Тайны скверны

"Если ты не ведаешь за собой ничего, достойного сожаления, значит, у тебя либо завидно избирательная память, либо жалкая жизнь." (с) Стен.       Шаг через пустоту элувиана почти всегда дезориентировал, но сейчас, видимо, Дайлен был особенно не в форме, потому, как только мир принял очертания понятной реальности, Дайлен сразу же влетел в какой-то шкаф и с грохотом повалился в груду хлама. Из за всего этого он не сразу услышал испуганную ругань престарелого мужчины за прилавком, прервавшую перепалку с одетым в шкуры эльфом. «Хорошее начало» - подумал Дайлен, стряхивая с себя щепки и оглядываясь по сторонам. Его взор жадно хватался за статичные детали окружения, по которым он так соскучился. Благо их здесь было с избытком. Все стены были увешаны рядами стеллажей и полок с нагромождением на них многочисленных вещиц, зачастую не связанных между собой и никак бы не пригодившихся в быту, но зато богато украшенных. Похоже его закинуло в ломбард. Мужчина за прилавком не унимался и всё бубнил на непонятном языке, а его бывший собеседник просто стоял как статуя, перетянутая кожаными ремнями и хлопал широко распахнутыми глазами. - Тише, уважаемый, я не специально. Попутно потирая ушибленные места, в знак примирения, Дайлен попытался сгрести обратно в кучу то, что он разбросал во время приземления и засмотрелся на вновь ставший безжизненным элувиан, прислонённый к стене между шкафами. «Странно, Морриган говорила, что он должен был вести в лагерь долийцев где-то на востоке…» - Прошу прощения, как мне к вам обращаться? - ... - Вы же говорите на всеобщем? - ... (х-х-хть, тьфу) - мужчина нервно сплюнул куда то в сторону, не произнеся ни слова. - Ох, сиськи Андрасте, да все говорят на всеобщем, от того он так и называется! Мужчина не сводил глаз ни с эльфа ни с Дайлена, попутно нащупывая что нибудь увесистое рядом с собой. «Ладно, попробуем по-другому» - Souver’inan isala hamin. Нет, дерьмо, как же это… Viran se lan’aan? Услышав, пусть и жестоко исковерканные, но всё же знакомые слова эльф оттаял и выдавил из себя достаточно простое выражение, чтобы Дайлен смог сразу разобрать его. - Sa shemlen’an. - Ну так ясно что не в палатах Орзамара, в каком из?... То есть ma seranas, негоже так орать с порога, чего это я... И на том спасибо. А вы, уважаемый, что, прям ни словечка не понимаете? - Чавось? Говорок у тебя просто странный… не местный. Яркий ривейнский акцент старика внёс хоть какую-то ясность в происходящее. - Скорее всего. Я из Ферелдена. Не спрашивайте как я очутился конкретно здесь, просто поверьте на слово и положите, пожалуйста, шестопёр. Я просто мимо проходил и уже ухожу. - Да я и так вижу по одежде что ты не орлесианский шевалье. За свои года всяких повидал, но чтоб вот так… откуда ты вылез то а? Не пойму никак… - Говорю же, не спрашивайте, сам не знаю. Бывают же в мире странности всякие, правда. Лучше подскажите какой сейчас год и где я поконкретнее, а то после того, как головой ударился, путаю постоянно. - Дык, ясное дело. В Лломерине мы, 5й день Жнивеня 9:40 года. - 9:40? Яйца Создателя! Почему не 9:35? - Нехило так ударился, как погляжу. В этот момент эльф снова переключил всё своё внимание на запылённый элувиан и пытался, будто бы, изучить каждую его трещинку. - Эй! А ну ручонки свои убрал! Сказал же, либо выкупай, либо вали нахрен с моего магазина! Иж дармоеды! - А что, собственно, произошло? - Да припёрлась сначала одна остроухая, говорит, мол жрать им нечего, купи зеркало, а теперь этот пришёл и втирает, чтоб отдал обратно, но за бесплатно, ибо святыня, а денег нема. Ну не грабёж а? Ты вот ещё мне шкаф сломал, как компенсировать? - Знаете что, я, конечно, понимаю, что пары серебряных монет недостаточно, но шкаф, давайте признаем, был трухлявый как болотный пень, а это всё, что у меня есть... - видя съезжающиеся в кучу густые брови Дайлен решил сменить тему: - А зеркало… не хотел вам говорить, но оно, похоже проклято, поэтому его вам и сбагрили по дешёвке. Его бы как можно скорее увезти из города, пока никто не пострадал. - За дурака меня держишь? Сделав несколько ритуальных движений пальцами так, чтобы мужчина ничего не увидел, Дайлен заставил обрамление