Искра

Это было второе утро Мидории, когда он проснулся в мантии Кацуки. Но в этот раз вместо кошки, ему показалось что это домашняя перьевая подушка опять порвалась, и перья щекочут нос, и его мама вот-вот скажет что нужно сменить наволочку, как вдруг Изуку просыпается окончательно. Из небольших окон льётся дневной свет. Бакугоу и Киришима уже ушли. Мидория с трудом вспоминает события прошлого дня. Ну что ж, если судьба распорядилась так, значит Мидории оставалось только смириться и верить, что ему разрешат написать письмо матери. В первую очередь юноша решил что будет полезным. Быть может образ жизни в его родной деревне сильно отличался от жителей здешних мест, но он не будет отчаиваться. Изуку отыскал Мицуки у одного из центральных костров. Сегодня женщина была одета иначе. Льняная рубашка и штаны были заменены на потёртую кожаную жилетку, штаны удобного кроя и ботинки почти как у сына, но темнее. Украшения были сняты, за исключением красных серьг, клыкастой формы. Она стояла оперевшись на лук, и беседовала с кем-то из поселения. — Ну что мальчики, какой-какой там у нас счёт? — Три шесть в вашу пользу. — Восхищённо отрапортировал Киришима, за что ему прилетело от Бакугоу. — Тебе просто повезло, старуха. — Буркнул Кацуки, доставая стрелу из глаза животного. Так как они проиграли спор, им нужно было освежевать всю добычу, а это занятие на целый день. — Че сказал? Ну-ка кто охотник номер один, повтори-ка? Мицуки кровожадно зарылась рукой в волосы сына. — Отпусти блять! — Вы Мицуки-сан. — От восхищённого тона Киришимы, Бакугоу захотелось придушить друга, что он и намеревался сделать, но Мидория опять прервал их своим появлением. — Изуку! — Мицуки перестала тянуть сына за волосы, а Бакугоу отпустил смеющегося Киришиму. — Д...доброе утро. — Изуку неловко почесал волосы, чувствуя смущение от взглядов этой троицы. — Как спалось? — Н...нормально. Я могу чем-то помочь? Мицуки посмотрела на птиц, которых нужно было разделать, потом на проигравших в споре Бакугоу с Киришимой и решила, что они сами справятся со своим заданием. — Вчера ты спрашивал о глиняной посуде, может быть поможешь в мастерской? Глаза Изуку засияли — это как раз то, что он хотел увидеть. Мицуки взяла его за руку и повела на вчерашнее место сбора цветов. — И где это он прохлаждается? — Мицуки цыкнула, смотря на пустующую мастерскую и оставленную партию горшков из глины. — Неужто опять ушёл на поиски материалов для своего "Цемента". Мицуки насмешливо выделила это незнакомое Мидории слово, он уже хотел спросить, но тут появился хозяин мастерской. — Вот тебе помощник, мальчик смышлёный, хотел узнать как делается посуда. Он полностью в твоём распоряжении, Цементос. — Мидория внимательно посмотрел на человека перед ним. Весь мастер с головы до ног был испачкан в глине, меле и других материалах, от чего сам походил на ходячий кусок камня, с мрачным взглядом и квадратной челюстью. Изуку даже улыбнулся. — Хорошо. — Тихо произнёс Цементос, кивая женщине. Мицуки попрощалась с Изуку и ушла. — Смотри, парень, всё просто. — Он решил начать с небольшой экскурсии по мастерской. — Не из каждой глины можно сделать посуду, нужна особая смесь, и не каждая глина сможет вытерпеть обжиг. Ровную Форму посуде мы придаём с помощью гончарного круга. — Цементос наглядно показал, как из бесформенного куска глины при вращении механизма и ловкого движения рук, получалось ровное горлышко вазы. — Есть ещё вопросы? — Мидория кивнул. — А что такое Цемент? — Мастер впервые поднял свой "каменный" взгляд на юношу. — Это материал, который позволит нам в будущем строить замки крупнее чем королевский дворец! — Заявил он, указывая на замешанный раствор в одном из жестяных тазов. — А из чего его получают? — Мидория не совсем понимал, как из этого можно построить замки больше королевского дворца, но продолжал слушать. — Цемент можно получить из извести и вулканического пепла, он намного более водостойкий чем глина, хотя если обжечь смесь глины и известняка, то он будет даже прочнее вулканических пуццолан. — Здесь есть вулкан? — Мидория знал, что вулканы это очень опасные огнедышащие горы, подстать этому местечку, но всё-таки думал, что жить рядом с таким слишком опасно. — Ну конечно есть, иначе откуда бы я брал вулканический пепел. — А чем вы добываете их, это же очень твёрдые вещества, да и как доставляете такие глыбы сюда? — — М? — Цементос проигнорировал вопрос. Дальше ничего интересного не происходило, за исключением треснувшего горшка в одной из партий. Разная кухонная утварь лепилась и тут же отправлялась на обжиг в печь. Цементос, как оказалось — прозвище за любовь к этому странному веществу, и оно без сомнения подходило лишенному эмоций мастеру. К вечеру Мидория порядком вымотался, так что медленно брел к