Посылка

      Наш поход закончился на кухне.       Стоило свету вспыхнуть, я, несмотря на одолевающую меня усталость, все же смогла отметить новый предмет интерьера. Правда осознать что именно это такое вышло не сразу.       Во-первых это было похоже на невысокий кулер для воды. Только бутыль сверху была не круглой, а прямоугольной. А сам материал был белым полупрозрачным, из-за чего белесое содержимое было почти незаметно и нельзя было сказать точный его уровень.       Во-вторых, этот "кулер" стоял в углу у холодильника на небольшом прорезиненном коврике.       Всё это очень сильно напоминало место для кормления питомца.       И последняя, третья, вещь, которая собственно говорила об этом прямо было то, что снизу у "кулера" не было краника. А был телесного цвета крупный дилдо.       Меня подвели к этому устройству и дали понять что мне надо встать перед ним на колени. Выполнив требуемое и находясь вблизи, я отметила, что "кулер" помимо всего прочего своим основанием прикручен к стене.       Пока я рассматривала устройство – Госпожа споро сняла с меня кляп, а также сменила поводок на тянущуюся цепь с карабином из самого устройства, пристегнув ту к моему ошейнику.       Краем глаза я увидела в руках Госпожи незнакомый мне пульт. А в следующую секунду внутри "кулера" что-то зажужжало и цепь пристегнутая к ошейнику начала втягивать в него, тем самым подтягивая меня к себе. А учитывая, что фаллоимитатор был прямо напротив моего лица…       Я рефлекторно попыталась отвернуть, но короткий шлепок через юбку по слегка выпяченной попке заставил смириться с неизбежным. Ведь даже воспротивься я до последнего – этот член все равно оказался бы в моем рту. Вопрос бы стоял в другом – сколько боли и унижения это бы мне стоило?       Ощущение члена во рту было… привычным.       Все-таки член-кляп с которым я проходила почти двое суток дал кое-какую практику. Другое дело – длина этого нового члена.       Первый раз был самый неприятный – Госпожа откровенно проверяла какую длину я в принципе вообще могу принять. Как я не задохнулась или почему меня не стошнило – не могу даже предположить. Разве что вариант со все тем же членом-кляпом, что кончиком входил в горло и тем самым хотя бы минимально подготовил меня к проникновению.       Но вот чего я не ожидала, так это разобравшись с моими текущими возможностями, Госпожа включит режим при котором цепь от ошейника начнет то ослабляться, то вновь натягиваться, раз за разом заставляя меня насаживаться ртом и началом горла на фаллос. И фактически заставляя проходить тренировку по минету.       Еще более неожиданным было то, что после двадцатого проникновения в горло, цепь не ослабнет, а очень резко еще сильней натянется, от чего я начну терять баланс, стоя на коленях, заваливаясь вперед, и насаживаясь еще на добрых сантиметров пять горлом на член. Чтобы в следующий момент из головки широким потоком хлынет нечто густое, чуть вязкое и склизкое одновременно. Вкуса я не ощущала до последнего – всё сразу отправилось в горло, а по нему в желудок, лишь чудом избежав попадания в легкие. Или это была особенность конструкции.       Впрочем в тот момент мне было не до этого – я замерла с выпученными глазами, балансируя на самих коленках, ощущая как вот-вот насажусь горлом на член по самые гланды, одновременно почти теряя сознание от недостатка кислорода и опять же одновременно боясь сделать вдох, чтобы не подавиться все изливающейся в горло жидкостью.       – Кха… – судорожно вдыхаю воздух, когда цепь ослабевает и мне позволяют отстраниться, но так, чтобы головка осталась во рту. Чувствую себя ужасно.       Причем не только от пережитого… но и того, что по телу начинает растекаться тепло возбуждения.       