Смертельное лекарство Хелсинга

Алиса буквально ввалилась в кабинет доктора Хелсинга, все тело затекло от долгого сидения на полу, а голова с каждой секундой болела все сильнее и сильнее. Когда она ехала сюда, то и подумать не могла, что это дело окажется таким необычным. Алиса редко когда брала ответственность на себя за то, что могло принести ей проблемы и трудности. Она никогда не была тем человеком, который спонтанно принимает решение, не боится последствий и готов лезть в самое пекло событий. Она спрашивала сама себя, что же тогда она делала в журналистике. И понимала, что если бы не один ее хороший друг, который всегда убеждал всеми правдами и неправдами ее брать ту или иную работу, то Алиса бы уже давно вылетела из этого издательства. Вот такой вот был парадокс: девушка любила писать статьи, брать интервью, но к началу работы ее всегда нужно было подтолкнуть. В этот раз случилось то же самое. Ее коллега убедил начальство дать возможность Алисе проявить себя в написании статьи об этой клинике. Медсестры сновали туда-сюда с каталками, на которых стояла посуда, огромные кастрюли с торчащими половниками. Через открытую дверь кабинета аппетитный запах доносился и до Хелсинга и Алисы. — У Вас не найдется таблетки от головы? — умоляюще спросила девушка, прикладывая тыльную сторону ладони ко лбу. Доктор выключил компьютер, откинулся на спинку кресла и устало потер глаза. — Это же клиника, конечно, есть. Но я думаю, для начала нам нужно сходить на ужин. Может, тогда Вам полегчает. Хелсинг отвел Алису в столовую для персонала, которая была больше похоже на маленькое уютное кафе, какие есть в небольших городах, где все друг друга знают и каждый может сказать «Мне как обычно», а официант всегда поймет гостя. Это помещение не было совершенно не похоже на больницу, здесь не было белых халатов, не пахло обезболивающими, стены были нежного персикового цвета, а на столах лежали необычные скатерти с замысловатыми узорами. — Недурно, — прокомментировала Алиса себе полушепотом. — Я тоже так считаю, — улыбнулся в ответ мужчина. — Я специально распорядился, чтобы интерьер столовой сделали более… живым. Знаете, хочется хоть где-то чувствовать себя, как дома, когда все время проводишь в такой угнетающей обстановке. Они взяли себе по подносу, тарелки с едой, кофе и уселись за крайний столик в углу. — А у Вас есть семья? — решила испытать судьбу Алиса. — Я понимаю, что это относится не совсем к работе, просто личный интерес. — Нет. Была жена, но сейчас мы в разводе. Я очень много времени провожу на работе, она не выдержала этого, — сухо ответил Тревор. Эту тему он не собирался обсуждать, и Алиса не стала продолжать. Повисло неловкое молчание, разбавляемое скрежетом вилок о тарелки. Девушка не рисковала снова заводить разговор и ждала инициативы от доктора Хелсинга. Теплая еда заполняла желудок, и голова действительно проходила, и Алису начинало клонить в сон. Веки тяжелели, и в голове проскальзывали мысли о том, как же хорошо было бы сейчас оказаться в кровати, засыпая под звук крапающего по крыше дождя. Пасмурная погода была самой комфортной для Алисы, если она, конечно, в этот момент находилась дома. Девушка начала раздумывать о том, где бы ей переночевать эти пару дней, пока она будет здесь. — У нас в комплексе есть крыло, отведенное персоналу. Вы можете остаться здесь, чтобы не тратить время и бензин на путь до гостиницы, — как будто прочитав ее мысли, предложил Тревор. — Это было бы замечательно. — Тогда я попрошу, чтобы Вам приготовили комнату. Это, конечно, не номер в пятизвездочном отеле, но там комфортно. — Спасибо Вам за заботу. И снова тишина. Они закончили ужинать, не проронив больше ни слова. Только потом, уже вернувшись в кабинет, Хелсинг предложил пройтись, чтобы освежить мысли. Проверив почту и телефон на неотвеченные звонки, он тяжело вздохнул и потянулся. — Не расскажите мне, о чем Вы разговаривали с Нормом? Они вышли на улицу. Чистый, свежий воздух попадал в легкие, отрезвляя затуманенный разум. С тех пор, как Алиса приехала сюда, стало намного холоднее, и девушка глубже закуталась в шерстяную, потрепанную кофту, надевая капюшон и застегиваясь. Было так темно, что если бы она встала между деревьями, которые плотным кольцом окружали здание, то Алису невозможно было бы найти. Почти полная луна выглядывала из-за макушек вековых елей. Где-то в глубине леса послышался вой и лай. Девушка вздрогнула. — Он