Тайны скверны

Если закрывать глаза на опасность, она от этого не исчезнет. — (с) Дункан, серый страж. Абсолютная, почти ничем не прерываемая, тишина этого места странным образом давила. Сидя на причудливой формы камне с древней эльфийской резьбой и вглядываясь в полуистлевшие письмена тяжёлой книги, Дайлен мог слышать биение собственного сердца и шум крови в ушах. Порою эти чувства становились настолько навязчивыми и неприятными, что даже посещала мысль: а вдруг это всё та тьма, что таится в нём? С каждым днём после вступления в ряды стражей он ощущал всё сильнее как скверна порождений тьмы разъедала каждую частичку его тела. Что если и его разум начал разрушаться под напором этого яда и использования магии крови? Узнать наверняка довольно трудно, но время ещё есть. Влекомый лишь гордыней и жаждой силы в более молодые годы он даже заключил сделку с демоном, пожертвовав душу невинного ребёнка ради запретных знаний. Он раздобыл свитки с описанием жестоких ритуалов древнего мага Банастора, убив ради них немало людей. Покрывал нечеловеческие исследования безумного учёного, используя своё служебное положение... всё ради утоления своей собственной спеси... Вряд ли всё это было необходимо, чтобы остановить пятый Мор и вряд ли это, хоть как-то, умаляет его вину, но сейчас все накопленные знания можно использовать для, несомненно, важного дела. Благо старина Авернус не зря проводил свои жуткие изыскания и довольно многого добился, сэкономив ему самому кучу времени. Жертва братьев-стражей... и всех остальных не должна быть напрасной! Нужно докопаться до истины и… не только для себя. Для всех нынешних и будущих стражей. Он чувствовал это. С каждым прочитанным словом он чувствовал, как приближается к этому и сокрушался от того, насколько орден обманывался на протяжении стольких веков всего своего существования. О Создатель, да даже порождения тогда, в Амарантайне, догадались, что не всё предопределено, пусть и с подачи Архитектора, но всё же. — Отец?       Подхриповатый голос маленького мальчика разнёсся по туманной округе, словно они находились в какой-нибудь пещере, а не в безвременном пространстве, не поддающемся разумному объяснению. Даже «Тень» не такая странная если уж на то пошло. А Морриган разбила здесь лагерь, да ещё и умудрилась придумать самое нелепое название для него: «Перекрёсток путей». Хэх… — Прости, Киаран, я… у меня последнее время голова идёт кругом. Мальчик неуклюже вскарабкался на тот же камень, как всегда отказавшись от руки помощи и тоже уставился в пожелтевшие крошащиеся страницы. — А почему мама меня не выпускает никуда? — Разве? — Я тоже хочу охотиться как она в облике волка. — Ох, уж поверь, когда попробуешь, захочешь как я, по старинке, с луком и ножом. — А вот и нет. — Ну, не буду спорить. Дайлен легонько растормошил Киарану волосы, отчего тот с осуждением взглянул на озорную улыбку отца, которую мать постоянно называла ребяческой со словами: «Пример бы взял с дитя, что серьёзнее ведёт себя. От тебя в отличии». Карие глаза мальчика с виду ничем не отличались от обычных, но, даже не взывая к чарам, Дайлен чувствовал исходящую от ребёнка скрытую силу. Силу, которую человеку вряд ли удастся контролировать, когда она пробудится. "Каково тебе носить в себе душу архидемона, сын? Хоть мать твоя и говорит, что в ней не осталось скверны, что это чистая душа древнего бога, но...". Дайлен никогда не спрашивал его о той цене, что, возможно, ребёнку приходится платить за спасённую жизнь своего отца. Малыш только жаловался на голоса и видения, но при этом был пугающе спокоен и умён для своих... девяти? Дайлен не знал можно ли применять к тому, кто родился и рос в этом "месте" привычный счёт времени и сколько вообще прошло лет в том мире откуда он сам родом. — Ты разве уже закончил занятия? Мы ведь с тобой прекрасно знаем какой мама будет недовольной, если обнаружит, что ты прохлаждался. — Я хочу, чтобы меня учил ты. Её задания скучные. — Так у меня они будут не менее скучны, если