Слабак

— Знаешь, что я думаю об этом, Потти? — дыхание Драко было шумным, взгляд — шальным и испытующим. — Я думаю, что ты псих, извращенец...       Гарри шлепнул еще раз, Драко запнулся, закрыл глаза и, не открывая их, отчаянно выдохнул: — И слабак! — Как скажешь.       Гарри сноровисто (аврор он или погулять вышел?) подправил уже наложенное Инкарцеро, чтобы связанными остались только запястья Малфоя. Затем потянул, заставляя обойти диван и опереться на его спинку. Малфой, так и не открывая глаз, покорно следовал за направляющими его руками, податливо слушался легчайшего движения. Это Малфой-то, каждое мгновение рядом с которым всегда было поединком, а каждый секс, независимо от раскладки — полноценным сражением! Что-то сломалось в мире…       Гарри перегнулся через диванную спинку, подхватывая брошенный ремень, полоса плотной кожи шурхнула по обивке совсем рядом с Драко. А потом Гарри потянул вниз тонкие домашние штаны Малфоя, обнажая поджарую белую задницу. И это было самое катастрофическое, что когда-либо случалось в жизни Гарри, потому что и со спущенными штанами Малфой по-прежнему покорно стоял, опираясь связанными руками о диван, и сам Гарри стоял у него за спиной с ремнем в руках и ни хрена совершенно не понимал, как его занесло в эту ситуацию и что со всем этим делать. Одно было понятно со всей определенностью: если он сейчас не сделает ничего, то Малфой его не простит. Никогда. — Слабак! — тихо и безнадежно повторил Малфой.       Гарри широко размахнулся и ударил. Драко вскрикнул, совершенно точно — раньше удара, только от свиста ремня, рассекающего воздух. А потом кожа хлестко щелкнула о кожу, наискось белых ягодиц легла быстро краснеющая полоса, а из-под опущенных ресниц Драко покатились неестественно крупные слезы. Гарри ахнул в панике, и Драко среагировал на этот звук, совершенно ровным тоном сообщив: — Придурок шрамоголовый. И слабак.       Гарри кивнул сам себе и принялся за дело.       Это должно было быть как Рождество и День Рождения одновременно: Малфой продолжал то и дело негромко произносить свои фирменные оскорбления и за каждое из них можно было, нет, нужно было от души приложить ремнем по вредной хоречьей заднице. Мечты сбываются, Мордред бы их побрал! А у Драко почти неподвижное лицо, только губы мерно двигаются, четко выговаривая очередное «продолжай» на придуманном Гарри языке, да из-под плотно закрытых век непрерывным обильным градом катятся слезы. Гарри бил в полную силу, бордовыми рубцами уродуя белые бархатные ягодицы, которые так любил сжимать в ладонях и гладить, вызывая довольные вздохи. А казалось — он держит конец чертова ремня, а в другой конец вцепился Драко, висящий над пропастью, вцепился и не отпускает, хотя грубая кожа скользит, в кровь раздирая его ладони. И если не отпускает сам Драко, несмотря на боль, то уж Гарри не отпустит точно. — Слабак, — глухо сказал Драко. Глаза он по-прежнему не открывал. — Мордред. Ты всё еще слабак, Поттер. — Слышу, — откликнулся Гарри и ретрансфигурировал ремень в розгу. От первого удара новым орудием Драко закричал, у него подогнулись колени, и он упал бы, если бы Гарри не подхватил его свободной рукой поперек груди. — Ты — тупой гриф, Поттер, — прохрипел Драко, практически обвисая в надежном захвате, безвольно уронив голову Гарри на плечо и по-прежнему держа веки плотно сомкнутыми. — Тупой мордредов гриффиндурок, слабак и размазня. — Слышу, — повторил Гарри и позволил Малфою упасть на ковер.       Драко неловко завозился, вытягивая из-под себя связанные руки, довернулся на живот и спрятал лицо в тесно сведенные плечи. — Вот еще связанную жертву на полу я не избивал, — процедил Гарри с неизвестно откуда взявшейся злостью. Драко действительно требовал от него слишком многого. — Подожди.       