рассказ мне о своей жизни. О том, как он рос и как оказался здесь. Про Вас он ничего не говорил, если Вас это беспокоит. Хелсинг усмехнулся. — За это я не переживаю. Норм хороший парень, смышленый. Лишнего он никогда не скажет, — объяснил мужчина. — Я был даже не удивлен, когда застал вас вместе. Вы ведь в любом случае бы захотели взять интервью у кого-нибудь, и я сам думал тогда о Норме. А тут вот как все хорошо сложилось. Алиса косо взглянула на луну, и от мысли о том, что скоро ей предстоит столкнуться с такими метаморфозами, которые она могла представить только в своих фантазиях и увидеть только по телевизору, по коже у нее пошли мурашки. — Можно вопрос, мистер Хелсинг? — неуверенно начала девушка. Тревор кивнул головой. — Почему Норм обращается чаще, чем остальные? Он сказал, что его обращения хаотичны, но происходит не только в полнолуние. Вой в лесу стал немного ближе, и Алисе стало совсем не по себе. Но мужчина не подавал никаких признаков беспокойства, и, возможно, не нужно было беспокоиться. — Я не могу сказать, почему так происходит. Его организм ничем не отличается от других. Меня это тоже очень тревожит, и я понимаю, как Норм переживает. На его долю выпало сложное испытание, — доктор тяжело вздохнул. Он был расстроен. — Мне очень жаль, что этот кошмар ему приходится проходить в несколько раз чаще, чем остальным. — Значит ли это, что он опаснее, чем остальные… оборотни? — называть этих людей так было странно и непривычно. — Нет. Они все одинаково безобидны в человеческой форме, такие же, как мы с вами, — Хелсинг указал жестом на девушку и себя. — Конечно, как животные пациенты опасны. И Норм тоже опасен, просто немного чаще. Последнюю фразу мужчина сказал с толикой пренебрежения, как будто он рассказывал о самых обычных вещах. От этого Алису передернуло, и по коже пошли ледяные мурашки. Холодный воздух пробирался под одежду, обволакивая руки, шею, ноги. Девушка сомневалась, что встреча лицом к лицу без каких-либо преград с едва знакомым ей парнем-оборотнем, была прекрасно идеей. Пару лет назад она бы ни за что и никогда не стала бы ввязываться в это, но сейчас смелости в ней прибавилось. Может, она и не была храбрее всех храбрых, но она честно над этим работала. — У меня есть одна небольшая просьба… Норм сказал мне, что теоретически… Раз люди могут уходить… — запиналась девушка. Алиса никогда не умела справляться со своим волнением, когда это было необходимо. — В общем, можно ли выпустить Норма днем, чтобы мы с ним могли немного пройтись и поговорить в нормальной обстановке? Она выпалила эти слова на одном дыхании, а затем замолчала, густо покраснев. Девушка была на почти сто процентов уверена, что Хелсинг должен смерить ее испепеляющим взглядом и сказать свое жесткое «нет». Они зашли за дом, где располагалось подобие внутреннего дворика: по периметру недалеко друг от друга стояли четыре скамейки и была протоптана дорожка куда-то вглубь леса. Опадающая пожелтевшая листва устилала землю. Это было еще одним напоминанием, что осень была близко. Скоро начнутся затяжные ливни. Тревор с минуту молчал, искоса наблюдая за журналисткой. Лоб его нахмурился, отчего морщины стали еще заметнее. Он не выглядел недовольным, скорее задумчивым. Молчание было невыносимым, и Алиса мысленно умоляла его сказать хоть слово. — Я даже не знаю, что сказать, — озадаченно пробормотал себе под нос мужчина. — Да, мы не запрещали уходить из клиники. Но это одно. Просто никто никогда не просился просто погулять. Пациенты все заперлись в своих комнатах и никогда даже не заикались об этом. Поэтому я не могу Вам так сразу дать ответ. Алиса хотела сказать что-то, чтобы склонить Хелсинга к положительному ответу, но не могла придумать аргументы. Нельзя же сказать: «Мы же только разочек погуляем, ничего не случиться». Это было глупо. — Вы же прекрасно понимаете, Алиса, что с точки зрения здравого смысла, я не могу просто вот так взять и отпустить Норма. Это не безопасно. А что если что-то выйдет из-под контроля? — обеспокоенным тоном полюбопытствовал Тревор. Чувство стыда нахлынуло на журналистку. Она вдруг почувствовала себя, как нашкодивший ребенок. И правда, как она могла о таком только подумать. Она ведь подставляет под удар свою безопасность и всю работу доктора Хелсинга. — Но с другой стороны, мы достаточно долго, уже целых пять лет работаем здесь, — размышлял мужчина. — И почти все пациенты находятся тут с самого создания