Яркое пламя

Таня бросилась к Саше, расталкивая по пути стоящих рядом людей. — Я пожарный! Пропустите меня! — кричала она, но сама не могла понять, почему ее охватила жуткая паника из-за Кати. Ведь часто случается, что стажеры нарушают правила, пренебрегая безопасностью, подвергая свое здоровье большой опасности. Обычная практика, которую Бурая наблюдала много раз, работая в части. Такое случается не только с самыми «храбрыми и отчаянными» стажерами, которые пытаются показать своему командиру, насколько сильно они круты. Но, увы, эта крутость никогда не доводила до добра. — Я вытащил ее из-под небольшого завала, она была в сознании, — сказал Саша, глядя в глаза своему боссу. — Ты молодец, Саш, давай, я доведу ее до машины скорой. Закончите там с пожаром. Сознание блондинки слегка притупилось, но она понимала, что Бурая почему-то переживает за нее. Ведь именно в этот момент глаза брюнетки потеряли то спокойствие, которое выражали все время, пока та наблюдала за ней. — Спасибо, но я могу идти сама, — прошептала Шаманка, пытаясь вырваться из объятий своего командира. — Нет уж, дорогая, я уже один раз оставила тебя без присмотра, и посмотри, что из этого вышло! — Вы не виноваты. — Конечно же я не виновата. Тут виновата только ты, — Бурая неодобрительно посмотрела на Катю, отвернувшую лицо. —  Простите меня, — слезы подступили к горлу, но Хорошенко держалась, чтобы не плакать перед брюнеткой. — Извиняйся перед теми, кому пришлось рискнуть, чтобы спасти твою глупую задницу. Катя не знала, что ответить боссу, ведь она не считала свой поступок глупым или опрометчивым. Она же пыталась спасти чью-то жизнь, рискуя своей. Но именно такова была суть этой работы. Жизнь за жизнь. Бурая усадила блондинку в машину к медикам, и пока те задавали кучу вопросов об ее самочувствии, Таня куда-то ушла, пропав из поля зрения Хорошенко. — Как вы себя чувствуете? Вам легко дышится? Чувствуете ли вы какие-нибудь боли или дискомфорт? Катя смотрела по сторонам, пытаясь взглядом найти своего командира. Она что, переживает обо мне? Или, может, беспокоится о своей будущей карьере? Ведь мертвый стажер на первом выезде никак не помог бы ей продвинуться дальше… Хм, может, она и не такая сука, как показалось мне изначально? — мысли роились в голове, но ответа ни них, как всегда, не было. — Девушка? Вы в порядке? — Ох, да, все хорошо, я просто задумалась, — изрядно прокашлявшись ответила Екатерина, — я пойду, можно? — она вскочила с машины, не дождавшись ответа медика. — Ээээ… да, конечно, удачи вам! Катя быстро пошла к машине, и увидев, что пожар потушен, а смена сворачивает шланги и убирает оборудование, добежала до транспорта, где столкнулась с Таней, хвалившей всех спасателей. — Мы вновь надрали зад этому огню! Вы  — настоящие профессионалы! Все похлопали, подбросив вверх свои шлемы, громко ликуя. Это был своеобразный ритуал, исполнявшийся после удачно отработанного вызова. Все разом прыгнули в машину, кроме Тани. Она что-то рассказывала медикам, только что подошедшим к ней. — Спасибо, мне было приятно снова с вами работать, — улыбаясь сказала она. — И вам спасибо, все на уровне, как всегда! Не хотелось бы этого говорить, но, чувствую я, до скорой встречи. Таня двигалась к кабине, чтобы завершить этот чертовски сложный для нее день. Она была морально истощена, сама не понимая причину этого состояния. Катя пошла навстречу, остановившись слишком близко перед ней, явно нарушив границы. — Что тебе нужно? — Я же извинилась, почему вы так реагируете на меня? — Ты что, совсем недалекая? Ты думаешь, что твои чертовы извинения как-то исправят ситуацию? — Я…я... я думала, что… — Шаманка нерешительно протянула руку вперед, нежно дотронувшись до кисти своего командира. Твою мать, что я сейчас делаю? Прикосновение длилось всего лишь секунду, а Катя почувствовала, как мелкие разряды тока прошли по всему ее телу, пока Бурая резко не одернула руку, как она сама, тогда, в кабинете. — Ты чертова идиотка. Ты могла погибнуть! Я ненавижу тебя за это! — резко сказала брюнетка, оставляя Хорошенко стоять на улице наедине со своими мыслями. Но, пройдя несколько шагов, она остановилась, и громко вздохнув, не поворачивая головы, сказала: — Ну и чего ты там стоишь? Хватит скрывать свои слезы, поехали домой. Таня села на переднее сиденье, а Катя, молча присаживаясь рядом с ней, тихо закрыла дверь. Она чувствовала себя безумно виноватой перед Таней за эту глупость, а Бурая, в это же время, чувствовала, как она всем сердцем ненавидит Хорошенко за ее поступок, но, вместе с этим, внутри она ощущала еще что-то теплое, а вот что это, ей придется разобраться чуть позже.