Искра

— Ей должно стать легче уже к утру. — Мидория снял окровавленные бинты и начал накладывать новую повязку. Кацуки стоял неподалёку от него и внимательно смотрел на ловкие движения Изуку. У Мины была травма чуть выше колена и по какой-то причине, никто не хотел рассказывать откуда она. Мидория не стал надоедать с расспросами. Он был рад, что они успели вовремя прийти, иначе рана бы загноилась, и ногу девушки было бы уже не спасти. Изуку убрал все вещи в сумку и обернулся на хмурого Кацуки, что притих в сторонке, недовольно скрестив руки. — А теперь вы проводите меня как и обещали, да? — обратился Мидория. Кацуки ухмыльнулся. Несмотря на дневной свет и наличие факела, в помещении было мрачновато, но красный взгляд Бакугоу, и при таком освещении, отчётливо виден. — Это не от меня зависит. — Кацуки отвёл взгляд куда-то в сторону. — Сегодня вечером всё сам узнаешь. — Сказав это, он вышел из хижины, оставив Изуку одного. Киришима ждал Бакугоу снаружи. — Тебя искала... — — Да знаю я. — Перебил напарника Кацуки, напряжённо оглядываясь. — В какую сторону она пошла? — Кажется к реке. — — Тогда пошли скорее отсю... — — А ну стоять!!! — заорал знакомый голос. Женщина, неожиданно выбежавшая из другого шатра, быстрыми шагами направлялась к Кацуки. — Блять, Киришима, съёбываем отсюда! — Но было уже поздно. Женщина успела наступить на плащ Бакугоу, тем самым пресекая его попытки к бегству. — А ну-ка! Разве так с матерью здороваются! Ах ты!! — Что-что, а громкий голос Кацуки достался точно от матери. Кацуки безуспешно пытался высвободить край мантии из под подошвы, но женщина лишь сильнее прижала его ботинком к земле. Киришима старался не заржать в голос, выдавливая хоть каплю сочувствия к другу. — Где тебя черти носят?! — — Отстань, старуха. — Промычал Кацуки. — Ты как с матерью разговариваешь?! Мелкий засранец!! — Кацуки продолжал тянуть мантию на себя, и тут из хижины вышел Мидория, глупо уставившись на происходящее. — А это ещё кто? — Мицуки удивлённо рассматривала юношу, а потом расплылась в улыбке. Она выпустила плащ сына, и Кацуки, тянувший его всё это время на себя, чуть не упал, благо Киришима успел его поймать. — Привет, как тебя зовут? — Женщина выглядела столь дружелюбно, будто это и не она вовсе мгновение назад ругалась со своим сыном на всю деревню. — М...Мидория Изуку. — Женщина удивлённо раскрыла глаза, обрадовавшись чему-то своему. Зеленоволосый юноша выглядел настолько мило и невинно, что она невольно покосилась на своё недоразумение, шипевшее на Киришиму. — Это мой оболтус тебя сюда притащил? — Он наруш... — Мицуки хмуро уставилась на сына, и Изуку отметил что их взгляд, причёска и манеры удивительно схожи. Кацуки лишь недовольно пробурчал. — Не слушай его Изуку, так какими судьбами? — — У меня письмо от Короля. Принц заболел, и король созывает всех врачей... — — Так ты по стопам матери пошёл? Тоже в медицину? — А теперь пришёл черёд Мидории удивляться. — Вы знаете мою маму? — — Чё? Старуха, ты чё ещё и с овцами дружишь? — Мицуки поняла, что взболтнула лишнего. — Не твоё собачье дело, и вообще, чего в ухо превратился, не с тобой разговариваю!! Но до тебя тоже дойду, грубиян! — — Сама ты разоралась! — Мидория чувствовал себя лишним в их словесной перепалке. Он попятился назад, стараясь отойти от обоих, но споткнувшись о камень, упал. — Изуку, мальчик мой, не ушибся? — Мицуки наклонилась, помогая встать хрупкому парнишке. Бакугоу лишь презрительно фыркнул. — В...всё в порядке. — Изуку потёр ушибленное место улыбаясь. — Так что ты там говорил, куда тебе надо? — В королевский замок! Я же помог Мине. Вы же обещали, что покажете мне дорогу через горы! — Мидория с надеждой обернулся на Бакугоу и Киришиму, но те лишь отвели взгляд. — Видишь ли, не от них зависит покинешь ты это место или нет. Ничего, сегодня вечером мы постараемся уговорить Его... — Мицуки положила руку на плечо Изуку, призывая не унывать. — А теперь пойдём есть, наверное эти изверги тебя даже не покормили!

