7Зв = 700Бэр = 795,5Рад

Отойдя подальше за деревца, я наконец исполнил свою мечту и скинул всю амуницию, оставшись в серой борцовке. Погода была свежей, с болота дул прохладный ветерок, пахнущий сыростью, мхом и прелой стоячей водой. Я помахал руками в разные стороны, с наслаждением подставляя радиоактивным прохладным дуновениям то один, то другой бок. Ощущения были и правда потрясающие, подстёгивая ещё тем, что без броника, верхней части комбеза и даже банданы чувствуешь себя практически голым и абсолютно беззащитным. Даром, что в Куполе было вполне безопасно, сталкерская осторожность пускала по всему телу заряды адреналина и бегала мурашками по спине. Я даже рассмеялся, задрав руки и запрокинув голову. Обернувшись к Лапке, я снова попал на пожирающий меня восторженный взгляд, который тот на этот раз стыдливо отвёл, спрятав руки в карманы. Меня это, вроде, перестало напрягать. Хочешь смотреть? Смотри. Дело твоё. - Ну-сс, приступим, – потянулся я, хрустя суставами и широко зевая. – Бери автомат. Лапка как-то суетливо схватился за ремень, постоянно поглядывая на меня. - Положение для стрельбы стоя принять, – отдал команду я, наблюдая в паре метров, – Цель – вон та берёзка. Да не эта, а которая кривая. Не та, идиот. Ага, вот за тем кустом. – координировал я, тыкая пальцем. На удивление, мой нерадивый ученик очень грамотно встал вполоборота, отставив левую ногу на ширину плеч. С плеча снял не слишком ловко, но за цевьё и ствольную накладку взялся как надо. Я с видом художественного критика обошёл эту скульптуру "Дохляк с оружием" по кругу, проверил плотно ли упирается приклад в плечо, чуть изменил угол локтя, но в целом остался доволен. - Ну, стрелять готов, боец? - Готов. – до этого стоявший с каменным лицом и, кажется, даже не моргавший, Лапка споро снял автомат с предохранителя и осёкся, наткнувшись на мои закаченные к небу глаза. – Что? Я упорно садистки молчал, держа паузу и возведя глаза к небу. - Я что-то не так делаю? Держу не так? Ну, скажите уже, где я накосячил! - Магазин пустой, балда, – я беззлобно усмехнулся, протягивая другой. Лапка вновь поставил калаш на предохранитель, за что я поставил ему мысленные плюс десять очков и поаплодировал. С первого раза присоединил магазин, с предохранителя снял, поставил переводчик на одиночные. Любо-дорого глядеть, я ободряюще улыбнулся и с чистым сердцем отошёл к куче своих шмоток, чтобы откопать там флягу. Убедившись, что Лапка не являет собой сталкерский вариант мартышки с гранатой, оставлять того с оружием без присмотра стало намного спокойнее. - Так, на умение держать проверили, теперь оценим снайперские навыки. – я подошёл к Лапке со спины и наклонился, двумя руками медленно наводя его автомат на цель. Даже под болтающейся курткой я почувствовал, как тот напрягся в кольце моих рук, вытянулся как струна, даже дышать, вроде, перестал. - Да не ссы, нормально всё будет. – по-своему оценил я его волнение. - Видишь тот тёмный нарост метрах в полутора от земли? Лапка издал какой-то неоднозначный булькающий звук, который можно было расценить как согласие. - Ну, значит, стреляем туда. – руки я так и не убрал, крепко удерживая автомат, чтобы тот не повело. Лапка шумно сглотнул и нажал на спусковой крючок. В грудь легко толкнуло отдачей через его плечо. - Ууу, снайпером тебе не быть. Пуля ушла вверх и влево, вяло шурхнув в редкой жёлтой листве. - Я это... – голос у Лапки сел и тот откашлялся. Волнуется так, что ли? – Я так не могу, когда вы стоите. Я с улыбкой отошёл на пару шагов, подняв руки, мол, сдаюсь, дело ваше. Лапка нахмурился, прицелился, покрепче перехватил автомат и выстрелил. Идти до импровизированной мишени мне было лень, да и не нашлось такой необходимости – фонтанчик выбитой сухой древесины расцвёл сантиметрах в пяти над тёмным пятном цели. - Достойно. А теперь давай докажи мне, что это не случайное везение. Пять подряд попаданий в цель – на ночь пожертвую тебе свой спальник. Лапка зарделся от похвалы, расплылся в улыбке и даже покачался с пяток на носки. Я махнул рукой, он вновь встал в позицию и планомерно, с интервалом всего в пару секунд, отправил