Об Играх Голодных замолвим-ка слово

Есть еще одно очень популярное произведение «для девочек-подростков», которое, по мнению многих, и породило такое зло, как «Голодные Игры», «Дивергенты» и прочую "тупую муть о подростковой любви на фоне рушащегося мира» с «нескладной, но «не такой как все» главной героиней, с которой невзрачным и нелюдимым девчонкам легче себя ассоциировать». Речь, разумеется, о «Сумерках». На самом деле, статьи о том, чем Китнисс и Гарри Поттер лучше Беллы, мне встречались. Да и бедную Беллу разобрали по косточкам уже все, кому не лень. Поэтому сравнивать этих героев я не буду. Кроме того, я считаю, что "Мэри-сьюизм" персонажа проявляется не в каких-то конкретных его чертах, а в наличии или отсутствии у всего произведения какой-то общей идеи или идей, тем и вопросов, которые оно задает и логически доводит до конца. Если персонаж служит раскрытию общей идеи произведения, он не Мэри Сью, даже если и обладает некоторыми ее чертами. Если же у произведения нет идеи, кроме как показать персонажа – то, все черты Мэри будут этому персонажу присущи, и, главное, заметны читателю. Поэтому сейчас разберемся в идеях «Сумерек» и «Голодных Игр». О том, какие идеи и посылы я увидела в «Голодных играх» я вкратце написала в предыдущей главе. Доведены ли они там до конца? Да. Например, идея о том, что убийца дракона сам может стать драконом и продолжить круг, прослеживается с самого начала и выстреливает в конце. Идея о том, что «ныне присно во веки веков, старина, и вина есть вина, и цена есть цена, и всегда хорошо, если честь спасена, если другом надежно прикрыта спина», там тоже имеется и автор нигде от нее не отступает. Можно ли сказать, что персонажи «ГИ» служат тому, чтобы донести идею до зрителя? Да. Гейл, например, очень хорошо иллюстрирует первую идею, при этом, оставаясь цельным персонажем, со своим характером. Китнисс постоянно учится чему-то, делает выводы, и, даже если она начинает иногда бесить тем, что повторяет одни и те же ошибки, то все равно, она остается в характере, и читатель, даже через ее ошибки начинает понимать, в чем именно она неправа (то же, кстати, работает и с Гарри Поттером – там тоже персонажа иногда хочется постучать по голове, но на это, мне кажется, автор и рассчитывает - а вот до этого, я нигде такого приема не встречала). Да и нельзя сказать, что Китнисс не умнеет и не взрослеет в ходе произведения. А вместе с ней (а иногда и раньше нее) что-то начинают понимать и читатели, ассоциирующие себя с этой невзрачной и нелюдимой девочкой-подростком. Так что, это не всегда плохо. Теперь перейдем к «Сумеркам». Прочитать их меня побудила моя одногруппница, которая доказывала мне, что главное там это не "сопли", а идея о бессмертии и о проблемах с ним связанных, и о бессмертии души. Есть ли там эта идея? В принципе, да. Вот только, тут как раз и есть пример идеи, которую забыли развить и довести до конца. Идея о бессмертии души звучит вообще один раз в одном из диалогов, и потом про нее просто забывают все, включая автора. Проблемы, связанные с бессмертием, магически рассасываются сами собой и подумать над ними читатель не успевает, да и незачем, все же разрешается благополучно. Есть еще мысли о самопожертвовании, но тут противоположная ситуация – Бэлла настолько часто и с такой готовностью жертвует собой, что, в конце концов, читатель к этому привыкает, и уже не воспринимает это как жертву. Да и потом, опять же, все Беллины самопожертвования закончились благополучно, она ничего не потеряла и, в итоге, ничем не пожертвовала, а только приобрела. Так что эта идея тоже обесценивается. Что же остается в конце? В конце «Голодных Игр» читатель задумывается о том, что в общем-то, персонажи чудом и очень дорогой ценой вырвались из этого круга насилия, что множество хороших людей погибло ради этого, а часть не очень хороших, но цепких, остались на плаву, что все может повториться, что, в целом, в мире все так и происходит, что хорошие поступки не всегда бывают вознаграждены, и что выбор между «легким и правильным» всегда трудный и делается не один раз и на всю жизнь, а постоянно. Да и не только об этом. В конце «Сумерек», читатель понимает, что героиня, почти не задумываясь, пожертвовала общением с семьей, возможностью иметь детей, дружбой, и даже душой, ради возможности быть с любимым человеком, и ни разу не задумалась о последствиях своего выбора, потому что последствий не было – и семья, и друг, и ребенок, и неспособность убивать – все осталось при ней. И даже больше – она стала богатой, бессмертной, красивой, ловкой, и выделяющейся даже среди вампиров, которые и так выделяются на фоне обычных людей. Причем, если бы автор остановилась на третьей книге, где Белла видит то будущее, которое у нее могло бы быть с Джейкобом и осознанно от него отказывается, в пользу чего-то неизвестного, чреватого тяжелыми последствиями, которые описаны достаточно хорошо в историях второстепенных персонажей, то можно было бы задуматься хотя бы о том, является ли такая любовь безумием, или это как раз та самая великая любовь, о которой пишут книги, или это две грани одного и того же? А так, в результате, вся идея "Сумерек" свелась к тому, что, если ты встретила богатого, красивого парня, который, к тому же, еще и «джентльмен во всех смыслах этого слова», и он обратил на тебя внимание надо быть готовой бросить ради любви к нему все и всех, и тогда все тебе окупится сторицей. Надо ли говорить, что такая идея «немного» опасна? Возможно, я преувеличиваю, и пример с главной героини никто не возьмет, да и вообще, разве плохо после прочтения книги не задуматься, а просто помечтать о благородном вампире на белом мерседесе, который сделает тебя счастливой, уверенной в себе, богатой и бессмертной? Но именно поэтому Белла и является Мэри-Сьюшным персонажем – потому, что кроме этих мечтаний и описаний того, почему Белла всего этого достойна (самопожертвование, помните?) в произведении больше ничего и нет. Могло бы быть, но потерялось. Так что, может, "Голодные Игры" и "Сумерки" и одинаковы в том плане, что их главная героиня это нелюдимая девочка-подросток, которая сама себя оценивает как ничем не выделяющуюся серую мышку, и с которой читательницы, в связи с этим, могут себя ассоциировать. Но только в одном случае ассоциирование себя с персонажем заставляет о чем-то задуматься, а в другом - просто помогает помечтать о том, как было бы хорошо, если бы все на свете доставалось без труда, только за одну готовность к самопожертвованию...