этой клиники. Норм тут живет около трех лет. И за все это время я ни разу не видел сбоев. Он всегда обращается ночью, и днем это никогда не происходило. Было похоже на то, как будто Хелсинг объяснял это все не Алисе, а самому себе. Девушка успела сделать выводы о том, что доктор был человеком добрым и эмпатичным. Он не был таким врачом, который может запереть своего пациента в палате, оградить его от всего и не прислушиваться к его просьбам. И по всей видимости, Норм ему очень симпатизировал. И Алиса была вовсе не удивлена. Парень был странным, но эта странность и притягивала к себе. В нем было что-то такое, что заставило журналистку трепетать внутри. Он не пугал девушку, как все остальные. И даже сейчас, только от мысли о том, как внимательный взгляд Норма прожигал ее, Алису бросало в дрожь. Ей даже показалось, что у нее жар. Но прикоснувшись ко лбу, она почувствовала прохладную кожу. Алиса посмотрела за спину мужчины на верхние этажи, повинуясь интуитивному порыву, и наткнулась на окна, ведущие в палаты. Она пробежалась взглядом от одного конца крыла до другого конца и уставилась на предпоследнее окно, откуда она увидела силуэт парня. По рыжему отливу волос девушка узнала Норма. В комнате у него был приглушенный свет, поэтому лица его она рассмотреть не могла. И узнать, смотрит ли он на них сейчас, тоже. — И все-таки мне нужно подумать над этим, Алиса. Это не такой простой вопрос. При всем своем желании обеспечить этим людям комфорт и дать им все самое лучшее, я не могу вот так сразу взять на себя ответственность за это, — с горечью в голосе закончил Хелсинг. Девушка одарила доктора мимолетным понимающим взглядом, и снова стала всматриваться в комнату парня. Тревор, обернувшись, проследил за ее взглядом. — Давайте договоримся, — он повысил тон, снова привлекая внимание журналистки. — Вы не будете совершать глупостей. Я ни на что не намекаю, но я Вас совсем не знаю, как человека, поэтому сразу предупреждаю, что в этом месте мы не одобряем опрометчивые поступки. — Я Вас поняла, доктор. Импульсивность не в моем характере. Просто для меня все это так чудно и непонятно, что я, наверное, еще не осознаю, насколько это дело серьезно, — оправдывалась Алиса. Солнце совсем утонуло за горизонтом, и на небе цвета мокрого асфальта постепенно зажигались звезды, наколотые на макушки деревьев, составляя компанию белесой луне. Стало совсем холодно, и Алиса почувствовала, как ледяные капли начинающегося дождя падают ей на лицо, впиваясь в кожу. Вдвоем они поспешили завершить прогулку вокруг дома и вернуться внутрь, где было тепло и сухо. Ужин уже совсем закончился, и клинику окутала сытая тишина. — Сейчас я покажу Вам Вашу комнату, — оповестил доктор, надевая на ухо беспроводную гарнитуру. — Прошу меня извинить заранее, если мне вдруг придется ответить на звонок. Скоро к нам должны привезти еще одну пациентку, поэтому я должен быть на связи. — Ничего страшного, — успокоила его Алиса. — Значит, я смогу посмотреть как происходит адаптация к новому образу жизни? — Это точно. Доктор Хелсинг отвел девушку в правое крыло на первом этаже. Коридор здесь тоже был узким и неуютным, и пока он они шли по нему, Алиса старалась смотреть только на спину мужчины и не думать о том, что весь ее ужин поднимается обратно, создавая неприятное ощущние тошноты. Узкие, закрытые пространства вызывали у нее приступы. Не то, чтобы сильные, в последние два года это происходило гораздо мягче, чем раньше, но от клаустрофобии журналистка все равно до конца не избавилась. Между любимой журналисткой и паническими страхами Алиса выбрала первое, и поэтому всячески боролась со вторым. Они прошли практически до конца, остановившись в нескольких метрах перед поворотом в другую часть дома. Комната Алисы была последней в этом крыле. Тревор открыл ключом дверь, выпуская наружу поток свежего воздуха, и девушке даже полегчало от этого. Он включил свет и пропустил журналистку первой внутрь. Комната была достаточно просторная, светлая с окнами, выходящими в лес. У стены стояла двуспальная кровать, рядом был шкаф, стол с небольшим офисным креслом, два стула и даже тумбочка, на которой стоял телевизор. В общем все, что нужно было для комфортного проживания. — Если Вам вдруг что-то понадобится, обращайтесь ко мне. Каждую среду, то есть завтра, мы отправляем кого-нибудь в город в супермаркет за покупками. Я помогу Вам выгрузить вещи из машины, — предложил Тревор. Тени