Демон и Доктор

Неделя, ознаменованная выздоровлением Флега, пролетела для Блэка незаметно. Как-то не вовремя, как это обычно и бывает, навалилась бумажная работа, связанная со свежими поставками, так что Блэк занырнул туда с головой, лишь изредка навещая своего учёного в его лаборатории. Уже в тот день, когда учёный очнулся, оправившись от лихорадки, Флег бодрой прыгающей походкой носился по комнате, окончательно перестроенной под операционную. Вся грязь, напоминающая о злополучной ночи, исчезла, и комната вновь блестела стерильной чистотой (по крайней мере её часть) Так прошло ещё два дня. Поначалу Блэк с неподдельным интересом наблюдал за подготовкой к операции, хотя стопки бумаг ждали его в кабинете, а сроки все поджимали. На третий день, когда Блэк уже был готов вернуться к работе, Флег закончил с подготовкой и добрался наконец до основного действия. Тело, так неаккуратно сброшенное на пол и провалявшееся там все эти дни, было избавлено от пакета и вновь положено на стол. Уже знакомыми манипуляциями Флег, относительно крепко стоящий на ногах, одна из которых все еще была в пластиковом гипсе, запустил свою приблуду для операций, которая тут же зажужжала. Пока аппарат прогревался, учёный ловко срезал большими ножницами слои одежды с тела после чего так же безжалостно, как секундой ранее, разделался со свисающими грязной мочалкой волосами. Оставшиеся клоки волос он сбрил машинкой, и, пока аппарат, приступивший к сканированию, двигался над обнажённым и обритым телом, Флег собирал весь человеческий мусор обратно в мусорный пакет. Когда сканирование было завершено, а пакет оставлен в сторону, учёный ещё раз продезинфицировал свои руки и приступил к операции. Сначала влажной салфеткой было очищено туловище. Кровь и грязь, разводами оставшиеся на бледной до синевы коже, были тщательно оттерты. Блэк, тенью скрывшись в углу, наблюдал, как аккуратно расходятся в сторону ткани живота под выверенными движениями скальпеля. Крови, к его огромному сожалению, опять было немного, но достаточно, чтобы манжеты новенького белого халата пропитались красным. Флег, не обращая внимания на это, что-то вырезал там, внутри, выкидывая в металлическую чашу куски ненужной плоти. Скоро, не отличающиеся разнообразием зрелище операции Блэку наскучило, а свербящее чувство на задворках сознания, зовущее разбирать бумаги, победило животный интерес. Решив, что вернётся к наблюдению позже, он ускользнул обратно в кабинет. Бумаг и правда накопилось достаточно. В основном это были контракты, подготовленные на подпись Флегом, которые нужно было перечитать и заверить. На что-то вроде новых поставок оборудования и материала для ученого Блэк откровенно плевал, не глядя ставя подпись — разбираться во всей этой научной лабуде он никогда не собирался, бросив попытки читать подобные бланки ещё в те времена… А что-то требовало к себе больше внимания, вроде контрактов на поставку оружия и препаратов. Сотрудничество демон даже не рассматривал, из-за чего Флег сжигал и стирал с почты все подобные письма вместе с рекламой, фанатокультовскими излияниями и предложениями перекупщиков, избавляя Блэка от этой ерунды. В отдельную стопку отправлялись просьбы о содействии в преступлениях. Гора накопилась не маленькая, казалось, тронешь этот метровый столп — развалится, но под хмурым взглядом Блэка тот стоял бы не шатаясь даже будь он до потолка. В самом низу бумажной горы валялся тот самый листочек, что когда-то привлёк лишь малую толику внимания Блэка. Первые заказы о помощи в злодействе, написанные от руки мелким почерком, наверняка давно уже были просрочены, но все равно заняли свое место в основании нового направления бизнеса. Блэк помнил листок наизусть, как и его измусоленную копию, до сих пор висевшую в лаборатории Флега, в центре большой паутины из исписанных заметками карт, цветных стикеров, фотографий и новых заказов, скрепленных метрами красной нитки. По всему было видно, что над этим учёный активно работал, хотя его планы насчёт всего этого куска современного искусства демону были не вполне ясны. Особенно учитывая то, как быстро человек переключился с них на притащенное тело. Размышления над будущими перспективами