хижине, куда его определила Мицуки. Но не дойдя пары метров до двери, он столкнулся с Кацуки. — Смотри куда прёшь, тупая овца. — Бакугоу толкнул Изуку в грудь, от чего тот чуть не упал. — Блять, в какой грязи тебя валяли, иди вымойся, тупица. Бакугоу отдернул недавно постиранную мантию от Изуку, а то мало ли. — А где..? — Как бы не хотелось Кацуки, ему пришлось проводить Дэку к реке. Было далеко за полночь, когда они дошли. Изуку боялся ночного леса, с его ухающими совами и жутким ветвями, но когда впереди, матерясь и ломая ветки шёл Бакугоу, Изуку боялся меньше. А если бы вместо Кацуки была его мать, Мицуки, то Изуку бы вообще не боялся. От этих мыслей он невольно улыбнулся. — Давай быстрее, Дэку, я не собираюсь ждать тебя вечность. — Бакугоу подтолкнул юношу вперёд. Мидория потянулся к жилетке, перепачканной глиной, чтобы снять её, но Кацуки остановил его руку. — Иди так, один хер весь в этом дерьмище. Изуку решил не спорить со злым Каччаном, и прямо в измазанной глиной и другими смесями одежде, зашёл в реку. Вода оказалось совсем не холодной, напротив, тёплой и приятной. Юноша зашёл уже по пояс, когда снова услышал недовольный голос Бакугоу. — Боже, тупая овца даже смыть с себя это дерьмище не может нормально. — Бакугоу снял мантию, осторожно повесив её на одну из веток дерева, и разувшись, направился к Мидории. Изуку успел только попятиться назад на пару шагов, как Кацуки уже был рядом. — Чего ты там возишься, Дэку ? — Бакугоу потянул Мидорию на глубину, где "овечке" было почти по грудь, а Каччану лишь задевало локти. Бакугоу подошёл вплотную к Мидории, расстёгивая его грязную жилетку. Брови Кацуки были сильно сдвинуты к переносице. Мокрые пуговицы несколько раз выскальзывали из цепких пальцев Каччана. Наконец-то жилетка была отброшена в сторону, Изуку еле успел поймать её, пока она не уплыла по течению. С рубашкой дела обстояли так же. Когда перед Бакугоу в лунном свете предстал смущённый Изуку, вздрагивающий от прохладного ветра, засмотрелся уже Кацуки. Зеленые вихры на голове Мидории и вправду были как у овечки. Бакугоу плеснул водой на испачканные волосы. Они были мягкие как шёлк, даже несмотря на грязь и отсутствие расчёски у Мидории. Юноша, сонный и вымотанный, едва не падал в объятия Кацуки. — Стой нормально. — Приказал Бакугоу, смывая грязь с кудряшек и почти ласково водя пальцами по голове Мидории. Изуку почувствовал себя маленьким ребёнком, когда Кацуки начал смывать глину с щёк. — Дэку, не спать. — Рыкнул Бакугоу, взяв в свои ладони щеки Мидории. Изуку слабо понимал происходящее, его глаза были поддеты лёгкой дымкой, от усталости и желания скорее дойти до кровати, в глазах напротив же, было не свойственное спокойствие, и в следующие мгновение Дэку почувствовал как тёплые губы Каччана коснулись его губ. Глаза Мидории округлились. Бакугоу был слишком близко. Юноша постарался отстраниться, но Каччан не позволил этого сделать, схватив Дэку за затылок. Второй рукой, Кацуки обнял Изуку за талию, прижимая к себе. Тело Бакугоу горячее, и Мидории хочется ещё сильнее, ещё теснее прижаться к Каччану. Обоим уже не хватало воздуха, и поцелуй пришлось разомкнуть. Они ещё мгновение смотрели друг на друга пытаясь отдышаться, а потом Бакугоу усмехнулся и пошёл на берег, оставив Изуку одного в воде, с красным лицом. Сердце Мидории бешено билось, а в голове все спуталось. На обратном пути оба молчали. Никто не обронил ни слова. Каждый из них погрузился в собственные мысли. Уже засыпая, Изуку услышал как Киришима вернулся в хижину. Он не особо раздумывая, улёгся в той же одежде, что и был днём. Бакугоу уже спал или делал вид, что спит. — Киришима, а ты тоже дракон, да? — Мидория почти спал, но нашёл силы разомкнуть один глаз. Киришима расплылся в довольной улыбке. — Да. Но я не огнедышащий дракон, как Энджи, я дракон с самой прочной чешуей. — А остальные? — Тоже драконы. У каждого свои особенности, например Мина плюётся не огнём, а расплавляющей всё подряд штукой, а Дэнки после обращения в дракона...ну вообщем-то состояние, которое ты видел, это последствие использования им драконьего обличия. У Цементоса сильные лапы и когти, так что он может откалывать нужные ему горные породы, а ещё его обоняние позволяет ему безошибочно понимать где какой материал... По сияющим глазам Киришимы, Мидория понял, что Эйджиро горит желанием рассказать больше. Но шевеление со стороны Кацуки поубавило его пыл. Мидория лежавший спиной, не видел, что Бакугоу проснулся. — А Каччан? — — Кацуки он... — — Не твоё дело, тупица. — Громкий рык за спиной, заставил Мидорию ощутить табун мурашек по спине. — И...извини... — Изуку решил, что потом наедине расспросит Киришиму обо всём. Раз уже ему суждено провести тут остаток своих дней, то он должен знать кто они, эти жители гор.