зеркала заиграть электрическими искорками и обдать комнату слабой волной неприязни, от которой даже увлечённый эльф отпрянул, как от ожога. - Ох ты ж! Ну нахрен! Забирай его! Тьфу! Я к жрице Антонии что то давно не ходил... Услышав эти слова, эльф не стал задавать никаких вопросов, а сразу же схватил элувиан и потащил наружу, пока никто не успел передумать. - Благодарю. – коротко бросил он через плечо, почти на чистом всеобщем. За дверью ломбарда, на широкой мощёной улице Дайлену в нос ударила смесь запахов из морской соли, испорченной рыбы и помоев. А крики чаек перемежались с гомоном городских улиц. «Атмосфера цивилизации во всей красе». От такой концентрации чувств, от которых он успел отвыкнуть, за время, проведённое в «небытии», голова пошла кругом, словно был выпит добрый графин орлейского красного. Он даже засмотрелся на алеющий закат, раскинувший свои рыжие крылья над черепичными крышами городских кварталов, ползущих по склону вниз к обширному и крайне оживлённому порту. Всё чего касался взгляд никуда не двигалось и не перетекало друг в друга словно в чане с варевом Морриган. Дома оставались домами, небо не меняло цвет на ходу. Загляденье. И такое восторженное созерцание, может быть, продолжалось бы до полуночи, если бы не выкрики за спиной, содержащие слово, звучание которого на всех языках каждый маг круга знал лучше собственного имени. - Malefikari! Там отступник! Вон он! Обернувшись в сторону кричавших, Дайлен сначала даже не смутился от того, что хозяин ломбарда, с которым он совсем недавно разговаривал, указывал в его сторону троим, закованным в тяжёлые латы, бойцам с гравировкой пылающего клинка на груди. Когда же они обнажили мечи и начали брать его в кольцо, мысль о том, что недоразумение, всё таки касалось его, стала достаточно явной, чтобы перестать её игнорировать. Достав из за пазухи свою печать серого стража, он постарался развернуть её так, чтобы всем троим было видно, а свой посох поставил в максимально миролюбивое положение. - Эй, мужики, я из серых, всё нормально. По неизвестным причинам всё это не возымело никакого эффекта и даже наоборот, они стали приближаться ещё смелее. Поняв, по их движениям, что речь идёт даже не о том, чтобы схватить, Дайлен осторожно достал из ножен свой «Ткач», который в присутствии храмовников являлся не более, чем просто хорошим клинком. Сильверитовое лезвие сверкнуло алым в закатных лучах. «Что здесь творится вообще?» Троица оказалась хорошо сработанной, потому что напали они практически одновременно. Два фланговых взмаха просвистели прямо перед носом, когда Дайлен попытался уйти от них разворотом, но выпад третьего обошёл его парирующее движение по дуге и, всё-таки, достал в левое плечо. После чего перед ним угрожающе завилял окровавленный кончик меча. - Ай! Гадина! Да что такое-то?! Я ничего не сделал! Боль от раны, нанесённой мечом храмовника отдавалась в магах жжением по всему телу и подействовала отрезвляюще. От следующих выпадов он ушёл на порядок резвее и даже, поднырнув под взмахом, нацеленным в шею, оставил вмятину на шлеме одного из храмовников. "Попались бы вы мне под конец пятого мора я бы вас как пирог нарезал" - злобно пролетело в голове у Дайлена пока он перебирал ногами, чтобы снова не оказаться в кольце. " Что то я совсем не в форме... Наверно растолстел..." Два удара пришлись на посох от которого мечи со звоном отскочили. Драконья кость держит удар не хуже гномьей стали, что не раз спасало в былые годы. Третий храмовник был, видимо, самым опытным и начал теснить Дайлена умелыми выпадами своего массивного щита. Собрав волю в кулак, Дайлен смог заставить несколько камней выскочить из брусчатки прямо перед наступающим храмовником, благодаря чему тот оступился на секунду и опёрся на щит, дабы не упасть. "Ткач" сразу же ударил в стык доспехов на открывшемся бедре и храмовник отступил к своим, хромая и грязно ругаясь. В этот момент троица замешкалась в сомнениях из за встречи с нетипичной для мага сноровкой в бою. Этого времени хватило на то, чтобы сконцентрироваться на тёплых струйках крови, бегущих по левой руке. Осквернённая кровь, как оказалось, таила в себе ощутимо большие силы, нежели обычная или даже