***

Когда еда была готова (а готовилась она по всей видимости на одном из больших костров), все уселись за деревянный стол. Мидория редко ел мясо, так как в их деревне это была еда для богачей, поэтому стоило в его тарелке оказаться большому куску, как Изуку впал в ступор. "И как это есть?" Киришима и Кацуки уже уплетали за обе щеки. Эйджиро вообще ел как свинья, но Бакугоу это раздражало меньше, чем ковыряния Изуку в еде. — Ешь как человек, смотреть тошно, тупая овца. — Кацуки тут же получил хорошую оплеуху от матери. — Ну-ка не ругайся за столом! — Прикрикнула она, а потом ласково обратилась к Мидории. — Его можно есть прямо руками, бери и кусай. — Мидория послушался совета. Мясо на вкус было жестким и ужасно острым. У Изуку с непривычки чуть глаза на лоб не полезли. Из напитков здесь было только козье молоко, и юноша выпил целую кружку, стараясь унять жжение во рту. Кацуки на подобное поведение лишь усмехнулся. В деревне Мидории было больше распространено коровье молоко, так что вкус здешнего показался Мидории необычным, но приятным. После обеда каждый занялся своими делами. Киришима и Кацуки отправились на охоту — это было их любимое занятие, а Изуку, по просьбе матери Бакугоу, отправился осмотреть ещё нескольких потенциальных клиентов. Но по большей части, их травмы были слишком незначительные, или же как в случае с Дэнки и его припадками, медицина была бессильна. Пока Мидория ходил из одной части деревни в другую, он пристально осматривал местный быт и обычаи, отмечая важные детали. Например, он заметил, что на территории поселения очень много костров. Огонь был буквально повсюду. Различные факелы, кострища и маленькие костерки тянулись по всему лагерю. Мидория нашел гончарную мастерскую, и теперь стало ясно, где делается вся посуда. Несколько глиняных горшков ещё только готовились отправиться в печь.