Это было ужасно. В глазах до сих пор стоят слезы. Я с трудом могу надышаться. Во рту странный пряный и одновременно солоноватый привкус. Горло не саднит, скорей ноет от непривычного его расширения. Легкая тошнота… И одновременно ощущаю как членик запертый в клетке вновь пытается затвердеть. Понимаю, что растекающееся по телу тепло – это жар возбуждения.       Мне… мне нравится не пережитое, а тот факт, что мне пришлось это пережить. А это значит…       Не успеваю додумать мысль – цепь вновь начинает втягиваться в эту кормилку-поилку? Тренер минета?       – Кха… – член вновь входит глубоко в горло, заставляя принять более стабильную позу, сильней прогибаясь в спине и глубже опускаясь к полу в своей позе покорности и подчинения.       Когда в горло течет новая порция этой… этого… семени? Мои пальчики судорожно сжимаются, а руки, все так же скованные в обратной молитве, напрягаются в слепой попытке освободится. Грудная клетка пытается раскрыться на полную, но добивается лишь того что в мою нежную кожу врезаются косточки корсета причиняя острую, колющую боль сразу в нескольких десятках мест.       В голове кружиться. Я вновь почти теряю сознание переживая "кормление".       На третьем подходе анальная игрушка начинает работать на максимальных оборотах вызывая целые волны вибрации по всему телу. Больше всего достается пострадавшим ягодицам – те сейчас мне напоминают дрожащее желе. Желе что отзывается вспышками сотен микроуколов одновременно по выпоротой коже.       И когда член в третий раз входит в горло и замирает я… кончаю. Содрогаюсь всем телом, задержав дыхание, связанная, не касаясь и не лаская себя, дико виляя попкой, кончаю. Кончаю как какая-то… рабыня. Рабыня каковой и являюсь.       Ослабление цепи оказывается неожиданным – член резко покидает мой рот и я почти что падаю, а не заваливаюсь на бок, и просто судорожно дышу, пока тело просто содрогается в анальном оргазме. Запертый в клетке верности членик просто судорожно, "в сухую", ритмично дергается в своем плену.       С фаллоимитатора-поилки медленно капает белесая жидкость. Капает на прорезиненный коврик прямо перед моим лицом. Я отрешенно наблюдаю за этим, пока не следует приказ:       – Прибери за собой, рабыня.       – Да, Госпожа, – шепчут мои губы и я с трудом, но покорно вновь встаю на колени и начинаю сначала облизывать и посасывать фаллоимитатор, собирая всё до последней капли, а после наклоняюсь и над полом, слизывая то что туда накапало.       – Пойдем, – Госпожа вновь пристегивает к моему ошейнику и тянет за собой. Я медленно встаю на дрожащие ножки. Учитывая степень их скованности – это занимает некоторое время. Но Госпожа меня не подгоняет – она смотрит с какой-то странной улыбкой за моими попытками.       Поход в столовую меня сильно истощил – если бы не кандалы, то ножки реально ходили бы ходуном. А так только очень сильно дрожат.       – Животом на стол, – командует она и я покорно и даже с какой-то радостью, выполняю приказ. Краем глаза отмечая несколько лежащих на столе коробочек.       Тяжелая деревянная столешница легко выдерживает мой вес. А еще она такая безумно приятно холодная. И на ней так хорошо лежится…       Тем временем Госпожа задирает юбку моей униформы и начинает расстегивать ремни, удерживающие во мне дилдо. Когда игрушка покидает мое нутро я судорожно вздыхаю – она делает это излишне быстро и напористо, от чего у меня непроизвольно подгибаются ноги. За что тут же получаю ощутимый шлепок по ягодицам. Выпоротым несколько часов назад ягодицам. Тихое хныканье так и рвется наружу но я нахожу в себе силы сдержаться.       Она бросает извлеченный дилдо на стол и берет одну из коробок. И встав так, чтобы я видела содержимое – распаковывает. Это дилдо. Он сравним по размеру с тем, что был во мне до этого. Только из основания торчит короткая трубка с грушей для подкачки. Дилдо легко проникает сквозь растянутый анус и занимает свое положение, как и застегнувшиеся следом ремешки.       