чистый лириум. В связи с этим, такую силу было всегда трудно контролировать, но только она могла действовать в обход способностей храмовников, а значит, выбора у него не было. Импульс энергии самой тени оказался столь мощным, что замахнувшихся на мага храмовников отбросило на несколько метров и заставило катиться кубарем по брусчатке. Грохот от них был такой же, как от целой телеги с железным ломом. Как Дайлен и ожидал, особого вреда им это не нанесло, однако путь им преградила небольшая повозка с тем самым эльфом, что так энергично выволок элувиан и, как показалось, уже должен был быть за пределами города. - Скорее, шемлен! Дайлена никогда не приходилось долго упрашивать и, уже через пару мгновений, он перевалился за борт повозки, сверкнув пятками перед шлемом самого настырного храмовника. Тот отказывался отступить и ухватился за борт прямо на ходу, попутно едва не срезав значительную часть филейной части так ненавистного ему чародея. Кольчужная подкладка плаща отразила скользящий удар, но боль всё равно оказалась достаточной, чтобы Дайлен озлобленно лягнул сапогом воина в грудь. Всплеск гнева повлёк за собой уже неконтролируемый выброс силы, которая, вместо того, чтобы просто сбросить храмовника с повозки, вмяла его доспех, как от удара гномьего молота и оторвала руку. Что было дальше Дайлен не увидел, из за того, что повозка резко подскочила на неровной дороге и его, вместе с привязанным зеркалом, накрыло комом сухой травы. - U-u-uh! Ten’elvinim, шем! Вроде оторвались. Вынырнув из под соломы и потирая пятую точку, Дайлен попытался устроиться поудобнее в постоянно раскачивающейся повозке. - Ты…тьфу…так везёшь, что даже дрова не доедут! - Если стража меня тормознёт, мы уже никуда не доедем. Держись крепче! Очередной вираж едва не развалил саму повозку и оставил в полном недоумении солдат, открывающих городские ворота для целого каравана разношёрстного транспорта. Выглянув через борт, Дайлен с тревогой наблюдал за копошением подле удаляющихся ворот, но погони, вроде бы, не намечалось. - Эх, за мной должок, но только не пойму никак, зачем тебе лишние проблемы? - Ты о чём? - Ну ты вернулся за мной и влез в потасовку с самими церковниками. Я вот дважды подумал бы на твоём месте. - У хранительницы могут быть к тебе вопросы, учитывая то, что я видел. - В зависимости от того, что именно ты видел, я могу и не знать ответа на её вопросы. - Это уже не по моей части. На горизонте стали сгущаться тучи, а подувший ветер нёс с собой запахи грядущей бури, которая уже сейчас начинала сильно раскачивать деревья вокруг грунтовой дороги. Чем дальше повозка удалялась от города, тем более дикой казалась округа, а колёса уже начинали месить нетронутую грязь прилесья. Дайлен молча сел рядом с эльфом и начал задумчиво гипнотизировать круп уже немолодой лошади. - Что с тобой? Ты сильно ранен? У меня есть настойка из эмбриума и эльфийского корня, если хочешь. - Да нет, просто странно это всё. Почему они набросились на меня? Смущение остроухого даже немного развернуло его на месте. - Ты разве не знаешь? Ты же маг! Даже до нашей деревни дошли слухи… - О чём? - О войне… Теперь смутился уже Дайлен и чуть не свалился со скамьи. - Храмовники подчиняются только церкви и не участвуют ни в каких войнах. Они охраняют круги и… - Ваших кругов больше нет. Видя как расширились глаза человека, эльф поспешил продолжить фразу. - Я слышал, что все маги, по всему Тедасу подняли мятеж и теперь храмовники охотятся на любого мага, где бы он ни был. Даже нашу хранительницу объявили отступницей, после чего всему клану пришлось бежать в глубь леса, чтобы её не нашли. Сердце Дайлена было готово выпрыгнуть из груди от тех картин, что рисовало воображение. «Что же могло произойти, пока меня не было? Что за безумие?» - Стоило отлучиться на год - другой, как мир перевернулся с ног на голову... Нет, жизнь в кругу совсем не сахар и бывало, что жители не выдерживали. После этого их всех вырезали под чистую вне зависимости участвовали они в восстании, или нет, опустились ли они до запретной магии, или же вовсе были усмирёнными. Но чтобы поднять на это вообще всех... я бы посмотрел в глаза этому человеку... Ветер усилился, принося