все пять выстрелов точно в цель. Я присвистнул, с досадой почёсывая затылок. Нет, расставаться со спальником было совсем не жалко, я отродясь им не пользовался в Зоне, тащил как раз для этого хлюпика, но взяла меня некая зависть. Сам я осваивал меткость стрельбы в армии. Весьма мучительно, долго прицеливаясь и матерясь. А этот, что, на пейнтболе так вырядился? Хотя я всё равно был доволен, что огневая мощь нашего импровизированного отряда оказалась намного приличнее, чем можно было рассчитывать изначально. Лапка разве что не лопался от улыбки, щурясь и радостно глядя на меня. - Хорошо, боец. Перекур и посмотрим, как оперативно ориентироваться будешь в обстановке быстро сменяющихся противников. Лапка сел по-турецки на землю, доставая из кармана неизменный шоколадный батончик и зашуршал фантиком. - Слышь, только фантики все всегда убирай в карман. А то тебя вся Зона скоро по ним узнавать будет. Лапка покладисто кивнул, с набитым ртом похожий на хомяка. Я ещё раз потянулся, свёл лопатки вместе и устроил себе повороты корпусом. На свежем воздухе меня обуяла жажда деятельности, и я, не долго думая, взялся за свой автомат. Выбил аккуратную букву "х" на потемневшем от влаги пне метрах в пятнадцати от меня, прошёлся по шести тонким берёзкам, оставляя выщерблины на одинаковой высоте. Эх, хорошо, разве что птички не поют, да солнышко не светит. Я боковым зрением уже привычно поймал на себе ошалело-влюблённый взгляд Лапки. Тот совсем уж отчаянно пожирал меня глазами, даже губу закусил. - Ну, боец, дальше бороться с берёзками готов? – повернулся я к Лапке, который тут же спрятал глаза. Эта манера начала настораживать намного больше. Ладно – пялится и пялится, но из-за этих пряталок мне и самому начало казаться, что творится нечто стыдное. Но кроме закатывания глаз и обречённого вздоха мне ничего не оставалось. Не прикажешь же в свою сторону не смотреть. Вернулись мы всего спустя пару часов. Признаться, я рассчитывал увидеть намного худший уровень подготовки своего питомца, а от того у нас появилась масса свободного времени, которое я не знал чем занять. Дальность выстрела отработали, стрельбу короткими и длинными очередями произвели, даже устроили стрельбы, которые я условно назвал "на скорость реакции". Проще говоря – я дал шести кривеньким берёзкам номера и в хаотичном порядке их выкрикивал, а Лапка должен был как можно быстрее стрелять в нужную. С этим заданием он немного путался поначалу, но я всё же остался доволен. А что делать оставшееся время – ума не приложу. Ну, дам пару инструкций, как стрелять в темноте, ну, обучу правильно устраивать огневую точку, ну, покажу, как ставить растяжки. А дальше-то что делать? Квасить с умирающими от скуки свободовцами? Тратить впустую патроны мне совсем не хотелось, раз уж Лапка и так более-менее прилично обращался с оружием. Про артефакты что ли лекции завтра почитать, да про субординацию с местным этносом? - Как постреляли? – лениво глянул на нас Кашин, поднявшись с плащ-палатки. - Неожиданно продуктивно, теперь не знаю чем заняться. Вы как тут вообще время убиваете, мужики? - Так в карты же играем, – отозвался Китич, не поднимая голову от разобранной МФУшки. Темнеть начинало рано. Я уже и забыл какой на материке должен быть солнечный цикл, приличествующий началу апреля. А в Зоне почти всегда часов в пять-шесть уже начинались мерзкие сумерки, когда всё сливается в один серый цвет, тени исчезают, расстояние до предметов определяется со страшными неточностями, и даже грязевую колею под ногами не увидишь, пока не подвернёшь в ней ногу. Терпеть не могу это короткое время между днём и вечером, стараясь по возможности никуда не двигаться в сей поганый час. Даже в кромешной темноте идти не в пример проще, хотя делать это я никому бы не советовал. - Так, может, сыграем? Наша ставка – банка шпрот. – Овощ потёр широкий нос и уселся на плащ-палатку, пнув своего командира по ногам. Я усмехнулся, представляя, что за такие дела грозило бы в Долге. - Тушёнка, – живо отозвался Лапка, плюхнувшись рядом. Мы с Кашиным и сонный свободовец, имени которого я не запомнил, уселись на