причудливо падали на его лицо, отчего казалось, что все его морщины были шрамами. — Нет, не надо. У меня там всего лишь рюкзак. Но спасибо за заботу, — поблагодарила девушка и тут же вспомнила одну важную вещь. — Да, я хотела бы попросить кое о чем. Я не подумала о том, что я здесь на несколько дней и что до магазина тут прилично ехать. Можете записать в список вещей несколько банок энергетика? Хелсинг с удивлением посмотрел на Алису и усмехнулся. — Вредная привычка? — Вроде того. Кто-то зависим от курения, кто-то от алкоголя, а у меня бодрящие напитки, — улыбнулась в ответ журналистка и потерла глаза, чувствуя раздражение от линз, которые ей уже давно пора было снять. — Помню, в молодости я тоже баловался всякими такими штуками. А сейчас здоровье уже не то, — с ностальгией поделился Хелсинг. Алиса участливо кивнула. Всегда, когда она не знала, что ответить, она просто кивала, изображая интерес. — Что ж, обустраивайтесь, я пойду, не буду Вам мешать. — Доктор, — остановила она его. — У меня вопрос. Мне можно самостоятельно подниматься наверх? — Конечно, теперь можно. Только обязательно надевайте стерильную одежду. И Хелсинг ушел, оставив Алису наедине с самой собой. Девушка присела на край кровати, переводя дыхание. На часах, стрелки которых гулко перескакивали с одного деления на другое, значилось половина десятого. Время шло слишком быстро, и Алиса не успевала за ним. Она вышла на улицу к машине, чтобы забрать оттуда свои вещи. У нее действительно был только рюкзак, но он был огромным и тяжелым. И большую часть места в нем занимали не вещи на каждый день, как могли бы подумать некоторые, а мини-аптечка, фотоаппарат и много других примочек типичного журналиста. Конечно же, Алиса не смогла обойтись в дальней поездке без толстой книжки, которую она читала сейчас. Как иронично, подумала она, разбирая сумку, что книга была про войну между кланами оборотней в магическом мире. Оказывается, что сказки были не такими уж и сказками. Интересно, а что-нибудь помимо оборотней могло быть правдой? Вампиры? Призраки? Космические корабли? Это бы свело ее с ума. Пока Алисе хватало оборотней, которых она кстати еще не видела в живую. И она не была уверена, хочет ли она этого. Разложив вещи и сменив наконец линзы на удобные очки, она достала со дна рюкзака последнюю банку энергетика, которую она припасла как раз на вечер. Щелчок открывашки в мертвой тишине раздался словно выстрел. Алиса сделала глоток, и пузырьки защекотали язык, а жидкость потекла в горло и дальше, растекаясь по организму. Девушка каждый раз говорила себе, что все это ужасно вредно, но это, конечно же, было бесполезно. Темнота за окном теперь казалась зловещей. Ветки тянулись к окну комнаты словно старые кривые, покрытые уродливыми шрамами руки, причудливо изгибающие пальцы. Представив такое зрелище, Алиса резко сорвалась с кровати и задернула шторы.Фантазии, будоражившие ее сознание, иногда доводили девушку до того, что у нее начинал дергаться глаз. Алиса решила еще раз сегодня зайти к Норму, чтобы тот убедился, что она не собирается бросать его. Одиночество съедало его изнутри, и это было заметно. И журналистка хотела побыть тем спасительным кругом, который попытается вытащить парня из этого состояния. Она прошла наверх, надела стерильный халат и вошла внутрь. Свет в коридоре стал еще более тусклым. В некоторых палатах пациенты уже спали. Сегодня все они могли не беспокоиться за свой сон, ведь до полнолуния было еще целых два дня. Чего нельзя было сказать о Норме, которого Алиса застала снова за чтением. Каждая ночь для него была непредсказуемой. Барабан крутил не он, и не он решал, что ему выпадет, а случайность, да и только. Стук по стеклу отвлек рыжего от чтения, и он испуганно поднял взгляд на Алису. Увидев ее, он расплылся в благодарной улыбке. — Ты все-таки вернулась! — Да, я же обещала, — напомнила Норму девушка. — Мне дали комнату внизу, я уже разложила свои вещи. — Это прекрасно, — воодушевленно ответил парень. Алиса отчетливо почувствовала, как ее пульс участился, а внутри все забурлило, как проснувшийся кратер вулкана. И это уж точно было не из-за энергетика. Так действовал на нее Норм, и чем больше она старалась не думать об этом, чем сильнее навязчивые мысли заседали в голове. Она видела, как он шевелит губами, но не услышала ни звука. Мысленно одернув себя, журналистка вернулась в реальность. — Прости, что ты сказал? — Я видел тебя с