с моря всё больше прохлады и долговязый эльф закутался поглубже в свои шкуры став напоминать нахохлившуюся птицу. - Представь каково было нашим старейшинам. Если верить преданиям, до того как наши далёкие предки впервые встретились, старейшины моего народа могли впадать в сон на века и проснувшись обнаруживали что мир нисколько не изменился. А теперь, даже один день может изменить жизнь целых народов. - Ты про "Uthenerah" ? Как же, видел я твоих старейшин в Брессилиане. Они были, видимо, так поражены текущим положением дел, что до сих пор лежат схватившись за сердце. Печальный взгляд эльфа был сух и полон усталости от того, как много раз он сам уже размышлял над этим и было понятно, что колкость человека вряд-ли могла достигнуть его души. - Извини, я просто долгое время был в плохой компании и ещё не отвык. К тому же сложно держать себя в руках, когда обнаруживаешь свой дом в огне. Что ещё ты слышал? - Больше ничего, нам было совсем не до этого. - Понимаю… Могу узнать твоё имя? - Ах да, Асарнин Ланинаан, Сар, если кратко. - Дайлен Амелл, Лени, если кратко. - Так гораздо комфортнее, хотя, по сути, ничего не изменилось, хех. - Спасибо тебе, Сар. - Мы помогли друг другу, так что… - Странно, что за всё это время ты ни разу не спросил меня про элувиан. - Говорил же, это выше моих знаний. Спрашивать будет хранительница. Я лишь знаю, что это не простое зеркало и великая святыня нашего народа, а Найана… чтоб её! - Продала его? - Глупая Eman! Uven'in aman! Нельзя так! - Думаю у неё были свои причины так поступить. Тем более когда речь идёт о том чтобы не умереть с голоду. Сар неодобрительно зыркнул на своего спутника, но ничего не сказал, только припустил лошадь побыстрее через просеку. Когда же они пересекли границу леса, уже наступила ночь, а густая роща надёжно укрывала от разбушевавшегося ветра. Обильные и раскидистые кроны деревьев, вопреки надеждам, слабо защищали от разразившегося сильного ливня, поэтому когда в темноте стали виднеться очертания пограничных опознавательных знаков долийцев, Дайлен уже не чувствовал ни одной сухой нитки на себе. Тут и там стали проглядываться резные идолы эльфийского пантеона, ритуальные метки и незаметные для тех, кто не знает куда смотреть, охотничьи тропы. Нахлынувшие малоприятные воспоминания по событиям в Брессилианском лесу достаточно увлекли собой, чтобы не так сильно обращать внимание на то, что от холода стали стучать зубы. "Надеюсь они не в курсе того, что я сотворил с их собратьями, а если и в курсе..., то не узнают меня... быстрее стрел я ещё не научился бегать" - Надеюсь здесь не водятся гигантские пауки... Ненавижу пауков. - Не знаю, не встречал, но, в любом случае, все создания Андруил священны и прекрасны по своей сути. От этих слов у Дайлена встал ком в горле и он смог только нервно зыркнуть в сторону своего собеседника. "Вообще - то пауки не должны вырастать до размеров человека, это происходит только в местах истончения завесы... будь они прокляты эти эльфийские леса и глубинные тропы!" - Сдерживать раздражение у себя внутри удавалось с трудом. Как и ожидалось, долийский дозор объявился ровно в тот момент, как заднее колесо повозки пересекло линию между сигнальными метками на деревьях в виде богини Гиланнайн. Их не было слышно, их не было видно. Только предупредительная стрела, прилетевшая из ниоткуда и заставившая лошадь испуганно запятиться. Раздался властный мужской голос, разносящийся эхом меж деревьев. - Ma emma harel, iras ma ghilas, ar tu na’lin emma as! - Не бойся, это лишь меры предосторожности, учитывая последние события. Сар поспешил успокоить пассажира, но Дайлен и не собирался дёргаться, будучи занят попытками сохранить остатки тепла. Убедившись в этом, Сар привстал и протяжно свистнул куда-то вдаль. Спустя минуту они уже были окружены десятком долийских охотников со стрелами на изготовку. Тот, что выглядел покрепче остальных, приблизился почти вплотную и с явным недоверием поглядывал на Дайлена, который закутался в плащ и отстранённо собирал в ладонях дождевую воду, чтобы попить. - Aneth ara, Asarnin. Maah shemlen inan? - Aneth ara, Tahenel’. Shemlen a falon shalin. - E-e-eh?!