллов с Гриффиндора! Драко надо просто усадить на диван… а лучше уложить… и положить подушку ему на морду и давить, пока фонтан красноречия не заткнется по естественным причинам!»       Поттер ожесточенно замотал головой и попытался зайти с другой стороны. «Драко — любимый хорь, умный собеседник, красивая часть интерьера и офигенный любовник. Драко не надо убивать, с Драко надо переждать волну бешенства, а потом страстно и сладко мириться. Вот да! Драко надо раздеть, уложить на простыни… и врезать по заднице хорошенько, чтоб визжал, а не высказывался тут!»       Эта картинка, как и предыдущие, тут же живо нарисовалась перед глазами, и она выгодно отличалась от остальных: во-первых, в раздетом Драко на простынях вообще было что-то безусловно правильное, а во-вторых, эта сцена не грозила Гарри Азкабаном за убийство. Может, только Авадой от самого Хоря, но это уже мелочи. — …Находящейся в счастливом ожидании простительно всё, как бы неухоженно она ни выглядела и какую бы дичь ни несла. Так что миссис Грэйнджер-Уизли, безусловно, заслуживает только понимания и сочувствия, — не унимался оный Хорь. — Завалить и выпороть! — резюмировал Гарри себе под нос. — Ты в своем уме? — в голосе Малфоя прорезалась неподдельная тревога.       До Гарри запоздало дошло, что его реплика прозвучала как ответ на слова Хоря. Он поперхнулся и поспешно уточнил: — Тебя. Чтобы заткнуть.       Пояснения были восприняты неблагосклонно. Взгляд Драко заледенел, скулы вспыхнули, губы сжались в полоску, чтобы через секунду гротескно округлиться: — О-о-о! Подскажите, господин аврор, мне следует воспринимать это просто как оскорбление или как реальную угрозу моей физической безопасности? — Как просьбу перестать уже перемывать кости моим друзьям в таком тоне, — обреченно вздохнул Гарри. По лицу Хоря было предельно ясно, что страстное примирение теперь возможно только после реализации одного из предыдущих сценариев. Живым ему Драко сегодня не дастся. — Третья дверь по коридору ведет в библиотеку. Возьми словарь и найди там слово «просьба». Возможно, ты сможешь самостоятельно заметить свою ошибку. Спасибо за прекрасный вечер и занимательную беседу! — Слизеринский змеехорь ослепительно улыбнулся самой алмазной из своих улыбок и отбыл в сторону спальни. Своей личной спальни. И щелкнул механическим замком, поскольку громко орать Запирающее было совсем глупо, а продемонстрировать Поттеру свой гнев требовалось как можно более ясно.       Через час Гарри предпринял робкую попытку штурма. С той стороны двери ему объяснили, что разделять постель с особью, считающей домашнее насилие допустимым методом разрешения противоречий — не в обычаях Малфоев. И только за запертой дверью Драко может чувствовать себя в безопасности. — Да, я понял, что страшно напугал тебя! — смиренно согласился Гарри. — А теперь не мог бы ты рассказать, в чем реальная причина скандала? Да, я тупой гриф, я не понимаю очевидного, и так далее.       Дверь с грохотом распахнулась. — Специально для тупых грифов, — процедил Драко, — в библиотеке существуют книжки! С буквами! Печатными! Ты ведь так и не посмотрел значение слова «просьба»? Так вот, вчера вечером я тебя просил, именно просил — в словарном значении этого слова — избавить меня от общества твоих замечательных друзей. Но: «не капризничай, Хорь», да? И я убил сегодняшний день самым тошнотворным образом, но ни словом, ни жестом не показал, насколько плохо мне — слизеринскому гаду — в таком светлом и героическом обществе. Так? Так! Только после сдержанного и любезного прощания с мистером и миссис Уизли, только в тесном кругу самых близких, в своем собственном доме я позволил себе выразить некоторую часть своих эмоций, так? И что я услышал в ответ? Наверное: «прости, Драко, я не должен был над тобой так издеваться, и я очень ценю твою сдержанность в течение дня»? Так? Хрен бы там! Исчезни, шрамоголовый, пока я сам не зачаровал что-нибудь в розгу и не отправил ее гонять тебя по всему дому!       