доктором Хелсингом на заднем дворе. — Ах, да. Мы вышли подышать свежим воздухом. Знаешь, после сегодняшнего дня у меня в голове бедлам. — Неудивительно, — согласился Норм. — Кстати, ты в очках. Тебе так очень идет. Если бы в коридоре не было так холодно, Алиса бы залилась краской. Что-то внутри нее совершило кульбит и отдало внизу живота. — Эхемф, — она издала непонятный звук, не то глухая усмешка, не то кашель. — Спасибо. Норм снисходительно усмехнулся, и Алиса смущенно опустила глаза в пол. Парень решил продолжить разговор после продолжительной паузы. — О чем вы разговаривали? — Я спросила его, можно ли выпустить тебя. — И что он ответил? — с надеждой в голосе поинтересовался Рохо. — Сказал, что подумает. Что для него это сложное решение. — И я его понимаю. Я слишком непредсказуем. После этих слов свет окончательно погас. В комнате Норма светила только настольная лампа. Еще один источником света была пепельная луна, заглядывающая в окно. — Половина одиннадцатого, — констатировал Норм. — Тебе лучше возвращаться к себе. — Почему? — Я же говорю, я не предсказуем. Мое обращение происходит обычно происходит ночью, а сейчас уже ночь, понимаешь? Я не хочу подвергать тебя риску, зрелище ведь не для слабонервных. Алиса решила сопротивляться до последнего. И дело было совсем не в том, что она так сильно жаждала увидеть огромного разъяренного волка, а в том, что она не хотела бросать Норма одного. — А у меня крепкие нервы. И вообще, ты ведешь не сможешь причинить мне вред, я ведь за стеклом. И девушка наивно захлопала ресницами, строя из себя глупую, как будто совсем не понимала, о какой серьезной вещи говорит парень. Норм пару секунд подозрительно смотрел на Алису, а затем его губы искривились в усмешке. — Как хочешь, — согласился он. — Но я предупредил тебя. Тогда для тебя ответственное задание. Как только я попрошу тебя или как только ты заметишь что-то неладное, жми на эту кнопку. Она вызывает врачей. Норм указал пальцем на синюю кнопку размером с ладонь, которая находилась снаружи на двери. Алиса поежилась и потрогала шершавую поверхность. — Она точно сработает? — Точно, ее с завидной регулярностью используют. Если я не успеваю нажать кнопку у себя, — он кивнул головой на такую же синюю кнопку, торчащую из пола около кровати. Руки у девушки начали дрожать, ее охватил мандраж. Она поднималась сюда в надежде завести непринужденную беседу, чтобы как-то отвлечь Норма, а в итоге она не могла и слова вымолвить, в горле застрял обжигающий ком. Последующие полчаса они сидели в напряженной тишине, время от времени перекидываясь дежурными фразами и задавая друг другу стандартные вопросы. Алиса спросила его, видел ли он когда-нибудь подобных себе до тех пор, пока не попал в больницу, и как он думает, много ли таких, как он. Норм не долго думал, дал ответ практически сразу. — Такого же оборотня я видел всего один раз. Это одно из немногих воспоминаний, которое сохранилось у меня при обращении. Я помню волка, такого же, как и я, он попался мне на глаза в каком-то поле. Смотрел на меня каких-то пару секунд пристально, а затем убежал. Это точно был оборотень, я не мог бы спутать. Мне кажется, на свободе еще достаточно таких. Если доктор Хелсинг нашел всех нас в пределах десяти городов, то кто знает, сколько нам подобных живет за этими пределами и сколько еще осталось здесь. Алиса ничего не сказала в ответ, ее снова пробрала дрожь. Она захотела уйти, сонливость наваливалась на нее все сильнее, и глаза закрывались под тяжестью век. Все ее тело сковывала ужасная усталость. — Может, ты все-таки пойдешь спать? — предпринял еще одну попытку Норм. — Нет, я обещала тебе, что я вернусь, и сдержала свое обещание, — уперто ответила Алиса, разминая затекшие конечности. И они снова замолчали, изредка переглядываясь между собой. Пока Норм расхаживал по комнате, то и дело выглядывая в окно, Алиса украдкой рассматривала его. Он ни худым, ни толстым, ни слишком мускулистым. Обычный парень со среднестатистической фигурой, широкоплечий и высокий. Он наверняка был выше самой Алисы на полторы головы. Кожа на руках была бледной, практически прозрачной, и через нее просвечивались вены. — Алиса, пожалуйста… — последний раз предупредил Норм, прежде чем его глаза закатились и он упал на пол, дергаясь в конвульсиях. Девушка не успела ничего сообразить. Она переволновалась, начала колотить по стеклу, обеспокоенно выкрикивая его имя. Как будто он мог