***

Смеркалось. Кацуки и Киришима вернулись, но с чем именно Мидория не понял. Однако ругань Бакугоу о том, что какой-то зверь проделал в его плаще ещё одну дыру, он расслышал отчетливо. Вскоре рычание Бакугоу стихло, за общим костром собралось больше народу, все примерно ровесники Изуку. На весь лагерь аппетитно пахло жареным мясом. Разговоры сменились разными историями, слышался чей-то приглушённый смех. Мидория хотел присоединиться к компании, но Мицуки попросила помочь ей собрать кое-какие цветы в лесу, пока солнце окончательно не скрылось за горизонтом. Они росли недалеко от гончарной мастерской, так что Изуку согласился, планируя хоть одним глазком, но посмотреть на работу мастера. Потому что до Мидории не доходило, как из вязкой глины, получились ровные симметричные кувшины и прочая посуда. — Изуку, а как поживает Инко? В последний раз когда к нам приходили люди из Загорья, говорили что аптека сгорела... — Мицуки давно хотела задать этот вопрос, но рядом всегда было много лишних пар ушей. — Ма...ма? Х...хорошо, после того пожара в аптеке, жители помогли ей, и здание было заново построено, так что теперь всё хорошо. — Мицуки с облегчением вздохнула. Изуку улыбнулся, и положил сорванный цветок в корзинку. Уже совсем стемнело, и хоть бутоны цветов были белыми, их становилось трудно находить в сырой траве. Набрав по половинке каждой корзины, они уже отправились назад, как вдруг подул сильный ураганный ветер, а затем раздался оглушительный рев. Сначала Изуку показалось что началось землетрясение. Он смотрел на кувшины, что стояли на земле, и те дрожали, ударяясь друг о друга. Изуку стало страшно, он огляделся вокруг. Большинство огней погасло, от сильного дуновения ветра. Послышался ещё один рёв и тут же всё стихло. Изуку чувствовал дрожь собственного сердца. Он не видел ничего перед собой. Факел в руке Мицуки тоже потух, так что Изуку потерял из виду и её. Давящая тишина сводила с ума, заставляя юношу всматривался в непроглядную тьму. Внезапно кто-то крепко схватил его за руку. Мидория вздрогнул. — Не бойся! Это я. — Мицуки потянула Изуку к печи, единственному месту где огонь не потух, и заново зажгла факел, осветив их лица. — Ч...что ээ...это было? — Мидория весь дрожал. — Ну-ну, успокойся, сейчас все сам поймёшь, идём. — Мицуки крепко взяла Изуку за руку и повела куда-то. Они пришли к тому же костру, где сидели Бакгугоу и Киришима, но народу стало в два раза больше. Костёр потрескивал, отбрасывая жёлто-оранжевые блики на лицах собравшихся. Все сидели тихо, и как показалось Мидории смотрели на него с Мицуки. Из-за того что остальные огни погасли, казалось всё пространство деревни это костёр и место вокруг него. Изуку глазами отыскал Киришиму и Бакугоу. Эйджиро нервно грыз ногти, Кацуки хмурился... А затем Мидория заметил человека, которого прежде не видел в деревне. Он сидел чуть ближе к огню чем все, и даже в сидячем положении казался просто огромного размера, с широкими плечами, в синей плотной одежде. Она слегка отличалась от привычного наряда здешних обитателей, которые носили в основном одежду из кожи и льна. Огненные блики играли на волосах и бороде мужчины, от чего казалось, что они сами из огня. — Это и есть тот юноша? — Спросил он, подняв взгляд на Изуку. — Да, он Дэку. — Кацуки совсем не боялся человека сидящего у костра, скорее он смотрел на него с вызовом. — И по какой же причине ты нарушил границу? — Его голос был подстать внешности. Мидория стоял как вкопанный, он не отошёл от прошлого стресса, как тут новый, в несколько десятков раз хуже. — К...король...уууказ...ал явиться вс...всем ле... — Мицуки перебила Изуку. — Король приказал всем лекарям собраться, так как юный принц болен. Изуку пошёл по карте, но она оказалась ложной. Поэтому он забрёл на наши земли. Энжи, мальчик ни в чём не виноват, его нужно отпустить. — Наступило долгое молчание. Все ждали решения. Костер потрескивал, нагнетая атмосферу. Изуку не знал между чем и чем решается его судьба, но судя по обеспокоенным лицам сидящих, это было что-то не особо приятное. Мужчина нахмурил брови и кивнул, это означало что вердикт готов. — Людям из Овечьих земель запрещено заходить на нашу территорию. В былые времена, тебя ждала бы смертная казнь на месте, но сейчас другое время. Я разрешаю тебе жить среди нас, но при условии, что ты больше не покинешь границу Огненных гор. Здешние секреты не должны выходить за пределы гор. Мидория не знал радоваться ему или плакать, но облегчённая улыбка Киришимы давала понять, что все могло обернуться в разы хуже. Мицуки впилась долгим нечитаемым взглядом в Энджи, словно между ними был невидимый диалог. Огни потихоньку зажигались по всей деревне, возвращая местности привычный вид. Огоньки факелов мелькали тут и там, и народ стал расходится. Киришима первый подошёл к Изуку, положив руку на плечо растерянному юноше. — Прости, это все из-за меня. Если бы я не привёл тебя сюда, то... — То он бы заблудился и умер, не вини себя, Киришима. А ты, овца — Красные глаза впились в Изуку, — Радуйся что тебе сохранили жизнь. Это только потому что ты врач и Энджи посчитал, что ты полезный. — Это звучало не в обычной раздражённой манере Бакугоу, а спокойным голосом. Кацуки развернулся и ушёл, потянув открывшего рот Киришиму за собой. Мидория смотрел на развевающуюся мантию Бакугоу, пока Мицуки снова не взяла его за руку.

***

—В смысле, блять, он будет спать с нами? — Кацуки орал так громко, что бесспорно люди в соседних домах уже проснулись и содрогнулись. — А где по-твоему ещё ему спать? — Бакугоу и Мицуки стояли в дверях хижины и ни одна сторона не хотела идти на компромисс. Изуку было немного холодно снаружи, от пережитого стресса клонило в сон. Быть может будь он в более менее здравом рассудке, он бы согласился спать хоть на улице, лишь бы не с Бакугоу Кацуки под одной крышей, но сейчас ноги его еле держали, и как только Мицуки одержала вверх над сыном, заломив тому руку за спину, Мидория вошёл внутрь, и особо не разбирая где что, улёгся на первом что напоминало кровать и провалился в сон.

***