Гарри отбыл от захлопнувшейся обратно двери в слишком просторную для одного общую кровать и для начала лишил воображаемый Гриффиндор еще примерно миллиона баллов, разъясняя самому себе, что удавить вредного Хоря — это всё-таки плохая идея. А потом вдруг с отставанием «расслышал», что он — Гарри Поттер, — оказывается, представляет собой «тесный круг самых близких» для Драко Малфоя, счастливо улыбнулся и заснул.       Утром Драко выполз в кухню заспанный, домашний и уютный, но стоило ему увидеть приветственную улыбку Гарри, как всю уютность как метлой смело. Малфой поджал губы, коротко кивнул в ответ на «доброе утро» и демонстративно отвернулся греметь чашками на полке. Гарри вздохнул и убрал улыбку. — Наследник Малфой всё еще гневается? — Мистер Поттер всё еще считает, что у меня нет для этого поводов? — Я считаю, что всё уже могло бы устаканиться, но явно недооцениваю степень трагедии, да? Обычно за ночь ты успеваешь меня простить. — Разумеется. Ты отравил мне весь день, вечером дополнил впечатление запредельным хамством, но за ночь я должен был успокоиться. Поттер, я в курсе, что языком ты метешь не думая, но ведь прежде чем ты это ляпнул, это должно было появиться в твоей лохматой голове. И наличие у тебя таких идей меня правда напрягает.       Гарри очень внимательно смотрел на отчитывающего его Малфоя. Под этим взглядом Драко еще больше поджал губы, слегка порозовел скулами, зло сверкнул глазами и, прихватив кофе, покинул кухню. Гарри так и остался задумчиво созерцать дверной проём.       Кто бы что ни думал про раздутую славу Золотого Мальчика, а в аврорате он работал не лицом для плакатов. И недаром курсанта Поттера в свое время позвали на итоговую стажировку с последующим трудоустройством именно в следственный отдел, а не в отдел силовых операций, например. И регулярные благодарности от начальства младший аврор Поттер получал тоже не за громкое имя, а за реальные раскрытые дела. Он действительно умел замечать и сопоставлять мелочи, цепляться за малозначительное несоответствие и делать выводы. И вот сейчас профессиональное чутье криком кричало, что опытный скандалист-рецидивист Драко «Хорь» Малфой нынче скандалит как-то не так, а ключ к этому «не так» — в сказанных вчера словах.       Гарри поднялся из-за стола и пошел ловить подозреваемого.       Хорь обнаружился в гостиной, по-прежнему негодующий и оскорбленный, но Поттера на тропе расследования было уже не смутить гневным взором. — Позволь уточнить, а что именно тебя так задело? — Аврора включил? — мгновенно опознал Хорь. — Иди на хрен со своими следовательскими замашками. — Извини, но уж очень хочется понять, в чем конкретно я виноват. — То есть я вчера объяснил непонятно? — Драко, повтори, пожалуйста, что конкретно я сказал, что так тебя взбесило?       Гарри честно попытался притушить профессиональный блеск в глазах и сформулировать вопрос не по стандартной форме опроса свидетеля. Неизвестно, оценил ли Малфой его старания, но вряд ли — бешенства в его голосе только прибавилось. — Ничего особенного. Просто «завалить и выпороть». Ничего такого, что не было бы нормально слышать в ответ на вполне обоснованные замечания о манерах третьих лиц.       Вот оно! Хорь честно старался сохранять ровный свирепый тон, но на цитировании вчерашнего поттеровского ляпа отчетливо дрогнул голосом и, кажется, покраснел сильнее. А поскольку это было личное, а не рабочее дело, и Малфой, при всей своей ядовитости, вряд ли подаст жалобу на превышение младшим аврором Поттером должностных полномочий, то финальную проверку Гарри решил проводить немедленно и радикально. — Инкарцеро. Силенцио.       