были намного интереснее бумажной кутерьмы, и Блэк, порядком уставший от подписывания бесконечных бланков и разбора новых отчетностей, откинулся на спинку кресла, закинув на заваленный стол скрещенные лодыжки. Последние месяцы всем, кроме подписей, занимался в основном Флег, избавив демона от ругани со стареньким ноутом, но последние дни всей бюрократией он по понятной причине не занимался, из-за чего все это скопилось и легло на плечи главы недавно официально зарегистрированной корпорации. БлэкХэтКорп активно процветала со времен конференции, снова вставшая на рельсы рабочего пути. Заводы работали стабильно, хотя персонала все ещё не хватало. Заработали сайт компании и интернет-магазин. По континенту рассылались листовки с рекламой. БХК с ноги вошла в мир большого бизнеса, не имея даже намёка на конкуренцию. Но этого, конечно же, было мало. Одна планета — хорошо, но даже в переделах одной галактики были ещё тысячи обитаемых, до которых Блэку не терпелось дотянуть свои щупальца. Размах для корпорации с одним сотрудником не хилый, но и нанимать кого-то к Флегу Блэк и не думал. Одно дело — иметь при себе одного полезного учёного, связанного с ним контрактом и душой, другое — впускать в этот маленький мирок кого-то ещё, за кем надо будет следить с утроенным вниманием. По какому-то невиданному стечению обстоятельств Флег попал к Блэку случайно, но и не думал бежать или отказывать в сотрудничестве, добровольно вручив себя демону. Но кто-то другой… Не было способа привязать к себе человека так, чтобы тот отдавал себя демону полностью, а если не полностью, то вероятность измены твари дрожащий, но своевольной, была всегда. Опять в голове всплыла покрывшаяся пылью идея о роботах. Искусственное создание беспристрастно, не имеет воли и полностью принадлежит своему хозяину. Бездушная машина сильнее, крепче и послушнее, чем любое живое существо. По-хорошему, с требованием к новому изобретению надо было идти к Флегу прямо сейчас, пока мысль свежа. С этим намереньем Блэк скользнул обратно в лабораторию, попутно отмечая, что просидел с бумагами, а после — со своими мыслями намного дольше, чем ему казалось. В который раз, если быть честным. Демон, оставшийся незамеченным, появился во плоти у двери лаборатории, намереваясь с места в карьер посвятить Флега в свою идею (определённо гениальную), но замер, не сказав ни слова, глядя на то, как переменилась картинка в лаборатории. Флег, хоть и стоял к двери не спиной, а боком, был полностью поглощен своим делом и не заметил новопришедшего. В кресле перед ним, закрепленное изолентой, восседало все то же бессознательное тело с перевязанным свежими бинтами животом. От одной из тонких рук тянулась в сторону трубка капельницы, соединяясь с пакетом, наполненным зеленоватой жидкостью. Но самое интересное было выше — насколько Блэк мог видеть, учёный буквально копался в мозгах своего эксперимента. Медленно, очень медленно он что-то ковырял там пинцетом, иногда сверяясь с показаниями стоящего рядом на столе ноутбука. Тот выводил на экран какие-то динамичные графики, но в основном — крупным планом место оперирования, в реальном времени показывая, как самый кончик пинцета что-то ворочает в чужом мозгу. Что-то инородное, поблескивающее в свете электрической лампы. Блэк не был силен в человеческой анатомии, если это не касалось тех частей тела, которые можно было выдернуть когтистой рукой, но что-то ему подсказывало: отвлекать учёного не стоит. Особенно учитывая операцию, проводимую на открытом мозге живого (а Блэк чувствовал, что живого) человека. Недвижимым чёрным столбом он замер у стенки, стараясь не производить ни звука, завороженно наблюдая за тем, как аккуратно двигался пинцет на экране ноутбука. Руки учёного ни капли не дрожали, пинцет, а чуть позже — скальпель двигался механически точно, работая с мягкими тканями одного из самых сложных человеческих органов. Сколько прошло времени к тому моменту, как эта операция подошла к концу, Блэк сказать не мог. В какой-то момент он понял, что учёный накладывает последние швы на безволосый череп, а в следующую секунду Флег поднимает свою голову и смотрит прямо на него. Блэка чуть не передернуло, как в тот