Название потом придумаю

      Вполне естественно, что воспаленное сознание не распознает голос и еще несколько секунд Женя глазами размером с блюдца смотрит на стоящего напротив человека, судорожно дыша в отчаянной попытке успокоить нервы. После пережитого всплеска эмоций никак не удается вернуться в состояние равновесия, и Калинкина немного трясет. Выражение лица напротив меняется от волнения до чуть ли не панического страха за Женину жизнь, пока тот глупо хлопает глазами и формулирует связное предложение. Получается у него, кстати говоря, не очень, и с губ срывается только "ШАКУЛИН, СУКА, ТВОЮ МАТЬ!". Васе в грудь прилетает довольно сильный удар кулаком.       Шакулин отшатывается и чуть не падает на скользком асфальте. Он, в принципе, ожидал, что Калинкин будет удивлен(от слова очень), но кто ж знал, что парень может ТАК отреагировать. Даже больно немного. Парень кое-как выравнивает положение своего тела в пространстве и делает пару шагов в сторону Жени, который все еще пребывает в состоянии шока. Блин. - Воу, Жень, спокойно. Привет.       Вася улыбается, наблюдая, как Калинкин снова пытается подобрать слова. Его лицо отражает очень странный набор эмоций, и выглядит он крайне забавно. А может, Васе так только кажется, потому что он все еще немного пьян. А может, ему так кажется, потому что он вл...Мда.       "Забавно". Калинкину вот нихуя не забавно, знаете ли. Мало того, что у него чуть сердце не остановилось, так теперь еще и Шакулин, как снег на голову. А снег для Москвы вообще редкое явление. Этот шутник, блять, испортил Жене праздник(хотя, если быть до конца откровенными, Женя сам себя накрутил и испортил его), а теперь еще и появился вдруг посреди ночи собственной персоной. В голове всплывает строка из какого-то стихотворения. "Глупое сердце, не бейся". Не бейся, потому что даже абсолютному дураку станет ясно, что Женя пиздец, как вляпался(читать: влюбился). Нахуй такие сюрпризы, что Калинкин теперь делать должен? Весь день стараться не думать о человеке, чтобы стоять потом с ним под утро на мосту, как два идиота. Ура, блять, с Новым годом. - Жень, отомри, пожалуйста.       Сработало, мои поздравления. - А ты пойди нахуй, пожалуйста! Какого черта ты здесь делаешь, придурок, меня чуть удар не хватил!       Экспрессии Жениной речи всегда хватало, хоть отбавляй, если честно, и ребята не упускали возможности пошутить над этим, но сейчас парень жестикулировал чересчур бурно даже для себя. У случайного прохожего могло сложиться впечатление, что у Калинкина приступ или он просто нервнобольной, да и сам Вася уже начал волноваться. Поэтому он осторожно перехватывает руки парня в воздухе, прекращая это чудное представление. Так-то лучше, вот теперь можно и ответить. Может, даже получится поговорить спокойно, по крайней мере Калинкин больше не трясется, как будто его током пробило, хоть и смотрит слегка(или не слегка)рассерженно. Ну ой, это должен был быть сюрприз, уж какой получился. - Да ладно, не так уж и страшно тебе было...Наверное...Брось, ты же слышал, как машина подъезжала. - Как будто мне было до нее дело! Я тут красиво размышлять пытался. Еще раз, блять, и я тебе что-нибудь сломаю нахрен, заколебал со своими шуточками.       Шакулин всеми силами старается сдержать поднимающийся в груди приступ смеха и широко улыбается, что, кажется, еще сильнее действует на нервы Жене. Васе кажется, что слышать угрозы от Калинкина очень странно и жутко смешно, особенно, когда он произносит их с таким серьезным видом, потому что...Ну вы его видели? Этот человек никогда не сможет причинить даже минимальный вред кому бы то ни было, не говоря уже о том, чтобы реально, серьезно кого-то покалечить. Иногда Шакулину кажется, что, если Женя поднимет рюкзак тяжелее десяти килограмм, он тут же переломится пополам. Он ведь выглядит, как фарфоровая куколка. Такой же бледный, утонченный и хрупкий. О какой-то потрясающей физической силе и речи не идет, но Вася, кажется, только с недавних пор начал понимать, что в этом и есть Женина особенность и его неповторимое очарование. Нашел же время об этом подумать. - Что смешного, блять? - Калинкин дергается, чтобы еще разок оскорбленно вмазать Васе, но этого почему-то не происходит. Шакулин опускает взгляд и только сейчас осознает, что все это время держал парня за руки. Вот же блять. Женя этого, видимо, тоже не замечал.       Вася резко разжимает пальцы, немного испуганно заглядывая в лицо Калинкина и пытаясь распознать его эмоции. Сейчас ему кажется, что тупее ситуации не придумаешь. - Извини, пожалуйста. Извини. - Произносит он негромко, словно не до конца еще уверен, за что именно извиняется. - Прости, ладно? Я не хотел тебя напугать.       