Искра

Первым, кто заметил отсутствие Мидории, был Кацуки. Это случилось во время обеда, и все сослались на то, что Изуку опять собирает всякую лечебную дребедень в лесу. Бакугоу лишь ухмыльнулся, представляя как позже можно будет наехать на него, за то что ушел в лес один. Но когда Дэку не пришел и на ужин, терпение Бакугоу было на исходе. — Где он? — Спросил Кацуки у запыхавшегося Киришимы, тот только что вернулся из восточной части леса. — Его нигде нет! — Бакугоу раздраженно цыкнул. — Не мог же он сквозь землю провалиться. — — Конечно не мог, кто вообще может провалиться туда, она же твёрдая! — Тупость Киришимы сейчас не забавляла Кацуки, а дико раздражала. — В хижине его нет? — Осторожно спросил Киришима, заметив как Бакугоу злобно пыхтит. — Первым делом там посмотрел, хотя...Точно, вещи в хижине. — Не удосужившись ничего объяснить, открывшему рот Киришиме, Кацуки направился в их хижину, вещей овцы там и вправду не было. Ни портфеля, ни разных колбочек, и как он только умудрился упустить это из виду с утра. Карта Огненных гор, лежащая в шатре Тодороки Энджи, как оказалось позже, пропала. Сомнений больше не оставалось. Кацуки, злобно пыхтя, сжал кулаки. Неужели эта чертова овца и вправду так легко провела его. Нет, этого Бакугоу просто так не оставит. Неужто всё это время Дэку всего лишь притворялся таким безобидным? Когда новость дошла до Тодороки Энджи, и он, несдержанно треснув кулаком по столу, сказал любой ценой вернуть Мидорию, никто не удивился, что Кацуки вызвался это сделать одним из первых. Правда оставалось лишь понять куда именно отправилась овца, обратно в овечью деревушку или в замок? — Скорей всего он пошел обратно в деревню. — Сказала Мицуки. — А если он все таки решил пойти в замок? — Предположил Денки, на что Мицуки лишь усмехнулась и посмотрела на сына, в надежде что он все таки поверит ей. А Энджи лишь сильнее нахмурил густые брови. — Я и Киришима, пойдем в сторону замка. Остальные — До леса деревни. Есть ли разница привести его живым или мертвым? — спросил Бакугоу. — На твое усмотрение. — Проговорил Энджи. — Мальчик просто скучает по дому, вот и ушёл. — Но Бакугоу проигнорировал слова матери, быстрым шагом направляясь к выходу из шатра и таща за собой Киришиму.

