Am I Wrong

У моего любимого есть чувство юмора. Этот юмор зачастую трагичен, поскольку не ощущается ни уважения, ни сочувствия говорящего к самому себе. Намджун, как смешок на похоронах, — ему знакомо всеобщее неодобрение. Раздражает всех и каждого. Но делает это всегда с каким-нибудь бесовским приколом, с изюминкой. Хочу ли я покоя? Нет Да. Каждый раз какой-нибудь подвох. И всегда с юмором. Каждый раз в такой изюминке скрывалась новая возможность — ужасаться, по сути дела — биться в животном страхе. Над чем же ещё предлагаете зубоскалить, если не над неудачами? Я долго прокручивал эти вырванные из контекста слова, пробовал их на вкус. С каждой блаженной улыбкой — подлая жалость и скрытое любование. Мне нужно было отвести его в церковь раньше. Если небеса когда-нибудь вещали, то Намджун их последний настоящий изъян. Вот только я не смог этого сразу понять и чаще всего не замечал пугливых взглядов и скованных движений. Я не думал, что с моим парнем что-то не так. Каждый день мрачнее предыдущего. Каждую неделю свежий яд. А я дошёл до крайнего пессимизма, заглянул в мрачную бездну, убедился в том, что там ничего нет, и потихоньку возвращался обратно. Но так постыдно оступился. Со временем я понял кое-что. Тишина — громкая. Быть с Ким Намджуном — значит оставить солнечный свет, осушить море, принести что-то блестящее из женского бутика одежды или подать что-то мясное на второе за ужином. Намджун любит шутки, а я люблю смотреть на него смеющегося, когда уголки губ вздёрнуты, а ямочки на щеках всё глубже. Когда я чувствую одобрительные хлопки, спадающие лямки бюстгальтера уже не кажутся раздражающими, блондинистый парик — колющим, а корсет настолько сдавливающим, что рёбра сливаются воедино с позвоночником. Юмор чернеет — рубцы на руках острее. Намджун любит деревянную ручку кухонного ножа и сверкающее лезвие в свете неоновых ламп. Я готов поплестись прямо сейчас в церковь. Я буду служить, как собачка, перед святыней Ким Намджуна. Я поведаю ему все свои грехи, так что он может точить тупой нож, предлагая бессмертную кончину. Боже, позволь мне вверить тебе свою жизнь С начала нашего ночного ритуала не остаётся ни господ, ни королей. Нет ничего невиннее нашего милого греха и задорного смеха. Твоего. В безумии и грязи этой земной сцены — только тогда я чувствую себя человеком, только тогда я чист. Только тогда я достоин Ким Намджуна. Ведь... ... есть в жизни вещи, над которыми смеёмся только мы, Намджуна~

Take Me To Church