длинное кривоватое бревно. Китич устроился на своём рюкзаке, подтащив его поближе. Еле живой костёр потрескивал и чадил за моей спиной, иногда пуская по земле редкий сизый дым в нашу сторону. - Играем все или по представителю с каждой стороны? – деловито осведомился Китич, как будто мы собрались за карточным столом в каком-то игорном клубе. - Вас больше, нечестно выходит. Давайте два на два? – Лапка улыбался, хрустя пальцами, и казался до ужаса спокойным и счастливым. Словно сидит на солнечной веранде с друзьями детства на даче у бабушки. - Лады, тогда играем я и Бензин. – Овощ достал из кармана на удивление чистую и новую колоду карт, быстро перетасовал и раздал нам, умудряясь при этом курить зажатую в зубах сигарету. Так мы и играли до наступления темноты. Ставки переходили друг от друга, несчастная банка шпрот была раз десять проиграна и отыграна обратно, пока Лапка наконец не приговорил её, измазавшись в масле и чавкая на всю округу. Играли каждый сам за себя, играли один на один, играли в командах по двое. Вся еда, сигареты и подгоревшая с одного края бандана Овоща громоздились на плащ-палатке, сменяя владельцев каждые пять минут. - Так, мужики, игра игрой, а и пожрать пора. Для разогрева и азарта жрачкой покидались, можно ставки и посерьёзнее устроить, – обстоятельно изрёк Кашин, придвигая к себе выигранный просроченный сухпай и банку фасоли. Все согласно закивали, раскладывая перед собой свои выигрыши и роясь в карманах в поисках ножей и вилок. Самый богатый улов, как ни странно, был у Лапки. Причём особенно рьяно тот бился за рыбные консервы и теперь с довольным видом сидел над горкой банок, раскрасневшийся и беззаботный. Овощ голодными глазами пожирал еду, невесело хрустя галетами, которых выиграл аж три пачки. - Меняю галеты на бычков. – Лапка великодушно протянул ему уже раскрытые консервы, подмигивая. - О, ништяк, – вместо спасибо выдал свободовец, хватая банку. Китич первым закончил трапезу и отправился поддерживать жизнь в костре. Минут через пять тот разгорелся ярче, взрезая ночную тьму рыжими всполохами и весело треща за спиной. Ночь была на удивление тёплой. Бархатная темнота, несвойственная для этих мест, полнилась тихими, совсем не опасными ночными звуками. М-да, плохое это дело для новичка. Лучше перепугать, чем недопугать, хотя тут уже ничего не поделаешь. Я задумчиво водил рукой по шершавому сухому стволу, глядя в непроглядную черноту за кругом пляшущего света. Мне вспоминалась прошлая жизнь: августовские костры на взморье, ночные вылазки к берегу озера в деревне, песни под расстроенную гитару до самого рассвета. С грустью осознавалось, что туда я уже не вернусь. Не сдохну в Зоне сейчас – так сдохну потом. Отсюда и правда не возвращаются. Некуда возвращаться. Лапка громко прихлёбывал чай, уставясь в огонь. В глазах у него плясали золотые блики и лицо казалось почти детским, спокойным, не изуродованным печатью перенесённых потерь и страданий. Мне стало его жаль. - Свободные, водка-то у вас осталась? – хрипло спросил я, отвернувшись от Лапки, словно от чего-то не предназначенного для глаз простого сталкера. Страшно было от мысли, как недалеко он ушёл от своей нормальной беззаботной жизни. И что ушёл уже бесповоротно, увяз так, что не выберешься. Идиот. - Осталась, – откликнулся молчаливый Бензин, мотнув головой. Он был самым молодым среди свободовцев, не старше Лапки. Но в его глазах уже поселилось то опустение, что не вытравишь ничем, если увидел Зону. Я потянулся к своему рюкзаку, достал початую бутылку и щедро отпил из горла. Пищевод обожгло и в нос дало отвратительным сивушным духом так, что глаза заслезились. Молча передал бутылку Лапке. Тот подсел ближе ко мне, облокотившись на бревно, и легко, слово воду, большими глотками ополовинил чекушку. - Ну, по методу старшинства в группе, Хлор, сыграем на отсос? Я Бензина ставлю, а ты своего рыжего. – Кашин буднично захрустел галетой, кивая на разбросанные по плащ-палатке карты. Первые несколько секунд я пытался переосмыслить фразу, ища в ней другой смысл и проклиная свои неправедные мыслишки. После осознания, что дела обстоят именно