подойти к делу серьёзно. До этого я тебя просто развлекал огоньками. Это не истинное знание. Это даже не проявление магии, а всего лишь базарные фокусы. Мальчик не подал виду, но непроизвольно затеребил свой медальон в виде серебряного грифона. Он всегда так делал, когда смущался. — Ты его никогда не снимаешь? — Никогда… — Почему же? — Потому что это твой… подарок. В этот момент Дайлен с новой силой ощутил всю ту тоску, что поселилась в сердце с того момента, как он принял окончательное решение и в новой волне задумчивости оглядел переменчивые пейзажи вокруг. Густой туман скрадывал очертания загадочных строений и неестественной формы растений, находящихся в постоянном, но еле заметном, движении и искажении. Лёгкий гул и странная смесь звуков, похожая на далёкий перезвон колокольчиков под шум морского прибоя возвестили о возвращении их долгожданной охотницы. Морриган, как всегда внешне хрупкая и бледная, вальяжно брела в сторону костра, покачивая в руках две тушки фенеков со следами клыков на шее. — Тебе помочь с ужином? Окидывая подозрительным взглядом приближающегося мужчину в помятой серой мантии и ребёнком на шее, ведьма небрежно бросила тушки к ногам. — На то, что не управлюсь я с готовкой намекаешь? Дайлен знал, что его ухмылка и раззадоривание ребёнка покатушками не лучшим образом действует на неё, но остановиться не мог. — Как же ты болезненно реагируешь всегда. Уж могла бы и привыкнуть с тех пор как Алистер впервые усомнился в твоих кулинарных способностях. Многозначительно хмыкнув, Морриган просто направилась к костру и принялась раскладывать разделочные принадлежности. — Киаран, оберегов назначение и виды мне назови. Из свитков тех, что дала тебе и не юли. — Заговорный от проклятий, природный символический от призраков, алхимический …от… Встретившись глазами с недовольным взглядом матери, ребёнок ещё энергичнее затеребил медальон чем в прошлый раз. — Отвлекаешь ты его. - вздохнула ведьма, вспарывая брюхо первому зверьку. — Мне кажется, ему просто нужно дать отдохнуть, вот и всё. Дайлен отпустил мальчика и тот без лишних разговоров пошёл к своему навесу с желанием скорее заполнить свои пробелы в знаниях. Сам Дайлен же сел рядом с Морриган и взялся за задние лапки фенека, чтобы ей было легче снимать шкуру. Ведьма на секунду остановилась, но ничего не сказала. Её угольно чёрные волосы, обычно собранные в пучок, небрежно свисали до плеч ночным водопадом, а блестящая, видимо от дождя, белоснежная кожа как всегда была минимально прикрыта лоскутами одеяния, что в очередной раз приковало внимание мужчины. Ведьма же, в своей привычной манере, не подавала признаков удовлетворения сим фактом. — Что в гримуаре разобрать смог ли ты? — Частично… в круге я, конечно, изучал эльфийский, но этот диалект слишком архаичный. Тут не то что наш лингвист Финн, боюсь, не всякий хранитель знает, как правильно переводить такое. Женщина взглянула на него своими янтарными большими глазами пристально и твёрдо. — Мало ли знание, иль велико, его ты получил. Что же делать с ним решил? Морриган знала ответ, в этом сомневаться не приходилось, однако, всё же, спросила, на что Дайлен с большой неохотой пытался подобрать слова. — Если я найду упоминающиеся там места и письмена, есть шанс, что получится докопаться до истины. — Время последнее не спишь ты совсем. Разум кошмарами снедаемый твой… — Дело не только в этом. — Но я бы могла… — Ты должна оберегать Киарана. И обучать. Мои знания ему не подойдут. Морриган молча вынула потроха и взялась за вторую тушку. — Есть вещи, от которых мы не можем отвернуться. Как бы ни было больно. — Об этом говорила тебе я, когда гнилой назвала любовь любую. Вновь потерять тебя не желаю, но и скорбеть не буду. — В этом вся ты. Не потеряешь, обещаю. — Пустотой обещания веют, но твои, отчего-то сердце греют. Дайлен хотел было пошутить насчёт своих сомнений по поводу наличия у неё того самого сердца, но слишком был занят попытками впитать звучание её холодного, как морская пучина, голоса.