***

Мидория долго провозился с костром, и сейчас чувствовал себя очень вымотанным. Он шел без остановки больше 12-ти часов, и как показалось ему, ушел даже очень далеко от поселения. Он не знал насколько это безопасно разводить костер, но руки зябли, да и страшно было в темноте, одному в горах. Дэку поежился не то от холода, не то от плохого предчувствия. Здесь водилось столько нежити из сказок, и после той встречи у ручья, Изуку еще больше стал вздрагивать от каждого шороха. Огонь медленно разгорался, и Мидории становилось теплее, но ощущение тревоги не пропадало. Сейчас он задумался о Кацуки и всём том, что произошло между ними. Первый поцелуй на озере, и те объятия, его "ласковые" проклятия и вечные проблемы с плащом. Изуку захотелось еще раз проснуться в его мантии, потрогать мягкий мех и прижаться к горячему телу Бакугоу. Но пути назад нет. Наверное сейчас Кацуки очень злится, и Мидории хотелось бы ему все объяснить, но разве злой Каччан будет его слушать? А как дела у Мицуки? Узнал ли кто-то, что она помогла ему уйти? Чем больше он об этом думал, тем сильнее переживал. Да и послушают ли его в замке? Найдёт ли он того юношу, о котором говорила Мицуки? А ветерок в горах был совсем нехилый. Внезапно Изуку опять ощутил дрожь, но взглянув на трепыхающийся костер, понял что дрожит не он, а земля, но через мгновение всё стихло. Мидория читал, что в горах землетрясения не редкость. Судя по обитателям гор, Мидория был бы даже не удивлен, что большинство землетрясений как раз таки, из-за драконов. Изуку прислушался к звенящей тишине. В мыслях промелькнуло то страшное существо, которое он видел у ручья - Ному. Его кровожадная улыбка и открытые полушария на голове. Чуть было не потухший костер вновь разгорался. Мидория выдохнул, успокаиваясь. Уже через пару дней он дойдет до замка, расскажет всё королю, найдет того юношу, поговорит с ним и наконец-то вернется домой, к матери в деревню. Да, именно так всё и будет. И нет смысла переживать. Но так просто уснуть не получалось, так что следующий день Мидория шёл сонный и невнимательный. Пару раз в ветвях деревьях ему мерещился тот тип, а ещё пару раз тот, кто сейчас ему казался одновременно и страшным и таким желанным человеком. Изуку старался вспомнить всё, что рассказала ему Мицуки о сыне Тодороки Энджи. Он должен занимать какую-то должность при дворе, у него разного цвета волосы и есть шрам. У Мицуки было мало времени, но она рассказала юноше, что Шото получил шрам от матери, которая плеснула в него кипятком. Его мать была из столицы, и по всей видимости не ужилась с Энджи. Она ушла от него в монастырь, оставив сыну такой вот прощальный подарок. Тодороки Шото по всей видимости решил, что его отец ужасный человек, и всё что связано с ним — ужасное зло, так что достигнув определённого возраста, он сбежал из поселения в замок, где раньше жила его мать, и пообещал себе никогда не использовать драконью сторону. Ведь она напоминала ему о жизни в деревне и об отце, ведь драконье обличье у него было как у отца — огнедышащий дракон. А Кацуки не возлюбил его как раз за его уход. Он пообещал что разделается с ним, и именно когда тот всё таки будет использовать драконье обличие в полную силу, иначе было бы слишком просто. Каччан много раз побеждал Шото в обычных боях, но такие победы его не удовлетворяли. Воспоминания о Кацуки вызвали лёгкую улыбку на лице. Вечерело. Мидория решил устроить привал. Он уже спал на ходу. Его хватило лишь на то, чтобы развести костёр. Внезапно послышался хруст веток, и Изуку ощутил как кто-то больно сжал его плечо. — Думал просто так отделаешься, тупорылая овца? Юноша вздрогнул, моментально обернувшись. — Кача... — Заткнись! — Бакугоу взял его за волосы. В этот момент Мидория ощутил дрожь по всему телу. Сейчас Каччан был совсем другим, не таким как на озере. — Думал, что сможешь всех обмануть, да? Прикидывался всё это время? Ну ничего, чёртов Дэку, второго шанса тебе уже никто не даст. — Кацуки жутковато оскалился. — Подожди, Каччан... — Простонал Мидория, стараясь высвободиться. — Тебе даже не хватило мозгов спокойно сидеть в темноте, чтобы тебя никто не мог найти. Спасибо, что облегчил нам задачу. — Кацуки заломал руку Мидории за спину. Киришима вышел чуть позже, выглядел он уставшим. — Бакугоу, что ты делаешь? — Спросил он, присев на землю. — Связываю ему руки. — А зачем? — Мидорию тоже волновал этот вопрос. — Чтобы никуда не ушёл. Никто не уловил связи, но мешать Кацуки, который не в духе, Киришима не стал. — Каччан, я все объясню. — Мне не нужны твои оправдания, чёртов Дэку, засунь их себе так же далеко как и надежду покинуть горы живым. — Я п...правда не хотел уходить... Но Кацуки его уже не слушал. Толкнув Мидорию на землю, он усмехнулся тщетным попыткам юноши встать. — Бакугоу, а когда мы уже поедим? Мидория, ты голодный? — Не скоро. А овца не хочет есть. — Кацуки на всякий случай придавил Дэку ботинком к земле. — Давайте уже пойдём домой. — Киришима почти засыпал, всё-таки длительные переходы утомляют, тем более когда на тебе большая ответственность. — Каччан, послушай меня пожалуйста, нам нельзя домой, нужно в замок. — Овцам никто не разрешал открывать рот. — Кацуки прижал лицо юноши к земле. — Бакугоу, ну ты чего, вдруг Мидория хочет сказать что-то важное. Кацуки наконец-то обернулся на Киришиму, заметив его состояние. — Ты как себя чувствуешь? — Он присел рядом, дотронувшись до головы Киришимы. — Всё нормально, просто немного устал. — Киришима натянул улыбку. — Тогда отдыхай, завтра пойдём домой. — Буркнул Кацуки, смягчившись. Эйджиро кивнул.