Но есть и отличие от предыдущей модели – у этого дилдо нет вибратора, зато стоит сжать грушу – как основание дилдо начинает медленно раздуваться во мне, вызывая неприятную резь в анусе.       Стоит мне начать все же тихо хныкать, как Госпожа прекращает эту экзекуцию, позволив повиснуть груше с трубкой между моих дрожащих ножек диковинным хвостиком.       Но кажется это еще не конец.       С трудом нахожу в себе силы повернуть голову и открыть глаза.       Первое, что я вижу, это стойка наподобие тех, что используют для подвешивания капельниц. Только на этой висит прозрачный, раздутый от содержимого и выглядящего как нечто полупрозрачное и белесое, мешок клизмы, от которого тянется длинная трубка, на втором конце которого, имеется длинный металлический стержень. Который Госпожа вводит прямо в дилдо – у того оказалось нечто вроде сквозной мембаны-клапана.       – Ох… – выдыхаю, когда содержимое, как минимум двухлитровой, клизмы, начинает медленным холодным потоком меня заполнять.       – Думаю "семени" все-таки будет маловато для восполнения энергии, – говорит Госпожа, поясняя свои действия. – Эта же клизма поможет тебе в этом – ее содержимое легко впитается внутренними стенками твоего кишечника. Таким образом ты сможешь придерживаться правильной "диеты" и не падать от истощения.       – Спасибо, Госпожа, – благодарю женщину, внутренне холодея и одновременно почему-то возбуждаясь.       Вместо ответа, Госпожа вдруг берет меня за волосы на затылке – не чтобы причинить боль, что невозможно учитывая надетый на мне парик, а просто чтобы заставить прогнуться в спине и оторвать голову от столешницы. И следом приклеивает очередной, на этот раз прозрачный, дилдо на столешницу прямо под моим лицом. Ну и ртом соответственно. Отпускает волосы и проходит к противоположной стороне столе, где уже сервирован хороший ужин – по виду еда ресторанная.       – Мне понравилось как ты работала ротиком, рабыня, – говорит она, элегантно усаживаясь на стул и беря столовые приборы в руки. – К тому же я решила что совместный обед это то, что нам обеим нужно для построения более доверительных отношений. Потому, приятного тебе аппетита.       – В-вам тоже, Госпожа. Приятного Вам аппетита, – судорожно сглотнув, отвечаю, понимая, что от меня требуется соблюдение приличий и кое-что еще.       Это самое "кое-что еще" все еще слегка покачивалось после установки. Длина – была чуть короче той, что мне пришлось пережить всего десятью минутами ранее.       Чуть дрожащими губами охватываю его головку и начинаю медленно насаживаться ротиком на фаллос под внимательным взглядом Госпожи.       "А ведь только середина дня" – с ужасом и предвкушение одновременно думаю, когда первый раз полностью заглатываю член утыкаясь при этом носом в столешницу. Стараюсь дышать медленно и размеренно и не спешить в своих действиях – в голове зреет понимание, что в первую очередь Госпожа хочет наблюдать не как я интенсивно сосу член, а нечто более артистичное и красиво выглядящее. Проще говоря – я должна устроить представление из всего действия.       Я искреннее стараюсь двигаться медленно и плавно, раз за разом принимая член на всю длинну в свой ротик и следом в горло. Стараюсь при этом не пыхтеть, и чтобы стоны звучали хотя бы подобием на возбуждение. Впрочем, я совру если скажу что не испытывала возбуждения делая это непотребство под почти безразличным и отстраненным взглядом Госпожи.       – Пожалуй хватит, – вдруг приказывает она вставая. Подходит ко мне и в несколько движений освобождает мои руки. Рывком выдергивает стержень опустевшей клизмы из моего дилдо в попке. – Приберись здесь, помой посуду. После я жду тебя в своей комнате.       – Д-да, Госпожа, – хрипло говорю в ответ не в силах оторваться от стола. По попке тут же следует шлепок, от чего жидкость внутри меня доставляет не самые приятные ощущения своим движением. Но тело вновь возбуждается. Вновь в запертом в клетке членике появляется знакомая тяжесть. Госпожа уходит как ни в чем не бывало. А я с трудом борюсь с желанием отрубится. Останавливает меня лишь осознание того, что меня сильно накажут если я буду медлить.       С трудом отрываю себя от стола и переношу весь вес на ноги. Точней на ступни запертые в туфельках. Боль тугая и ноющая, но… уже привычная.       Госпожа не стала себя утруждать сковывая мои запястья. Впрочем руки над локтями все еще закованы в кандалы и прижаты к туловищу.       Собираю все со стола, включая извлеченный ранее дилдо. Его ведь тоже стоит помыть. И наверно даже поставить на зарядку.       Очень хочется помедлить и делать всё неспешно, просто потому, что я прекрасно понимаю – представ перед Госпожой – меня тут же нагрузят очередным заданием.       Перебороть это желание удается с большим трудом. Но я справляюсь. Не потому, что я такая ответственная, а потому что боюсь очередного наказания.       Посуда вымыта, дилдо и остальные коробочки с интересным содержимым сложены на небольшой поднос, который я беру с собой.       – Поднос поставь на комод, – командует Госпожа, когда я постучавшись, захожу после разрешения в ее спальню.       Выполнив требуемое, замираю на пороге сложив руки внизу живота и опустив голову. Из-под ресниц слежу как она перебирает вещи в шкафу то и дело доставая то один наряд, то пряча другой обратно.       Наконец закончив с этим, она усаживается на кровать и подзывает меня к себе.       – Подними повыше юбку с подъюбниками и держи их, – следует короткий приказ. Я спешно выполняю его.       Из-за собственной накладной груди, так и из-за задранной юбки я ничего не вижу. Только ощущаю как Госпожа споро спускает с меня трусики и касается моего запертого в клетке верности членика. Взвешивает на ладони туго налитую, зажатую между слоев металла клетки, мошонку. Чему-то довольно хмыкает.       Следом происходит удивительное – тихо щелкает замочек и я ощущаю, что мой дружок оказывается на свободе.       Снятие клетки неожиданно приносит боль и дискомфорт. В основном сильная резь в головке и крайней плоти. Медленно скользит трубка катетера по уретре, вызывая легкое жжение и одновременно ощущение, что вот-вот еще чуточку и описаюсь. Когда катетер наконец покидает меня я ощущаю некую некомфортную опустошенность и дискомфорт – кажется за эти дни уретру несколько растянуло изнутри катетером.       Впрочем, я не успеваю задаться вопросом, зачем Госпоже нужно было меня освобождать. Ответ приходит в виде действий – на кольцо от клетки верности, что так и не было снято и оставалось надетым на мой членик и затянуто за мошонку, начинают крепить новую, совершенно иной клетки верности, верхнюю часть.       В раздраженную уретру скользит чуть более толстая трубка с несколькими металлическими шариками-насадками на ней, покрытые толстым слоем приятно холодящего лубриканта. А следом в обнаженную от крайней плоти покрасневшую головку члена упирается плоская крышка клетки верности и начинает вдавливать стремительно теряющий твердость членик внутрь моего паха.       – Это плоская клетка верности, – говорит Госпожа, заперев замочек, а после с демонстративной заботой возвращает на место и поправляет на мне трусики. – Из названия думаю понятно как она выглядит. Это почти самая строгая клетка которая вообще может существовать. Хуже только обратная клетка верности – там специальный цилиндр который вдавит твою головку сантиметров на пять-десять внутрь, практически выворачивая твой член наизнанку. Так что будешь носить теперь плоскую клетку. А если сильно провинишься, то можно будет приобрести и обратную. Не говоря о моделях с шипами с внутренней стороны. Все ясно?       – Да Госпожа, – судорожно киваю, ощущая ужасающую тугость поселившуюся в паху. Я думала, что ранее носимая мной клетка тугая и строгая? Я просто не знала на сколько ошибаюсь в своих суждениях. Сейчас мой пах представлял нечто тугое почти до легкой рези, давящее, являющееся одновременно оголенной, как нерв, эрогенной зоной, которая в то же время была абсолютно недоступной.       Я ощущала всю строгость того нового уровня плена в который попал мой членик и не могла даже представить хоть какую-то возможность себя там поласкать.       – Вот и хорошо, – тем временем кивнула Госпожа, протянула несколько ключиков, и приказала. – Снимай платье.       Я оторопело моргнула, пытаясь осознать сказанное.       То есть мне позволят снять униформу горничной?       Давлю рвущийся наружу вопрос и чуть подрагивающей рукой беру протянутые ключи.       Сначала перчатки. Потом браслеты кандалов с предплечий и фартук. И лишь под конец я получаю возможность снять платье вместе с подъюбниками. Когда остаюсь в белье – Госпожа останавливает меня от продолжения разоблачения. Впрочем, логично – приказ был лишь о платье.       – На колени.       Четкий приказ выполняю почти рефлекторно, просто упав перед ней на колени.       Каково же мое удивление, когда Госпожа, сняв с моей головы обруч с чепчиком, начала, используя небольшой тюбик с длинным носиком… дезактивировать клей, держащий парик на моей голове.       Момент когда тот был снят – не сравнить ни с чем. Ощущение прохлады было просто невероятно. Как и быстро пришедший за этим зуд. Только сейчас соображаю, что вот уже, считай, четвертые сутки хожу и потею. В том числе и головой.       – У тебя пятнадцать минут – иди и хорошенько вымой голову.       – Да, Госпожа, – подскакиваю, чуть не запутавшись в кандалах, что продолжали сковывать мои ножки и спешно семеню в ванну.       Помывка не занимает много времени – я успеваю сделать все минут за десять с сушкой. Но ощущения от чистой головы – это настоящее наслаждение. Заодно пользуюсь дезодорантом под побритыми подмышками и духами. Чувствуя настоящее облегчение несмотря ни на что, возвращаюсь обратно. При входе вновь кланяюсь и замираю в ожидании.       – Что ж, а теперь давай-ка тебя переоденем, – как оказалось – неожиданности продолжаются.       Меня. Хотели. Переодеть?       Но почему?       – Почему? – в этот раз все-таки вырывается у меня вопрос.       – Потому, что хоть наряд горничной тебе и идет, но выйти в нем в город, по крайней мере сейчас, не вариант. Но не волнуйся – позже мы сходим в гости к моей подруге, где ты сможешь блистать во всей красе той сисси-горничной, которой и являешься.       – Это тоже, пожалуй надо будет поменять, – тем временем покивала Госпожа игнорируя мое полу шоковое состояние. А следом жестом заставляя встать на колени и снять туфли, а после еще и чулки.       По факту на мне оставалась лишь сбруя на тазу, белье с корсетом, накладная грудь и ошейник. Ах да – еще кольца под коленками.       Пока я приходила в себя ощущая почти забытую свободу от постоянного сдавливания ног, Госпожа уже что-то взяла из отложенных на спинку кровати вещей.       – Для начала это, – сказала она, кидая мне пару телесного цвета но непрозрачных и очень плотных чулок с черными стрелками по всей длине сзади и с влажным эффектом будто на те пролили воду или вообще – масло. Я подчинилась, стараясь натянуть чулки как можно быстрей, но при этом их не повредив. Самым сложным, что естественно, было продеть их под кольцами под коленками. Но вполне выполнимо. Больше времени заняло их пристегивание к резинкам.       – Теперь эту блузку и пожалуй вот эту юбку… Давай, вставай, а то еще придется их потом чистить от ворса и прочего.       Послушно встаю на подрагивающие ножки – лодыжки слегка простреливает болью. За эти дни я как-то привыкла ходить почти на носочках, и, кажется, тело тоже привыкло к этому больше ожидаемого.       Белая шелковая блузка была до ужаса приятно-прохладной. Длинные свободные рукава с плотными широкими манжетами были чем-то непривычным после тугих рукавов униформы. Воротник же стоячим, что позволяло надежно закрыть собой ошейник. Позже мне дополнительно повязали еще и шейный платок, который скрыл неестественную, из-за ошейника же, толщину шеи, а в сочетании с пышными оборками вдоль пуговиц – смотрелось это вполне уместно, пускай и несколько чопорно.       А еще оказалось, что блузка мне почти впору, лишь немного великовата в талии – все же ношение корсета, да еще столь тугого сильно меняло мои пропорции. Это при том, что Госпожа и так выдала, кажется, самую маленькую из своих блузок.       Вторым элементом одежды была юбка. Очень узкая и тугая юбка-карандаш до середины икр и с высокой талией. И даже сними с меня кольца, что оставались под коленками, это мало бы что поменяло в ставшей привычной последние дни моей семенящей походке. Будто на мне вновь были кандалы на лодыжках с коротенькой цепочкой. Дополнительно мне выдали широкий черный пояс в тон юбке с черной же вышивкой, что сделал переход между юбкой и блузкой более завершенным.       – Туфли пожалуй можешь обуть обратно – они очень даже подходят к твоему текущему образу, – решила Госпожа, кивая на стоящие тут же мои туфельки. Против воли я сглотнула испытывая какие-то противоречивые чувства страха и одобрения. Все-таки, несмотря на пытку в несколько дней их ношения – эти туфельки были намного удобней обычных. Да-да – пробовала и проверяла, когда, тогда еще просто няни, не было дома.       – Сядь перед трюмо, – стоило защелкнутся последнему замочку на пряжке туфелек, звучит новый четкий приказ без объяснений, что вообще происходит. Чуть поклонившись, направляюсь к указанному месту.       Пока иду, стараюсь привыкнуть к новым ощущениям. Надетый на мне сейчас наряд сильно отливается от униформы горничной. В первую очередь из-за юбки – там небольшой колокольчик, который, пока я сама себя по глупости не заковала себя в кандалы, давал простор и свободу ножкам. Здесь же юбка-карандаш была ужасающе тугой и сковывающей любой шаг. Плюс в ней ножки нагревались намного быстрей, как и пах. А еще была анальная пробка, что продолжала держать во мне как-то уж слишком медленно впитывающийся моим телом "обед".       Посадка на настолько низкий пуфик вызывает не самые приятные ощущения – дилдо ощутимо вдавливает в мою попку, коленки оказываются излишне высоко, от чего тело норовит согнуться в животе, что в сочетании с корсетом и давящим изнутри наполнением моей попки – вызывает болезненный стон и предательскую дрожь в ногах.       – Накрасься, – приказывает Госпожа, начав сама переодеваться. Приходится сосредоточиться на собственном отражении.       Короткие, всего сантиметров десять длиной каштановые волосы вносят определенные изменения в то, что по идее должно быть нанесено на лицо. Проще говоря – после коротких раздумий я подновляю свой макияж, внося в него больше дымчатых теней и делая его не таким ярким.       – Неплохо, – одобрительно кивает Госпожа резко схватив меня за подбородок и повернув к себе лицом. Она уже одета в темно-синее коктейльное платье до колен с кружевной вышивкой и рукавами из полупрозрачной ткани. На ножках туфли-лодочки на высоких каблуках и со скрытой платформой, от чего те кажутся более массивными. – Но есть еще куда стремиться. Впрочем, практики у тебя будет предостаточно. Вставай и пойдем.       