ее услышать. кожа Норма покраснела, и от нее шел пар. Алиса схватилась за голову, пытаясь привести себя в порядок. В глаза ей бросилась та самая синяя кнопка, но она медлила. Руки потяжелели и не слушались ее. Сам Норм не издавал ни звука, но зато был отчетливо слышен звук трещащей по швам одежды и сухожилий. Тугой скрежет резал слух. Тело парня покрывалось темно-рыжей шерстью, и сам он увеличивался в размерах. С огромным усилием воли девушка нажала кнопку, молясь о том, чтобы она сработала. Норм стал больше раза в два, лицо его вытягивалось, обнажая острый оскал, руки и ноги превращались в мощные лапы с громадными когтями. Алисе было страшно смотреть, но она не могла оторвать взгляд. Сердце ушло в пятки и даже, кажется, прекратило биться. Девушка не могла дышать. Она сделала несколько шагов назад, так, чтобы не находится прямо перед прочным стеклом, но и видеть, что происходит. Рыжий волк начал грозно порыкивать и скулить, брыкаясь на месте. Алиса не выдержала и сползла по стенке, закрыв рукой рот, из которого вырвался стон. Уши зверя дернулись, уловив посторонний звук. Он прекратил дергаться и перевернулся со спины на живот, поведя носом по воздуху. Его голубые глаза внимательно осматривали все вокруг. Казалось даже, что он прищуривается. Алиса, несмотря на охвативший ее ужас, успела отметить, что морда волка имела какие-то человеческие черты. Оборотень заметил ее краем глаза, хотя она даже не двигалась. Этого хватило, чтобы он бросился в ее сторону, столкнувшись с преградой в виде прочного стекла. Глаза его налились кровью, из пасти вырвался разъяренный рык и он сделал пару шагов назад, чтобы понять, что случилось. Алисе не могла быть уверена, но, кажется, на стекле появилась маленькая трещина, прямо в том месте, где Норм столкнулся лбом с гладкой поверхностью. Волк поскреб лапой по полу, а затем снова ринулся вперед. Алиса зажмурилась, не в силах пошевелиться, и услышала оглушающий хлопок.

***

Он бежал изо всех сил, бежал, пока его легкие разрывал на части ледяной воздух, обжигающий горло. Лапы саднило от осколков, впивающихся глубоко под кожу, но ему нельзя было останавливаться, иначе они достанут его. И не успеет он оглянуться, как когти сожмут его горло, впиваясь глубоко до острой боли. Если бы только он знал, что такая участь ждет его на свободе, он бы ни за что и никогда не ушел из клиники. Он бы не покинул доктора, который дал ему так много. На пустынном шоссе не было ни единой души. Только один раз он наткнулся на проезжающую мимо него машину. Свет приближающихся фар заставил его сбавить темп и уйти в кусты, которые едва ли скрывали его даже в непроглядном ночном мраке. За ним следовало по меньшей мере пять волков, прямо по его следам. Они принюхивались к кровавым отметинам на асфальте, к огромным отпечаткам лап в грязной, хлюпающей земле. Ему необходимо было дотянуть до рассвета, когда силы всех пойдут на убыль и они снова станут людьми. Он не смог бы отбиться сразу от нескольких оборотней. Они были если не сильнее, то точно взрослее и опытнее него. Ведь он всю жизнь прожил в страхе перед своей сущностью, подавлял ее, а они использовали ее как свою сильную сторону, они приняли своего внутреннего зверя. Он проделывал маневры, искал резкие повороты, пытался запутать их, сбить с толку. Он не был уверен в том, что это поможет ему, ведь они обладали прекрасным нюхом. Как он вообще мог надеяться, что это собьет их со следа, когда сам прекрасно чуял запахи, даже мимолетные. Ему хватало одного лишь дуновения ветра, чтобы учуять, что в паре километров от него раненная жертва трепыхается в капкане, который любезно поставили охотники. И охотников, кстати, он тоже мог учуять. Еще пару недель назад он и не думал, что ему придется скрываться. Он хотел попытаться начать все с начала, но, видимо, не судьба. Его судьба сейчас буквально наступала ему на пятки. Никто не знал, что такое произойдет. Об этих оборотнях он узнал только после возвращения из клиники и теперь хотел доложить о них Хелсингу, чтобы тот был всегда на чеку. Возможно, что он даже сам вернется обратно. Хотя это было однозначно глупой идеей. Нельзя было подвергать такое количество людей, оборотней опасности. Что понадобилось этим оборотням, он не знал, и даже знать не хотел. Когда они вломились в его дом и попытались зажать в угол, ему не пришло в голову, спросить у них цель столь странного визита. По правде говоря, он думал только о том, как