***

Мидории так и не развязали руки, но хотя бы разрешили сесть у костра. Киришима почти сразу улёгся спать, оставив Дэку наедине с Бакугоу. Кацуки игнорировал присутствие Изуку, смотря то на звёзды, то на костёр, то на спящего Эйджиро, когда тот особенно громко что-то бормотал во сне. Мидория думал как начать разговор, но эта стена, возникшая между ними, мешала. Хотя почему возникшая? Она была с их самой первой встречи, и почти разрушилась, но сейчас всё вернулось на круги своя. Побег не удался, и это ещё мягко сказано. Неизвестно как примут его в поселении во второй раз, и примут ли вообще? И Мицуки не сможет ему помочь. — О чём думаешь, овца? Опять хочешь всех обмануть? Вы все в своей трусливой деревушки только и думаете о разных подлых вещах. Но я с тебя больше глаз не спущу. — Каччан, я не хотел тебя обманывать или издеваться, я хотел идти в замок и рассказать о случившемся у ручья Всемогущему! — Заткнись, Энджи решил что нам не нужна его помощь, и не прикидывайся тут героем, ты просто хотел сбежать, не более. — Если бы я просто хотел сбежать, я бы пошёл обратно в деревню, ведь дорога до неё гораздо короче, но я и вправду хочу помочь. Изуку сдерживал дрожь в голосе, стараясь смотреть Кацуки прямо в глаза, чтобы голос звучал уверенно. — Ты всё врёшь. — Пожалуйста, скажи Тодороки Энджи, что вы не нашли меня, прошу. Они решат что я просто ушёл в деревню и забудут обо мне. Я ничего и никогда не расскажу про вас. Бакугоу испытывал смешанные чувства, и это было заметно по его лицу. С одной стороны он уже был готов поверить Мидории, но с другой стороны послушаться овцы, было сильным ударом по его самолюбию. — Мне всё равно. Ничего не будет так, как ты хочешь. Уяснил? Не строй из себя не пойми что, знай своё место, тупица. — Энджи ведь не прав, неужто ты будешь безоговорочно выполнять всё что он прикажет? — Мидория попал в точку, он понял это по вспыхнувшим уголькам в глазах Бакугоу, но тут же Кацуки снова вернул обычное "спокойствие" лицу. — Слушать его, всяко лучше чем тебя, овца.

***

На утро, когда Киришима проснулся уже бодрым и отдохнувшим, Бакугоу сделал неожиданное заявление. — Мы пойдём до замка вместе с этим. — Бакугоу слегка пнул Мидорию, но скорее символично, чем больно. — Зачем? — Киришима хотел домой, да и еды у них совсем не было, для долгих переходов. — Во-первых, для того чтобы я смог наконец врезать шрамомордому, во-вторых, всю жизнь хотел увидеть столицу, и в-третьих, этому там тоже куда-то надо. — А разве нас не потеряют в деревне? Да и Энджи будет очень недоволен, и твоя мама тоже... — Заткнись. — Кацуки поправил мантию, съехавшую с плеча. — Дня два, и мы будем уже у замка. Решим все дела ещё за два и вернёмся домой.

***

Мидория шёл, не зная как бы попросить Бакугоу развязать руки, по сути без рук он не может даже выполнить некоторые естественны потребности, всё-таки штаны сами не снимутся. А второй причиной было то, что у Дэку сильно болели руки, ведь Каччан довольно таки крепко завязал верёвки. Но Кацуки кажется об этом не думал. — Каччан... — Смущённо проговорил Изуку. — Чё ты там вякаешь, Дэку? — Ты не мог бы...развязать мне руки, хотя бы на время — С чего бы, тупорылая овца? — Ну...как бы сказать... — Неловкий румянец не пропадал с лица Мидории, и Бакугоу показалось это чертовски милым. — Ну, мне надо...это самое... — Чё ты там мямлишь? — Проворчал Кацуки. Киришима тоже обернулся на него. — Я не могу с завязанными руками в туалет...Ну... — Меня это не ебёт, смоги. — Ну, тогда тебе придется помочь мне сделать это, я же сам не расстегну... — Кацуки нахмурился, видимо решая про себя, что хуже, и в итоге всё-таки развязал руки Дэку. — Спасибо, Каччан. — Давай быстрее, тебя никто долго ждать не собирается. — Проговорил Кацуки.

***

— Где-то к вечеру, мы должны выйти к первой деревне по ту сторону гор. — Сообщил Бакугоу, ускорив шаг. Киришима и Изуку, оставшиеся чуть позади, начали разговор. — Ты хоть раз бывал за пределами гор? — Спросил Мидория — Да, как раз в той деревне, куда мы идём с тобой. Там живет наш друг астроном. — Астрономы, это те кто звёздами занимается? — Ээ...вроде да. А ещё у него имя странное - Тринадцатый. — Киришима почесал затылок. — Ого, это тот самый Тринадцатый, который написал теорию про то, что земля это шар, и про тёмный космос, и про 6 планет? — Ээ...не знаю что он писал, но наверное тот самый! — Вам не кажется что пахнет гарью? — Киришима натянул бандану на нос, так как запах для его чуткого обоняния, был слишком резок. — Гарью? Мидория принюхался, в воздухе и вправду еле уловимо пахло чем-то жжёным. Кацуки, что шёл впереди и уже забрался на пригорок, резко застыл как вкопанный. — Что там? Киришима и Мидория ускорили шаг. От увиденного Мидория затаил дыхание, в ужасе осматривая местность. Пожар. Вся деревня горела. Они находились всё ещё слишком далеко от деревни, так что могли наблюдать лишь издалека оранжевое пламя и чёрные столпы дыма.