Вопреки ожиданиям, Драко не стал брыкаться и возмущенно мычать, а замер, глядя на Поттера, как кролик на удава. Версия следствия стремительно подтверждалась, но оставался еще один очень важный вопрос, ошибка в котором могла быть действительно роковой. И подходить к нему следовало с крайней осторожностью. — Это просто для того, чтобы ты меня внимательно послушал, потом можешь чем-нибудь приложить в отместку. Ты прав, Драко, я действительно «включил аврора». Потому что я могу найти общий язык с самым сложным свидетелем, а вот с тобой у нас сегодня какое-то непонимание. Поэтому сейчас я придумаю для нас с тобой специальный, очень простой язык, расскажу тебе его принципы и, надеюсь, мы наконец-то разберемся во вчерашнем недоразумении. Кивни, если готов слушать и запоминать.       Драко кивнул почти без паузы, настороженность в его взгляде дополнилась искренним любопытством. — Вот сейчас я сделал кое-что весьма спорное — связал тебя. Когда я сниму Силенцио, ты сможешь высказать мне свое отношение к этому. Но не в своей обычной манере, а на специальном языке. Если ты скажешь «это отвратительно» — я немедленно развяжу тебя. И так будет всегда: как только ты говоришь «это отвратительно» — я немедленно прекращаю то, что делаю. Запомнил?       Драко кивнул и саркастически усмехнулся, но Гарри покачал головой. — Слушай дальше. Я собираюсь сделать еще кое-что спорное, вот это, — с этими словами Гарри протянул руку и легонько шлёпнул Драко по бедру.       Тот бешено дёрнулся и тут же снова замер, взгляд его наполнила паника. — Помнишь: «это отвратительно» — и я прекращу. Но если ты просто начнешь высказываться обо мне в своей обычной манере: «шрамоголовый» там, «тупой гриф» и прочие нелестные слова — это будет значить, что тебя всё устраивает и мне стоит продолжать. Запомнил?       На этот раз Драко кивнул заторможено, лицо его выражало полнейшее смятение. — Хорошо. Почти любые нелестные слова в мой адрес будут обозначать «продолжай», любые, кроме одного. Если скажешь: «ты — слабак», я пойму тебя дословно. Я пойму и буду… — тут уже замялся сам Гарри, — в общем, буду действовать решительнее. Сильнее. Понимаешь?       Дожидаться кивка и вообще смотреть на Драко Гарри не стал. До него самого вдруг дошло, что он тут делает и как это всё будет, если будет. Кровь прилила к щекам с такой силой, что Гарри всерьез испугался вспыхнуть и сгореть. Но краем глаза он уловил-таки кивок и торопливо договорил то, что успел заранее — до этого осознания — сформулировать у себя в голове: — Ну а если вдруг у тебя найдется для меня какое-нибудь доброе слово, ну там «не так плохо», например, это будет значить, что в целом всё хорошо, но пора действовать мягче или вообще завязывать с… со спорными действиями. Вот. — Гарри собрался, сосредоточился и почти спокойно посмотрел в лицо Малфою. — Вот такой язык я для нас придумал. Это ведь действительно просто и понятно, да?       Драко в очередной раз кивнул. Смятение покинуло его, и теперь он смотрел на Гарри с каким-то новым интересом и заметным недоверием. Кажется, был не уверен, что действительно всё понимает правильно. Чтобы снять последние сомнения, Гарри, подчеркнуто не глядя на Малфоя, трансфигурировал диванную подушку в кожаный ремень, пару раз щелкнул им в воздухе и отбросил обратно на диван. Только когда его руки снова оказались пустыми, он рискнул взглянуть на Драко… и утонул в расширенных, казалось, больше радужки, зрачках, в невменяемо-пьяном взгляде, полном ужаса и жадного ожидания. Впрочем, через несколько секунд Драко взял себя в руки и стал снова похож на себя, просто слегка потрясенного и очень возбужденного. Гарри не сомневался больше. Он подошел к Драко вплотную, звонко шлёпнул его по заднице и тут же снял Силенцио. — Знаешь, что я думаю об этом, Потти? — дыхание Драко было шумным, взгляд — шальным и испытующим. — Я думаю, что ты псих, извращенец...       Гарри шлепнул еще раз, Драко запнулся, закрыл глаза и, не открывая их, отчаянно выдохнул: — И слабак!