так, как я их и услышал, понадобилось ещё некоторое время, чтобы переварить информацию. Свободовцы с усмешками наблюдали за этой мыслительной деятельностью, которая, видимо, красочно отражалась на моём лице. - Серьёзно? – я чувствовал себя полным идиотом, глядя на спокойное лицо Бензина, лениво курящего напротив меня. - А чо бы нет? – якут пожал плечами, доставая из нагрудного кармана скрученный косяк. – Баб в Зоне что-то сильно не наблюдается. А играть в карты – это честно, имеешь возможность, как выиграть, как и проиграть. Это сейчас мы отмычек ставим, потому что возможность есть. Лапке, кажется, вообще было поровну на все эти девиации. Он продолжал полулежать на боку, привалившись к бревну, и мелкими глотками пить воду из фляги. Я почувствовал себя распоследним ханжой, который врывается на молодёжную вечеринку, размахивая библией и с ужасом округляя глаза на стаканы с алкоголем. Потому что, видимо, никто кроме меня не видел тут ничего странного, и я действительно чувствовал себя, мягко говоря, неловко. - Мужики, честно, не вижу за собой морального права подвергать опасности честь своего подопечного, – я с усмешкой развёл руками, наклонив голову к плечу. - Проиграть боишься? – Кашин хищно улыбался, блестя глазами. – Подумай о том, что ещё и выиграть можешь. Ставлю весь хабар на то, что у тебя лет пять никто за щеку не брал. Меня передёрнуло от формулировки и абсурдности самой ситуации в целом. Конечно, многое рассказывали о свободовцах, и чёрт знает, что было правдой, но как-то сам с этим столкнуться я не ожидал. - Не считаю порядочным ставить в игре на кон человека, которому от этого никакой выгоды, только риск. А своей оральной девственностью тем более предпочитаю не разбрасываться, – я рассмеялся, приложившись к бутылке и тем самым заканчивая разговор. - Скуучно, – протянул Овощ, коротко затянувшись и передав косяк сидящему рядом Бензину. Нашарив в рюкзаке тусклый налобный фонарь, я попытался максимально аккуратно встать, но всё таки задел ногой край банки шпрот, расплескав масло себе на берцы. Всё таки очень необычно было вот так ночью прогулочным шагом идти отливать. Без оружия, в одной майке, праздно помахивая фонарём, словно на пикнике. Возвращаясь из кустов и на ходу застёгивая штаны, я застал своего воспитанника на пути к преступлению. - Хочешь? - Китич сделал долгую затяжку, сосредоточенно завис, удерживая дым, и с облегчением выдохнул, после чего протянул косяк Лапке. - Можно. Чистая натуралка? Нормальное дело. Я чуть ли не пятиметровыми шагами подлетел к этому идиоту, ударив по руке и яростно рыкнув. - Мне нахрен не сдалось закапывать твой труп в первой же канаве, мать твою! Хотя я и не закопаю, только снарягу сниму, валяйся так. Лапка затравленно втянул голову в плечи, испуганно глядя на меня и невольно отодвигаясь поближе к костру. Я, конечно, и не надеялся на его рассудительность и мудрость, но курить траву в Зоне – это верх идиотизма. Это та самая вершина тупости, после которой на сталкере можно ставить крест и заранее поминать. - Мне даже отлить отойти нельзя, должен стоять рядом и надзирать, чтобы ты никакую дрянь в рот не тянул?! – я почти орал, полыхая гневом, и отвесив провинившемуся пару неслабых затрещин, на потеху галдящим долговцам. - На счёт затягивания дряни в рот, – Овощ пошленько усмехнулся, поигрывая бровями, – Может, всё-таки сыграем на отсос? - Хер с ним, играем. – я был крайне зол и со мстительным удовольствием уставился на Лапку, ожидая, что тот начёт извиняться и просить меня не играть. Но эта скотина только обречённо вздохнула, понурив голову и отвернувшись от меня к костру. Я завис. И, кажется, за прошедшие пять минут у меня должны были окончательно поседеть все волосы даже на ногах, не говоря уже о летальном исходе годовых запасов нервных клеток. Тот факт, что Лапка не противился проставлению его чести в карты, бесило ну просто крайне. Сначала я действительно собирался его помучить, вдоволь наслушаться извинений и пойти жрать со спокойной душой, но теперь твёрдо вознамерился играть, раз уж ничего против сказано не было. Если продую, пусть сам выгораживается как хочет.