спасти свою задницу. Но при удачной попытке бегства из собственного дома ему не удалось оторваться. Эта погоня продолжалась уже несколько часов кряду, и он уже находился в нескольких десятках километрах от своего города. Шоссе вывело его к какому-то перевалочному пункту, небольшому городишке, напоминающего поселок рыболовов и садоводов, которые любят проводить свободное время в пабах за кружкой паршивого пива из бочки. Он сновал туда-сюда, стараясь как можно меньше оставлять следов, блуждал в поисках пищи или воды. У него получилось на немного отстать от преследователей, и он мог перевести дыхание. Зубами он вытащил из задних лап осколки разбитой бутылки, на которой он поскользнулся, когда выбегал из дома. Кровь хлынула наружу с новой силой. Волк заскулил от боли, сжимая челюсти. Каждый шаг, словно шаг по раскаленным углям. Буквально через несколько сотен метров он нашел какой-то пруд, который выглядел достаточно прилично для того, чтобы в него можно было зайти. Он смывал с себя грязь и кровь до тех пор, пока не решил, что этого достаточно, вышел и отряхнулся от воды. Брызги разлетелись вокруг него, оставляя мокрые следы на земле. Раны уже не кровоточили, а значит шансы, что они отследят его отсюда только по наличию кровавых пятен, уменьшались. Запах от тоже постарался смыть, чтобы хоть как-то отвадить от себя преследователей. Он посмотрел на иссиня-черное небо и заметил, что оно стало уже светлее, чем было. Он не знал, сколько времени сейчас, не знал, сколько ему еще скрываться так. Ему нужен был план. Хороший план, который спасет его жизнь и жизни людей, которые ему не безразличны. Как только наступит рассвет, и он станет снова человеком, нужно найти мистера Хелсинга, предупредить его, чтобы он усилил охрану. А затем уезжать из страны. Возможно, даже на другой континент. Там то они точно не смогут выследить его, если он сделает все быстро. Порыв ветра заставил его принюхаться, внимательно прислушиваясь к запахам. Он чувствовал запах алкоголя, дешевых сигарет, рыбы. Чего угодно, только не других волков. Если они действительно потеряли его, это было просто прекрасно. Им он мог бы остановиться и передохнуть, но инстинкты подсказывали ему, что останавливаться рано. Он подождал, пока с шерсти сойдет вся вода, лапы просохнут, и двинулся дальше. Он надеялся, что выносливости ему хватит продержаться до утра. Ему казалось, что он движется в направлении клиники, если память его не подводила, конечно. Он остановится где-нибудь неподалеку, будет нарезать круги вокруг да около до утра. По пути он увидел очередной заброшенный поселок с низкими покосившимися домами. На небе в это время прорезались первые лучи солнца. Ему оставалось потерпеть еще немного. Он решил все-таки немного переждать в каком-нибудь из заброшенных домиков. Забравшись через разбитое окно в холодное помещение, волк еще раз принюхался и не почувствовал ничего, что могло бы быть опасным для него. Он сделал пару оборотов вокруг себя и улегся на пол. Он не закрывал глаза, держал уши востро и дергался от каждого звука. Мимо него пробежала мышь, и он чуть не подскочил до самого потолка. Усталость навалилась на него, и ему стоило больших усилий, чтобы сопротивляться желанию прикрыть глаза хоть на секунду. Если он поддастся, то обязательно уснет, а для это была непозволительная роскошь. Постепенно энергия, которая бурлила в нем, начала спадать, и он чувствовал, как силы идут на убыль. Это означало, что его обличие волка слабело и скоро он станет снова человеком. Солнце уже вышло на половину, и свет, проникая в дом, светил прямо на оборотня, черная шерсть которого сначала переливалась на солнце, а затем начала редеть, светлеть и постепенно вся втянулась обратно в кожу. Он снова принимал человеческий облик. Превращение обратно в человека занимало немного больше времени, чем первоначальный процесс, но и не было таким болезненным. Когда в его голове появилась ясность ума и он окончательно пришел в себя, то наконец с облегчением выдохнул. Теперь его не могли достать. Они ведь тоже должны были стать обратно людьми. Он позволил себе еще несколько минут оставаться здесь, чтобы перевести дыхание. Если бессонная ночь на организме зверя сказывалась не так сильно, то для его человеческого организма это было сравнимо с похмельем после хорошей пьянки. Да и вообще, каждое его обращение было таким, только обычно он успевал отсыпаться, пока валялся где-нибудь в лесу