… - Vir haren’in ven. После этих слов коренастый посмотрел на человека ещё подозрительнее, но Дайлен не услышал в их разговоре ничего опасного, поэтому сделал вид что не слушал, однако руку с посоха не убрал. Через пару минут повозка, ожидаемо, продолжила путь. Долийское поселение расположилось в низине настолько густой чащи, что без проводника его найти было бы невозможно. "Их следопыты, несомненно, своё дело знают". Всё поселение состояло из дюжины "аравелей" и нескольких замаскированных дозорных навесов на деревьях. Время было позднее, поэтому их появление не привлекло внимания местных и Дайлен позволил себе слезть с телеги и размяться после долгой дороги, но Сар решил не медлить и сразу же повёл его к одному из навесов. Среди множества идолов и фетишей их встретила одинокая пожилая долийка в классическом для хранителей одеянии из кожи и перьев. Она лишь мельком взглянула на них и сразу же дала знак Сару, чтобы он оставил их прежде, чем тот успел что либо сказать, после чего вернулась к перемалыванию чего то в ступке. Заострённые уши долийки немного свисали, что свидетельствовало о чрезвычайно преклонном возрасте, при этом руки выполняли свою работу уверенно и быстро. Воцарилось неловкое молчание и Дайлен решил начать первым. - Andaran atish’an, haren’in… Era seranna ma… - Я знаю ваш язык гораздо лучше, чем вы могли бы знать наш, поэтому не утруждай себя. Садись. Женщина всё продолжала работать ступкой и лишь кивнула в сторону расстеленной шкуры напротив. - Вы, похоже, нисколько не удивлены видеть чужака здесь. Короткий изучающий взгляд не позволил прочитать ни единой эмоции, если они и были. - Почему же? Удивлена, но Асарнин достаточно осторожен, чтобы не приводить к нам случайных людей. Полагаю его миссия увенчалась успехом и единственное, чем ты мог привлечь его внимание это то, что тебе что то известно про элувиан. Поэтому то он и привёл тебя ко мне. Вот только о том, что мне самой это неинтересно он, конечно же, не мог знать. - В дедукции вам не откажешь. Но разве столь редкий объект наследия предков не важен для вас? - Это мой долг, человек. Я душа и разум клана. Я обязана заботиться о том, что осталось от моего народа, даже если это древнее неприличное ругательство на родном языке, но это никак не поможет им. - Понимаю... сам я вам вряд ли смогу рассказать что нибудь интересное ибо активировал его не я, но вот от вашего совета не отказался бы. - Иначе ты бы не пришёл. Отмахнувшись от попытавшейся сжевать подол его плаща белоснежной галлы, Дайлен достал из заплечной сумки увесистую книгу в кожаном переплёте и положил перед хранительницей. Заметив замысловатые узоры по краям переплёта, женщина впервые за всё время задержала взгляд сначала на книге, потом на человеке. - Я готов оставить её вам, в обмен на разъяснение написанных в ней знаний. - Надеюсь тебе не пришлось убить хранительницу другого клана, чтобы получить её? Сразу после этих слов на границе слышимости раздался скрип обмотки рукояти клинков. Прячущемуся в тенях долийскому воину хватило бы одного удара сердца чтобы отделить голову Дайлена от тела, поэтому он решил не медлить с комментариями и говорил прямо в сторону укрытия телохранителя с максимально возможным спокойствием и дружелюбием. - Что вы, я честный разоритель могил. Никто не пострадал в тех руинах... кроме неупокоенных духов, так что, можно сказать, я даже помог вернуть часть вашего наследия. - Некоторые вещи лучше оставлять в прошлом. Живи люди чуть подольше, они бы смогли это понять. Хранительница не выказывала ни капли волнения от прикосновения к книге, но Дайлен мог поклясться что это не так. Всё таки она та, кто она есть, а долийцы не выбирают главой клана кого попало. - Возможно, если вы мне поможете, у меня будет шанс осознать всю мудрость этих слов. - Что за польза может быть человеку от древних ритуалов наших предков. Это книга тех, кто звались Lethanavir, жрецов Фалон Дина и Диртамена. Их ритуалы носили исключительно эзотерический характер, сначала готовили старейшин к Утенере, а после того как общение с людьми начало вызывать старение, то и провожали мёртвых в последний путь. К вашему богу всё это не имеет никакого отношения. - И всё же, польза есть. Я изучал её