Калинкин закатывает глаза. - Ну и чего ты тогда хотел? – парень максимально строгим взглядом смотрит в глаза Шакулину, хотя, на самом деле, растерян ничуть не меньше Васи. Тот и вовсе тушуется, пытаясь слиться с асфальтом, чтобы не начинать никаких объяснений. – Алло, господин ведущий, я тут не молодею…       Вася встряхивает головой, фокусируя недоуменный взгляд на Жене. - Поговорить? – неуверенно произносит он, словно вопрос вообще не ему задавался. Женя на секунду закрывает глаза рукой и проводит ей по лицу, тяжело вздыхая. - Вася, блять, для таких, как ты, еще в девятнадцатом веке изобрели телефон. Тебя научить пользоваться? Давай, это несложно. – Калинкин пытается как можно скорее разрядить обстановку и, желательно, разойтись с Шакулиным, пока этот самый «разговор» не ушёл в какое-нибудь никому не нужное русло.       Вот теперь Шакулину хочется съездить парню по лицу в ответ. - Перестань, Жень, я же серьёзно. Мне нужно было именно увидеть тебя, это не телефонный разговор. - Ты в курсе, что после этой фразы у разговора обычно только два варианта развития событий? Ты сейчас добавишь либо «я тебе изменил», либо «это я убил твою мать два года назад». -Да Калинкин, блять! - Ладно, ладно, всё, я молчу. Вещайте, уважаемый. – Женя облакачивается на перила, принимая относительно безразличный вид, пока Вася поправляет свою дурацкую красную шапку. Единственную шапку на все случаи жизни. - Спасибо, дорогая моя аудитория. Окей, в общем… Блять, все мысли с твоими шутками растерял. Щас… - Вася шумно вздыхает, собирая мысли в кучу, и продолжает. – В общем, я насчёт Гришечкиной. – Женя открывает рот, чтобы возмутиться, но Шакулин предугадывает его реакцию и говорит раньше, останавливая парня жестом. – Стой! Стой, подожди, я знаю, что ты хочешь сказать, не надо. Не перебивай меня.       Калинкин с максимально ахуевшим видом складывает руки на груди. Еще никому не удавалось так нагло его заткнуть. Окееееей. - Вот, короче, ты мне не поверил… Наверное… И я, если честно, не понимаю, почему. Мне вообще казалось, что, если не все парни, то хотя бы ты поймешь, что эти наши «отношения» - не отношения, а какая-то хуйня. Типа… Блин, ты хоть раз слышал, чтобы я называл её как-нибудь, кроме как по имени? Или хоть раз видел, что мы целовались? Или…. - Бля, бля, бля, Вася, всё! Стоп. Давай так: ты меня убедил, я тебе поверил, разобрались. Ты не встречаешься с Гришечкиной, ладно. Теперь ещё раз мой вопрос. Нахуя мне это знать? Зачем ты тут толкаешь речи, что-то мне доказываешь… Повторю медленно, окей? Мне. Насрать.       Вся эта сцена напоминает Жене какой-то созданный из всевозможных клише сериал с Первого канала, и ему становится до жути смешно. Ну и бред, блять. Сам-то он нахрена распинается? Видимо, забыл, что так и не научился врать, и его наигранное равнодушие и похуизм сейчас наверняка выглядят до крайности неправдоподобными. Ладно, главное – держать лицо и делать вид, что его ничто не ебёт. И еще себя в этом убедить, да.        Женя не умеет врать, и прекрасно знает об этом. Что еще хуже, Вася тоже знает. Поэтому, конечно же, не верит, у Калинкина чуть ли не на лице всё написано. Правда, не понятно, что это за "всё". Абсолютная каша из эмоций, парень и сам не знает, что чувствует. Вроде, он и рад, что с Гришечкиной у Шакулина ничего не было, а, с другой стороны, ну и что ему теперь с этим делать? Не прыгать же от счастья. В конце концов, для него, считай, ровным счетом ничего не изменилось. По крайней мере, пока что.       Ровно до тех пор, пока Шакулин не решил поспорить. Набрался смелости. - Собственно, за этим я и прилетел. Теперь я тебе не верю, Жень. Тебе не все равно.       Где-то в груди у Жени зарождается паника. Паника. ПаНИкА. - С чего ты взял, придурок? - парень старается звучать максимально непринужденно, но получается, кажется, хуево, потому что Вася улыбается и делает шаг к Калинкину.       Вопрос он, кстати, игнорирует. - Ты ревнуешь. - не вопрос. Утверждение.       Причем утверждение настолько убедительное, что даже какой-нибудь левый прохожий согласился бы. Куда уж там Калинкину.       Еще шаг. - Ага, конечно, делать мне больше нечего. Отвали, а? - Жене очень хочется отойти хоть немного, но за ним, к сожалению, только ледяная и мутная вода канала. Спасательный круг в студию, пожалуйста. - Без проблем. Как только ты признаешь, что тебе не все равно. Тебя это волнует. - Нет! - Да.       Шаг. - Нет. - Да.       Еще один шаг. - Нет! - Да. - почти шепотом произносит Вася, и теплое дыхание касается лица Жени, каждый ответ которого звучит все более неуверенно. Когда Шакулин вообще успел подойти настолько близко? На лице парня появляется хитрая улыбка. - Проверим?       Васин голос зависает в воздухе, заглушая, кажется, все звуки Вселенной, и Шакулин мягко касается холодными губами губ Жени.