Низкую кушетку он трансфигурировал из ковра прямо под Драко. Валявшуюся возле дивана газету свернул в трубочку и пихнул лежащему под бедра, а потом трансфигурировал её в жёсткую подушку-валик. Осмотрел получившуюся композицию. Злость всё еще не отпускала, и Гарри подумал, что это может быть действительно как Рождество и День Рождения. Что надо пользоваться моментом. — Знаешь, — доверительно сообщил он Малфою, — когда я говорил «завалить и выпороть», я именно так себе это представлял. Обязательно с подушкой под бёдрами, чтобы задница была хорошенько задрана. Тебе удобно? — Ублюдок! — выдохнул Драко и еще глубже спрятался между собственных плеч, вдавился лицом в обивку кушетки. — Как скажешь.       Теперь Гарри аккуратно распределял удары между уже и так истерзанными ягодицами и еще совсем не пострадавшими ляжками. Снова бил наотмашь, оставляя мгновенно вздувающиеся темные рубцы или ссаженные кровавые борозды. Драко после каждого удара хрипел, словно втягивая в себя крик вместе со вздохом, и уже не мог говорить во время порки. Раз в несколько ударов Гарри делал короткую паузу, чтобы дать Драко возможность высказаться, и каждый раз молился, чтобы слетевший с катушек Хорь не потребовал чего-нибудь еще худшего. Но Драко только выговаривал с явным усилием очередное «продолжай», и Гарри снова опускал розгу на оттопыренный зад и густо исполосованные уже бедра.       В очередной паузе Драко промолчал. — Эй?       Гарри опустился на пол возле изголовья кушетки, нерешительно положил руку на лопатки Драко и понял, что тот всхлипывает. Наконец-то плачет по-настоящему, и лицо его сейчас наверняка некрасиво кривится, ломая ту страшную неподвижную маску. Гарри облегченно уронил голову на вытянутые руки Драко, касаясь губами его макушки, и пробормотал в белые волосы: — Доброе слово, Драко. Я выдохся, честно. Пожалуйста. — Хороший герой… — гундосо согласился Хорь, продолжая прятать лицо. — Молодец. — Лежи смирно. Эпискей. Ох, Мордред… Вулнера санентур.       Драко согласно буркнул в кушетку. Гарри аккуратно убирал болезненные следы с малфоевской кожи и чувствовал, как его самого отпускает. Всё-таки это настоящее Рождество — растрепанный и всё еще не решающийся поднять голову Драко Малфой с голой задранной задницей… с совершенно белой, гладкой, очень чувствительной после недавних исцеляющих заклинаний задранной задницей! Гарри так и обнял его поперек бедер, счастливо прижался щекой к копчику. — Мы не будем об этом говорить! — безапелляционно сообщил Драко, чуть приподнявшись, но тщательно следя, чтобы лицо оставалось скрытым за волосами. — Как скажешь, — покладисто отозвался Гарри и с восторгом почувствовал, как ягодицы под его головой на мгновение напряглись. О-о, сколько обыденных слов теперь обрели совсем новые краски! Он начал легко оглаживать открытые ему пространства, благо штаны Драко уже уехали ниже колен. Определенно, хорёчья попка без рубцов и ссадин — это прекрасно. — Да ты реальный маньяк, Поттер! — Хм? — да уж, действительно слишком много слов теперь звучат как-то не так. Драко ведь не намекает на второй раунд, правда? — И склеротичный к тому же, по дыханию слышу. Нелестные мнения о тебе означают?.. — Продолжать то, что делаю! — счастливо улыбнулся Гарри и провел пальцем по ложбинке от копчика до самых яиц. Драко отчетливо подмахнул бёдрами. — Десять баллов Гриффиндору. Но не в этом смысле! Поттер, твою мать, вот что ты навыдумывал? Мне теперь каждое слово уточнять? — Вздумаешь вместо «О, да, глубже, сильнее!» обзываться слабаком — выде… — Гарри запнулся, чувствуя, как разом каменеет тело под его щекой. И ведь теперь никак не объяснить, что под «выдеру» имелось в виду «буду жестко трахать», не через пять минут после того, как сведен последний след от настоящего ремня. — Мечтай, Поттер, — скованно проговорил Драко. — Глубже и сильнее будешь просить ты, и я вполне пойму тебя без перевода. Руки мне развяжи. — Черт, извини! Фините инкантатем.       