* * *

Хоть в том месте, где они провели большую часть последних, возможно, лет, нельзя было применять привычные понятия дня и ночи, они вдвоём, всё же, решили условиться на том, что пролетание огромного булыжника между дальними, едва различимыми, башнями будет считаться вечером. Поэтому после тихого и размеренного ужина у костра Киаран удалился в свою палатку и завернулся в одеяло, а ведьма и маг не могли сомкнуть глаз из-за пугающего незнания того, когда удастся вновь ощутить тепло прикосновения. Прикосновения, ставшего уже слишком привычным, чтобы от него отказаться, пусть и по веской причине. То, от чего Морриган инстинктивно всегда пыталась сбежать. Что во время пятого Мора, что сразу после него. Каждый раз тогда при разговорах она старательно держала свои чувства глубоко внутри, а, покинув отряд, заметала за собой следы, потому что знала, к чему приведёт их встреча и вот. Бывший страж-командор Ферелдена, всё же, оставил и свой пост, и почести народного героя, пустившись в вольные странствия. А потом и вовсе исчез неизвестно куда. Несколько лет, о которых он предпочитал не рассказывать, а Морриган и не спрашивала. Единственное, что для неё было существенно, это то, что он всё-таки решил взяться за данное ей, после тёмного ритуала, слово как только смог напасть на её след. И нашёл. — Знаешь, возвращаясь в прошлое, я не думал, что ты тепло меня встретишь после всего… Хоть я и чувствовал твою тоску через кольцо, но всё-таки… Ведьма задумчиво взглянула на своё кольцо, переливающееся разными цветами в свете костра, потом на такое же у Дайлена. "Практичный подарок", созданный, прежде всего, для поиска командира отряда на глубинных тропах, но ставший олицетворением её слабости, как она сама считала. — На самом деле благодарна тебе я за то, что выслушал слова мои и настаивать не стал на интрижки дешёвой продолжении нашей. Думала сначала, что влечение твоё лишь на руку мне будет, тем легче ритуал провести без уловок лишних. Самой себя же я ужаснулась, привязанности ощутив своей лишь каплю и от тебя отградилась. Связался же когда ты с музыкантшей той, обрадована была я даже. Решила тогда, что даже легче будет миссию свою мне выполнить и тебя покинуть. Определённо лучше для всех было так, но… образом незримым изменил во мне ты что-то за те месяцы невзгод и тягот всевозможных. Обман простил мой, хоть не должен. На зеркальце то золотое глядя, вспоминаю, что не видела саму себя я. Другой смотрел оттуда кто-то. — Никто из нас тогда не остался собой… Морриган чувствовала, когда он собирался пуститься в долгие рассуждения о том, что и так уже было сказано и прижалась к его губам. Медленно, словно смакуя каждый момент. — Ты так целуешь, как в ту ночь, когда сказала, что она будет последней… — Знать этого не могу. — Забыл поблагодарить тебя за ужин. — Коли судить по тому, тянется рука твоя куда, благодарить ты решил немедля, полагаю. Эта женщина не так часто улыбалась, поэтому каждый раз возникало ощущение, будто с неба свалился самоцвет. А то, с каким она рвением расправилась с его одеждой в следующий миг, приумножило это чувство многократно. Запах мокрой травы и хвойного леса ещё не оставил её и чародей пригвоздил ведьму к шкурам, расстеленным на поросших мхом древних плитах. Морриган смотрела вызывающе и обхватывала покрытое шрамами тело своими тонкими ногами и руками, готовясь перехватить инициатву. Дайлен помнил, как он с опаской в первый раз прикоснулся к нелюдимой ведьме из диких земель. Как смутила его её податливость и одновременно бесстрастный взгляд хищника, заманивающего жертву в свои сети. С тех пор она и вправду изменилась, пройдя с ним бок о бок через войну полную ужасов и всего того, о чём не хотелось вспоминать до тошноты. Она была дикой и жёсткой как ёж, лишения же и жестокая гибель товарищей открыли в ней немного сострадания. Он же, напротив, похоже, утратил немало человечности, жертвуя сотнями невинных душ ради любого преимущества перед врагом. Однако, приобрёл возможность утонуть в её объятиях и, хотя бы на какое-то время, не думать ни о чём кроме неё.

* * *

Почувствовав вес кольчуги под своей мантией и мешка со скарбом, Дайлен осознал насколько успел отвыкнуть от снаряжения. Все ремни были также подогнаны, а оружие висело на своих местах, но ощущения были смешанными. То, с каким спокойствием его провожал сын, в очередной раз убедило, что мальчик оказался умнее, чем он предполагал. Впрочем, от вчерашних эмоций Морриган тоже ничего не осталось. — Что ж, коли уходишь ты, то и моим планам претвориться в жизнь пристало. — Собираешься куда? — Думал останусь я? Меняется мир и что буря грядёт ты чувствуешь тоже. От шанса извлечь выгоду свою отказываться глупо считаю. Киаран достаточно вырос и я подготовилась, чтобы вернуться. — Даже страшно представить, что ты могла задумать. — Дополнительной причиной будет тебе, чтоб не сгинул, раз любопытно так. — Ну... И тебе не болеть. Пока Дайлен осматривал свою щетину и отросшие до плеч волосы в отражении в поисках намёка на седину, ведьма провела тряпичным талисманом по зеркальной глади элувиана и, с приглушённым хлопком, зеркало забурлило, после чего превратилось в олицетворение бездонного водоворота, утягивающего в чёрную бездну небытия. Дайлен обернулся перед последним шагом. — Береги его в общем… — Больше себя.