момент, когда он ещё не отошёл от воспоминаний этой девчонки, чей мозг он только что видел невооружённым взглядом. — Сэр, простите, не знал, что вы тут. Я уже закончил. — голос, глухой и спокойный, донесся из-под пакета. Блэк, постарался сделать максимально недовольное лицо, чтобы ненароком не выдать ту слабость, что накатила на него мгновение назад. Даже постарался оскалиться, хотя получилось чуть более нервно, чем должно было. — Мне нужны разъяснения сейчас же, Флег. Что ты делаешь с этим телом? Учёный, внезапно, как-то потерял всю ту ауру, что окружала его до слов Блэка, чуть сгорбился, тем не менее, не прекращая свои дела. — Я решил, что Вам нужен ещё один сотрудник, сэр, — начал он неуверенно, смотря не на демона, а куда-то в экран. Блэк плотно сжал губы, чтобы не высказать ученому все, что думает о нем и его «решении». Как он вообще посмел что-то за него «решать»?! — Роботы, — Блэк напрягся, — не м-могут обеспечить те функции, ч-что есть у живых существ, — Блэк напрягся ещё сильнее, чувствуя, как скрипят его зубы и сходятся брови на переносице. Видимо, это заметил и учёный, машинально замирая на месте с ножницами в руках. — И-и, роб-боты… — Что, роботы?! — Р-роботы… Много причин. Роботы н-нуждаются в ремонте. Они хоть и крепкие, н-но не способны восстанавливать себя б-без ресурсов. У них нет способности к регенерации. Но даже если решить это… И ещё проблемы с управлением, этим надо з-ааниматься в ручную… — А если искуственный интеллект? — выдал Блэк то, о чем думал только недавно. Флег стушевался, кажется, не зная, куда себя деть. Но принялся обрезать изоленту, освобождая тело от пут. — Я думал над этим, и… — Плохо думал! — не выдержал Блэк, чувствуя злость на то, что его идея подверглась сомнению. А он ведь даже её не высказал! Значит Флег сам додумался до его идеи, а потом ещё и имел наглость её оспорить! Флег молчал, пока перекладывал тело с кресла обратно на стол, накрывая его чистой плёнкой так, чтобы открытой осталась только перебинтованная голова на специальной подложке. — Продолжай, — скрепя сердце прошипел Блэк. — Роботы даже с самым продвинутым ИИ не могут принимать тех решений, что может человек, — бодрее продолжил Флег, словно копошение у стола успокаивало его, — У них не бывает пластичной человеческой психики. И любую программу можно взломать, подчинив машину себе. — А человека, значит, переманить к себе нельзя? Все эти смертные, которые родную мать продадут за деньги, власть или избавление от боли и пыток… Нет ничего, что могло бы удержать человека от низкого предательства! — Робота взломать легче. А если моя теория подтвердится, то то, что я создал, будет намного лучше его по всем параметрам. Сила и ловкость машины, регенирация и способности земноводного, а главное — полное подчинение вам, сэр. — Звучит как набивание себе и этому куску мяса цены! Зачем мне ещё один тупоголовый приспешник, если один уже кормится на моей кухне?! Думаешь, нуждайся я в бесценных человеческих кадрах, то не притащил бы сюда свежатинки? У меня целый культ Моего Имени под окнами! — Э-это не совсем человек, сэр. Оно будет лишено всяких человеческих недостатков, взамен Вы получите только искаженный подчинением разум и сверх-силу искусственного создания. Чип, который я встроил в мозг подопытного, ничем не хуже ИИ, но защищён самым лучшим в мире образом — оболочкой разума человека, что сильнее тысяч обычных серверов. И хотя он вызывает преждевременную деменцию… Если оно подохнет, то пеняй на себя, Флег! — прикрикнул демон, чтобы поставить точку в этом дурацком споре, который выставлял его тупым идиотом, не способным просчитать риски. Вышло грубее, чем он хотел, но доходчиво. Учёный, больше не произнося ни слова, вернулся к уборке, которую прервал во время своего монолога. Блэк, потерявший весь запал, не желая больше оставаться в этом месте, широким шагом покинул кабинет, хлопнув стальной дверью так, что задребезжали окна на этаж выше. Снова накатила ненависть к себе, за слабость и глупость перед этим человеком. И опять ничего нельзя сделать! Может человек ещё не знает, но он нужен демону, и убрать его никак нельзя. Блэк ещё помнил, что произошло в тот раз, когда он чуть не потерял этот