Вздрогнув от ее очередного приказа, послушно поднимаюсь на дрожащие ножки. И не знаю от чего они дрожат больше – от возбуждения или страха того, что я вот-вот покину квартиру одетая как девушка. Как очень сексуальная девушка-секретарша.       – Накинь это, – на выходе из ее спальни мне протягивают укороченный и приталенный пиджачок. По крайней мере он достаточно короткий, что даже застегнув его – будет виден широкий пояс на моей талии. Недоуменно моргаю, когда Госпожа теперь дает мне пару коротеньких черных сетчатых перчаток. И даже снисходит до объяснений. – У тебя абсолютно отсутствует маникюр.       Послушно натягиваю перчатки на ладони. Почему-то их ощущение на руках успокаивает. Будто я отгородилась от всего мира.       – Хм… – меня окидывают долгим изучающим взглядом, после чего Госпожа снимает с крючка вешалки в прихожей, куда мы между делом дошли, небольшой черный берет и самолично надевает его мне на голову, чуть наискось. – Так, пожалуй, будет лучше… Что ж, пойдем, машина нас уже ждет. И возьми ту сумочку, что на тумбочке. На время этого выхода – она будет твоей.       – Д-да, Госпожа, – мой голос подрагивает, но звучит всё так же по-женски из-за сжимающего шею ошейника. А я поспешно беру вновь задрожавшими пальцами небольшую прямоугольную сумочку с длинной серебристой ручкой-цепочкой, что оказывается удивительно тяжелой при таких небольших размерах.       Мне не дают времени на раздумья и чуть ли не выталкивают за порог.       Пока Госпожа запирает двери я переминаюсь рядом, вновь и вновь пытаясь осознать происходящее.       Но вместо этого могу лишь ощущать ужасающее возбуждение пополам с беспомощностью. Ведь Госпожа, пожелай она того, могла бы просто выставить меня в таком виде за порог и запереть дверь у меня перед носом. Или вообще вышвырнуть в наряде горничной. И хорошо если не закованной в кандалы и в армбайндере.       Почему-то от мыслей о том, как я иду связанная, на поводку за Госпожой по ночному городу, судорожно семеня ножками, под звон кандалов… я ощущаю как в моем паху чуть ли не зарождается сверхновая от возбуждения. Лишь ужасающая строгость клетки верности не дает появиться и намеку на выпуклость на туго натянутой поверхности юбки между моих, туго сжатых ею, бедер.       – Запомни, – дает она наставления когда мы оказываемся в лифте. – Пока мы на публике – ты моя племянница. Зовут Вика. И попробуй только оговориться или сделать что-то неподобающее. Вообще от тебя требуется молчать и выполнять всё, что я скажу. Как и положено хорошей рабыне. Всё ясно?       – Да Госпожа, – тихо шепчу.       – Ну а вздумаешь вдруг взбрыкнуть… – она нехорошо улыбается. Я судорожно сглатываю – не озвученная угроза звучит даже более пугающе, чем если бы Госпожа начала перечислять, что именно бы со мной сделала.       На выходе нас уже ждет машина. Судя по внешнему виду – Госпожа заказала как минимум бизнес-класс. Стоящий рядом мужчина услужливо открывает двери сначала для нее, а после, обойдя и для меня.       Когда он подает мне руку, чтобы мне было проще попасть в салон, я ощущаю как мои щеки наливаются румянцем, а взгляд сам виляет в сторону от смущения. Тихо пискаю, когда не рассчитав, со всей скоростью падаю попкой на кожаное сиденье – пробка в очередной раз напоминает о своем присутствии и тому, что во мне чуть меньше пары литров жидкости. Оргазм приходит резко и очень остро. Я в последний момент успеваю скрестить лодыжки, судорожно сжимая вместе ножки и вцепляясь в собственные коленки пальцами. Тело дрожит не прекращая от оргазма.       Сколько я их пережила за сегодня? А сколько еще будет?       Краем глаза замечаю довольный взгляд Госпожи и ее тонкую улыбку. По спине бегут мурашки, а внизу живота в очередной раз за день тяжелеет.       Машина тихо взрыкнув мотором, плавно трогается с места.