***

      Откуда в Васе взялась эта великая уверенность знает, пожалуй, только мать-природа. Еще две минуты назад он был похож на робкого десятиклассника и невнятно пытался что-то доказать, а сейчас…. Ну, сейчас уж что получилось. Он просто чувствовал, что так нужно, что он должен рискнуть. В конце концов, что ему терять? Сейчас либо его догадки подтвердятся, и окажется, что Калинкин тоже неравнодушен к нему ( «тоже» звучит просто, но по факту Вася долгое время пытался осознать и принять природу своих чувств к Жене), либо не подтвердятся, и он получит по лицу. Подумаешь, всего-то. И вообще, Женя человек понимающий, поэтому, в случае чего, никакими грандиозными последствиями это не грозит. Всё, успокоился. Всё будет в порядке.

***

      Секундный электрический разряд пробегает по телам, и парни отшатываются друг от друга, вдыхая морозный воздух. Слишком много шока для одного вечера. Калинкин во все глаза смотрит на Шакулина, который, хоть и был инициатором, удивлен, кажется не меньше. Немая сцена затягивается, сопровождаемая только фоновым шумом ветра и далеким грохотом фейерверков.       Женя «оживает» первым. - Ч-что это значит? – голос неистово дрожит, делая все критически очевидным, но Калинкину уже как-то похуй, если честно. Вы вообще видели, что только что произошло? Ну как бы, алло, да. Тут уже будь, что будет.       Вася пару раз беззвучно открывает рот, словно ему веслом по голове ударили. В какой-нибудь более обычной ситуации было бы смешно, но пока вполне объяснимо. Мысли сменяют друг друга с такой скоростью, что в голове стоит чуть ли не колокольный набат, но решение Шакулин кое-как находит. Выпалить всё, как есть? Выпалить всё, как есть, да, определенно. - Я…эм..Наверное это…типа…ну знаешь…. - Вась, ку-ку, восстанови связь с космосом, умоляю, – сам Женя выглядит так, будто вот-вот потеряет связь с этим миром и просто свалится без чувств. Шакулин делает глубокий, словно последний в его жизни, вдох. - Это, значит, что я, видимо, люблю тебя..?       Челюсть Калинкина отвалилась и сбросилась нахуй с этого самого моста. - Ёбаный свет… - медленно и тихо произносит парень под выжидающим взглядом Шакулина. – Пиздец, Вась!       Вася в очередной раз за утро (потому что 4 часа – это утро, не надо мне тут) получает по лицу. Правда, прежде, чем он успевает открыть рот, чтобы просветить Калинкина, что отказ, возмущение и т.д. и т.п. можно выразить более мирным способом, Женя подтягивает его к себе за распахнутую куртку и целует. Целует уже по-настоящему. Целует так, что хочется остановить время.       Неожиданно? Блять, да, более чем. Но приятно ведь? Блять, да, более чем.       Когда Калинкин отстраняется, Вася совершенно потерян для этого мира и, судя по виду, сбит с толку на ближайшие семь лет. - И что…что это значит? - Это значит, что ты невероятный кретин! Мог бы и раньше что-то сделать, пока я столько времени себе душу рвал с твоей Гришечкиной! - Простиии… -И еще это значит, что я люблю тебя тоже!       Нет, нет, Вася не задохнулся только что, вам показалось.       Парни молча смотрят друг на друга какое-то время, пока звенящая тишина не превращается в заливистый смех. - Блять, самое идиотское признание. - Да пошёл ты!       И Вася целует Калинкина еще раз. Потому что пока еще не верит, что всё это в самом деле происходит. Потому что теперь уже не может не целовать. - Эй, а ты каждый раз так реагируешь, когда тебя посылают? Потому что я даже знать не хочу – Женя смеётся, и от этого, кажется, становится чуть теплее. - Конечно-конечно, бросаюсь на всех и каждого. - Идиот. Пойдём отсюда.       Вася недоумённо смотрит на парня. - В смысле? - В коромысле, ты совсем конченый? – Женя начинает спускаться с моста и тянет Васю за рукав. – Давай газуй, пока у нас почки не отмёрзли.       Шакулин улыбается и идёт следом. - Жень, Жень, стой. - Что? – Калинкин останавливается и поворачивается слишком резко, так, что Вася практически врезается в него. Парень пожимает плечами. - Я люблю тебя.       Женя улыбается нежно и берёт Васю за руку. - Я тебя тоже. Идём уже!       Парни бегом спускаются с моста и, смеясь, исчезают в тени. Где-то недалеко взрывается всеми цветами радуги новогодний фейерверк.

***

      Парни идут домой вместе, держась за руки, и думают о том, что этот праздник, начавшийся так по-дурацки, в итоге, стал лучшим в жизни каждого из них. Пока что.