кусок плоти с его душой, и не был готов повторить этот опыт снова. Слишком много сил у него уходило на общение с учёным. Моральных и физических. По итогу, Блэк заперся в своём кабинете в компании оставшихся бумаг и летающей в лучах закатного солнца пыли. Солнечные лучи сменились лунными, пыль, не тревожимая сквозняком и хозяином кабинета, окончательно осела на пол, пока сам Блэк в привычной позе сидел на кресле, рассматривая потолок. Бумаги, сначала заполненные до конца, а позже в порыве злости скинутые на пол, белыми пятнами покрывали пол вокруг, выделяясь на фоне темно-алого ковра. Проклятый учёный и его слова не выходили из головы, как Блэк ни пытался их оттуда выкинуть. Смена деятельности закончилась тогда же, когда кончились бумаги на подпись, а трещина на потолке, оставшаяся ещё со времен катастрофы, так и не дала никаких ответов. Рассеянно проводя взглядом вокруг себя, Блэк зацепился за череп профессора, который каким-то чудом не упал со стола, а только завалился на бок на самом краю, осуждающе глядя прямо внутрь демона. — Ну что, ещё! — прорычал он в ответ. — Заткнись! Не выдержав напора пустых глазниц, он скинул ноги со стола и отправился к единственной комнате особняка, в которой можно было чем-то себя занять. В отличие от гостиной с камином, нескольких меблированных зал, гостевых комнат и прочих забытых помещений, кухня была относительно небольшой и жилой. Из форточки, которая никогда не закрывалась, дул холодный не по климату ветер, раскачивающий скрипучую створку и штору. Горела только одна лампочка в вытяжке (которую включал и забывал выключать Флег), из-за чего все помещение было окутано полутьмой. В углах копошились сизые тени в такт завывающему ветру. А в рыжеватом пятне света на кухонной столешнице стояла мытая миска, оставшаяся неубранной, в которой Блэк узнал ту, что отнёс Флегу тем утром. В холодильнике было не то чтобы пусто, но как-то тоскливо. Готовку Блэк забросил уже как год, потеряв привычку к изысканным ужинам, а Флег не утруждал себя питанием чем-то, что надо было готовить больше пяти минут и не в микроволновке. Закрыв холодильник, Блэк набрал воды в чайник, включил его и уселся, глядя в окно. На него в ответ уставилось его собственное хмурое лицо, со сведенными бровями и поджатыми губами. Жалкое зрелище. Чайник вскипел, щёлкнул, вырывая Блэка из гляделок с самим собой. Чтобы занять себя, демон закинул в заварочный чайник каких-то листьев из задвинутого в даль шкафа пакета и залил их кипятком, смотря как воронка из чаинок уступала место глади чёрной воды с его отражением. Отвернувшись, Блэк достал маленькую, принадлежавшую когда-то не ему чашку, и наполнил её чаем. Знакомый запах успокоил его, словно сработал выработанный рефлекс, и Блэк сделал первый глоток, все также глядя в чёрный провал окна. Сука. Что у него за существование такое?! Быть самым сильным порождением вселенной и зависеть от каких-то там полуразумных кусков мяса! Лучше просто не придумаешь. Ненависть к человечеству, которая копилась в нем, перемешивалась с ненавистью к своей слабости, и даже знакомый вкус чая не успокаивал, а только приправлял эту гремучую смесь ароматом безнадежности. Где-то там, в подвале, лежал перекроенный труп, который достался Блэку намного большей ценой, чем Флег мог догадываться. Из-за него демон был слаб и обессилен, растратив мегатонну энергии в пустую. И самое страшное, что Блэк нуждался в этом теле тоже. Если то, что Флег мёл, правда — то ненавистное тело скоро станет решением насущных проблем компании. Вот она, печать «исполнено» на каждом листе из стопки с заказами. Оставалось только надеяться, что флегово что-то там в мозгах сработает, и получится машина для убийств, а не хладный труп. Только вот выбирать по итогу не из чего — останется труп трупом, а сделать Блэк ничего не может. Как наказать за провинность того, чьё наказание вернётся с утроенной силой хозяину? Это не вопрос трат, это вопрос репутации в глазах его раба. Чай, выхлебанный тремя глотками, обжег бы горло, если бы оно могло обжигаться. Он уже ненавидел новое изобретение так сильно, что готов был вернуться в лабораторию и собственноручно испепелить его, плевав на все последствия.