Драко завозился, пытаясь встать, а заодно стряхнуть прилипшего к заднице Героя Магической Британии. Гарри нехотя отодвинулся. Малфой поднимался ломко и неуверенно, его руки задрожали, когда он тяжело оперся о кушетку, и он по-прежнему прятал лицо. Живо представились следующие несколько секунд, как Драко будет вот такими же дрожащими руками неловко нашаривать и натягивать штаны, продолжая отворачиваться, боясь случайного взгляда. Он будет выглядеть жалко, как… ну, как парень, натягивающий штаны после порки, и будет знать, что выглядит жалко, и еще будет знать, что Поттер знает, что Драко знает, что выглядит жалко…       Гарри ловко перехватил Малфоя в движении, вроде бы помогая сесть, и отточенным за месяцы активной практики финтом вытряхнул его из домашней футболки. — Эй! — нетвердо возмутился Хорь, но Гарри уже опрокинул его на спину, мимоходом расширив кушетку до размеров хорошей тахты, и окончательно сдернул и так давно бесполезные хоречьи штаны. — Сам «эй»! Полчаса вертел передо мной голым задом, только что обещал, что я буду чего-то там просить… Я что, железный, по-твоему? — Ну точно же маньяк! — драматически вздохнул Драко, но остался лежать, где положили, не предпринимая попыток к бегству.       А Гарри скинул свою футболку тоже и деловито оседлал Малфоевы бедра. — Ни с места, работает Аврорат. И что это у нас тут? — буквально прижатому к стенке (ну ладно — к тахте) Хорю теперь было не спрятаться, и Гарри отвел с его лица налипшие светлые пряди. Ну да, распухший нос, сгрызенные губы и щекой он по обивке пару раз проехался явно сильнее, чем стоило. Ничего такого, с чем не справится Аврорат с исцеляющими заклинаниями наперевес. — Я ничего не видел! — убедительно отрапортовал Гарри, откладывая палочку. — Вот только что прозрел.       Драко стоически (слишком покорно, Мордред побери!) перенес восстановление физиономии, но упорно отводил глаза. Гарри наклонился и обнял его лицо ладонями. — Посмотри на меня!       Далеко не сразу Драко всё же решился встретиться с Гарри взглядом. — Драко, мы не будем об этом говорить. Или будем — если ты захочешь. Но пока ты не решишь сам, мы не будем об этом говорить, мы не будем об этом думать, мы не будем об этом помнить. Мы будем трахаться как мордредовы кролики и постараемся — как обычно — не поубивать друг друга в процессе. Лично я настроен весьма решительно — ты мне моток нервов задолжал, еще начиная со вчера.       В знак серьезности своих намерений Гарри довольно-таки сильно прикусил кожу на малфоевской ключице и, не дожидаясь расплаты, быстренько съехал ниже, чтобы накрыть ртом полувставший (а всё не так плохо, да?) член Драко. Почти минуту Хорь молча принимал старания партнера, только легко перебирал пальцами буйные темные волосы. Потом заговорил: — Всегда и всех спасаешь, чертов герой. Привычка, да?       Гарри с нарочитым чпоком выплюнул уже полностью готовый к свершениям член и приподнялся, упираясь локтями в малфоевские бедра. — Не путай рабочее и личное, Хорь! Всех я спасаю с понедельника по пятницу, с восьми до восемнадцати, плюс сверхурочные и дежурства. Это моя работа. А в своё личное время я спасаю только тесный круг самых близких и никого больше. И сегодня, заметь, у меня выходной! — Ух ты! Запомнил такие сложные слова! — неубедительно изумился Драко, и Гарри прямо с пуза рванулся вперед — целовать непривычно мягкое и счастливое лицо своего ядовитого хоря.       Ну и, естественно, Хорь не упустил возможности хорошенько обнять Гарри и перекатиться, оказываясь сверху, а Гарри, конечно, даже помог себя оседлать и тут же демонстративно раздвинул Хорю ягодицы и притерся. А Хорь, конечно, вывернулся и попытался перевернуть Гарри на живот и стянуть с него штаны, воспользовавшись секретным приемом «прихвати Герою ухо губами и тихонько посопи». И Гарри, конечно, сомлел от такого коварства, но потом попытался снова подмять Хоря под себя. И тут, конечно, закончилась тахта, и они оба сверзились на пол.       Ну, в общем, всё как обычно.