без сознания в облике человека. Внезапно дверь в помещение с грохотом раскрылась, слетев с петель и в дверном проеме показалось два человека. Сзади них стояли еще трое. С самых первых секунд он понял, что это были те парни, которые преследовали его. — Сорен, зачем же ты прячешься от нас?! Мы не можем гоняться за тобой вечно, побереги наши ноги! Мужчина, шедший впереди, выглядел внушительнее остальных. Он был раза в два больше худого Сорена, который теперь оказался загнан в угол. У него не было путей отступления, в человеческом облике он был еще слабее. Мужчина стоял перед ним в одних только джинсах, тени, падающие на его тело, делали мускулы еще более рельефными, и пристальный взгляд из-под густых темных бровей прожигал Сорена насквозь. На губах брюнета играла наглая ухмылка. — Что вам от меня надо? Что я сделал вам? — стараясь унять дрожь в голосе, поинтересовался парень, мимоходом соображая, как ему теперь можно выбраться. Вожак этой стаи вскинул брови, удивленно глядя на Сорена. — Ты? Ох, поверь, ты ничего плохого не сделал. Но если ты не ответишь на мои вопросы, то будешь очень плохим мальчиком. Сорен резко вскочил на ноги и намеревался вылезти в то же окно, через которое и попал сюда. Его действия были абсолютно спонтанными. Он отчетливо чувствовал, как сердце разгоняет адреналин в крови по телу, и стук его отдавался прямо в горле. Но не успел он даже перекинуть одну ногу через оконную раму, как его схватили за горло и потянули обратно. Сорен пытался отбиваться от мужчины, но тот держал его крепко, сжимая пальцы все сильнее и перекрывая доступ к кислороду. Один крепкий удар в голову — и Сорен повалился на пол и на мгновенье отключился. Когда же он попытался подняться, то его ожидал еще один удар в живот. Парень сжался, обхватывая себя руками. Он чувствовал, как теплая кровь течет по виску. — Не делай глупостей, парень, — сказал мужчина, присаживаясь на корточки прямо перед лицом Сорена. — Пока ты еще не успел натворить глупостей, я спрошу тебя. Есть ли у Хелсинга лекарство? — Какого Хелсинга? — протянул парень, пытаясь совладать со звоном в ушах. — Не строй из себя дурака. Ты ведь сбежал из клиники. Ты единственный, кто может выдать нам информацию. Мы такие же как ты, оборотни. Мы должны быть союзниками. — Как можно быть союзниками с шайкой облезлых псов? — огрызнулся Сорен, за что получил еще один пинок по ребрам. Он глухо закашлял, чувствуя во рту привкус железа. Место, куда ударил брюнет, обдало жаром. — Ты не понимаешь, с кем связался, — прошипел мужчина, сжимая рукой подбородок Сорена и приподнимая его. — Я еще раз спрашиваю. Что Хелсинг сделал с тобой? Что он пытается найти? — Да пошел ты, — у Сорена хватило сил, чтобы плюнуть кровавой слюной прямо под ноги оборотню. Мужчина оскалился и покачал головой. — Очень зря, — последнее, что прозвучало из его уст, прежде чем, он поднялся и начал наносить один удар за другим, каждый раз в новое место, делая небольшие перерывы, так, чтобы Сорен оставался в сознании, но при этом пытка не прекращалась. Воспаленные, пульсирующие очаги боли возникали на каждом сантиметре незащищенной кожи парня. Он съеживался все сильнее и сильнее, стараясь оставить как можно меньше открытых частей тела. Он знал, что как только брюнет прекратит пытку, то его тело начнет регенерировать, это была одна из особенностей оборотней. Надо было только вытерпеть. Сорен терпел, кашлял кровавыми сгустками. Перед глазами все плыло, яркие вспышки сменялись темными пятнами, и так до бесконечности. Он старался не отключаться, не закрывать глаза. Если он сдастся, то потеряет все. Одно он знал точно — он никогда ничего не скажет им о докторе. Он лучше умрет, чем предаст этого человека. В какой-то момент брюнет замахнулся и с такой силой ударил Сорена по шее, что тот все-таки потерял сознание. Темнота окутала его, утаскивая все глубже, туда, откуда не было выхода. Все ощущения отошли на второй план, уступая место умиротворенности и пустоте. Мужчина наклонился и проверил пульс. Слабый, еле-еле ощутимый. Лицо Сорена было в кровоподтеках, так же, как и все его тело. Он совсем не двигался, и даже грудь его не вздымалась. Он почти не дышал. — Как очнется, допросите его еще раз, — кинул через плечо мужчина остальным оборотням, которые все это время стояли сзади него и внимательно наблюдали за его махинациями. — А если он ничего не скажет? — осторожно поинтересовался один из них. — Прикончите его.