самостоятельно со всем доступным мне усердием, но я даже близко не могу знать о вашей собственной истории столько, сколько знаете вы. Женщина оторвалась от своей работы и открыла книгу с значительной долей скепсиса и всего лишь толикой интереса. - Не уверена, что смогу перевести всё… Она очень старая, может быть даже ещё времён элвенана. Если бы не могучие чары, она рассыпалась бы ещё пару тысяч лет назад. - А всё и не требуется. Меня интересует рецепт «Gvineal ainan» и то, как правильно переводится фраза «…Evanuris’nen ir annala. In elgar sin a manna…» вот здесь. Она ломает всю конструкцию, словно приписана искусственно. Я просто не понимаю что значит «Tel garas solasan isalla vir'abelasan mara din'anshiral». Несколько минут женщина вчитывалась в выцветающие символы, которым неизвестно сколько столетий, после чего её взгляд переменился с подозрительного на обеспокоенный. - Не понимаю, здесь всё неправильно... эти ритуалы как будто для того, чтобы вывернуть саму душу наизнанку. Но зачем?... Судя по предостерегающим знакам, такие ритуалы были запрещены даже во времена Арлатана, а тогда мой народ знал гораздо больше тайн, нежели сейчас все народы вместе взятые. - Не спорю, но мне всё равно нечего терять. Поверьте. - Терять всегда есть что. Всегда. - Я никого не собираюсь в это впутывать. - Ваши жрицы поют песню, где несколько горделивых магов тоже не хотели никого впутывать и поставили весь мир на грань жизни и смерти, на которой он висит до сих пор. Минуту они безмолвно смотрели друг другу в глаза. Хранительница со всей своей вековой проницательностью пыталась понять мотивы странного человека. От него веяло самонадеянностью и силой, но жажда власти давно покинула эти, мерцающие серебром глаза. Множество ужасов оставило в них только волю к жизни и искру любопытства. - Я пытаюсь понять. Больше ничего. Судя по всему, ваши великие предки были близки к пониманию скверны, заточённой в тени. То, что вы описали как выворачивание души, это что то связанное с ней напрямую. Скверна изменяет тело и разум. Превращает всё живое в нечто, недоступное пониманию. Но вдруг у этого процесса есть обратный ход? Наподобие того, как Эванурис смогли запечатать тень, вывернув само мироздание... - Откуда ты можешь такое знать? - А я и не знаю... я просто слишком ного времени провёл в Тени, она могла просто свести меня с ума и этот бред лишь порождение моего безумия. Однако, это всё, что у меня есть. После некоторого размышления, хранительница, всё-таки, развернула книгу вновь и принялась переводить. - Здесь упоминается некий мрак формирующий само мироздание и сам же его отравляющий. Говорится, что он не чей либо инструмент, но и не творец по своей сути. Подобно тому, как ночь сменяет день, так и этот мрак наползает на сущее, но у него, в отличие от ночи, есть своё лицо. Не знаю как объяснить... это… это слишком отличается от того, чему обучают первых... - Продолжайте. - Говорится что, создав обитель блуждающих снов, боги защитили народ от... его собственных желаний? Они дали ему испытание, лишь преодолев которое могли они обрести мудрость распоряжаться своей силой ибо все преграды находятся только в глазах, что смотрят... Диртамен учил о том что всегда в своих исканиях истины можно найти совсем не то, что ожидалось и что самой этой истины не может существовать в принципе. Отваром "Золотых волос" же дозволялось пользоваться только самым опытным сновидцам для того, чтобы «видеть небеса наяву», но в таких случаях грань между тем что вовне и тем, что здесь и сейчас стирается настолько, что даже им было трудно осознать. Они хотели познать то, что совсем не хотело быть узнанным: саму... Ткань? Я не понимаю. Это слово используется для обозначения узора который плетут на коврах, но здесь же должно иметься нечто другое... Многие стали одержимыми, потеряв рассудок и связь с реальностью. Ингредиенты для такого снадобья чрезвычайно редки в наше время и вряд ли ты соберёшь их все, но, раз ты так просишь, я напишу их. - У вас есть предположение где мне стоит начать поиски? - В книге говорится, что в те времена одна из трав росла вдоль берега «Матери рек». - Старое название реки Минантер, я полагаю… - Это ещё не всё…