Чудовищные попытки

Девочка не кричала. Она орала. И не просто орала, а ОРАЛА. В паузах набирала побольше воздуха в свои не по годам развитые легкие и открывала рот. Ее выдох всегда заканчивался мозговыносящим визгом, от которого закладывало уши. Орала она практически на все, что ей не нравилось. Папа не дает шоколадку — крик. Мама предупредила не пихать пальцы в защелку — ор. Нельзя прыгать и дергать впередистоящее кресло — визг. Все триста с лишним человек, летящие в самолете, наверняка задавались вопросом — откуда в трехлетней девочке столько сил и энергии? Ответ мог бы дать только какой-нибудь экзорцист. Или детский психолог. Психолог даже быстрее. Это стало понятно, когда на папин шепот: «Она устала, нужно попробовать ее спать уложить» послышался мамин ответ: «Рот закрой». Причем сказано было не разжимая зубов, походя, привычной интонацией. Сидящим рядом пассажирам и без высшего педагогического образования было более чем понятно, что проблемы явно не у маленькой девочки, перетягивающей на себя таким образом внимание. Тут вопрос к родителям, которые пытаются замаскировать свои внутрисемейные разлады — может, есть смысл провести отпуск порознь, отдельно и дать отдохнуть друг другу? И не скручивать этот сгусток энергии, не загонять ее в какие-то рамки? Но нет. Таких умных много, а их ячейка общества одна. В итоге, чтобы не слушать очередное завывание, гиперактивной деточке позволили прыгать по нервам взрослых и дальше. Эти нерадостные размышления о чужих проблемах очень помогали отвлечься от собственных. Поэтому пассажир, сидящий перед ними в трясущемся кресле, был даже немного благодарен этой упитанной крохе, которая скакала по головам и коленкам родителей. Но попытка постичь вселенский дзен за время полета все-таки потерпела крах. Парень попробовал сконцентрироваться на положительном, заняться самовнушением: «Я в отпуске. У меня отдых. Я на предрождественскую неделю еду в теплую, южную, забугорную страну, гостеприимно распахнувшей объятья северным соседям, которые обычно в это время года начинают подхватывать сезонные простуды и тягучий сплин». Не помогает. Пассажир с силой сжал подлокотники, глубоко вдохнул, медленно выдохнул. Усталость, переизбыток информации и событий за последние два дня наоборот не вырубали организм, а вводили в какое-то нервное перенапряжение, отупение и обнуление мозговой деятельности. Болело все, даже глазные яблоки, но тело продолжало вяло функционировать на холостых оборотах. Рейс из столицы задержали. Должны были выехать в час ночи, а их чартер взяли и перенесли на семь вечера. В итоге самолет приземлится в забугорье поздно ночью, потом еще короткая поездка на автобусе, и вот он — долгожданный отель. «У меня выходные. Не нужно ходить на работу, улыбаться клиентам, трындыча, как заведенный болванчик, заученные фразы, огребать штрафы от начальства, зубоскалить с коллегами. У меня долгожданный, заслуженный отпуск. Отдых. Передышка. Как еще это охарактеризовать? Меня освободили, вышвырнули. Вот это больше подходит, только к работе не имеет никакого отношения. Не сказали об этих „кадровых“ изменениях. Сам догадался. И повторять не надо. Доходчиво так объяснили и показали наглядно». Молодой пассажир заскрипел зубами, зажмурился, заерзал в кресле, мысленно пнул себя: «Прекрати ныть! Соберись, тряпка! Попробуй опять расслабиться». Гена где-то читал, чтобы быстрее заснуть, нужно прокрутить день в обратном направлении. Решил проверить на собственном опыте. В аэропорте, пока ждал рейс, наткнулся на съемочную группу, которая снимала очередную серию очередного «мыла». Название не запомнил: то ли «Аспиранты», то ли «Трудовик», то ли «Камбуз». Сцепился с какой-то теткой, которая расселась на полупустой скамейке и отгоняла пассажиров со словами: «Здесь нельзя сидеть. Вы попадете в кадр в своих теплых куртках, а тут летний период снимают». У Гены было настроение поругаться, поэтому сел рядом с ней, распаковал шоколадку и бутылку воды. На все ее претензии отвечал вежливо, но прямолинейно: места не куплены, и пока конкретно ему не заплатят, он отсюда не сдвинется. Получил от нее сомнительный комплимент, что редко таких наглых нахалов встречала, чем подняла его самооценку на пару пунктов. Как назло, опять попал под прицел агента-скаута: «А вы нигде не снимаетесь? А можно вас в базу занесу? А можно ваши данные?» Нет. Нет. И нет. Он не занимается модельным бизнесом. Не продает морду лица. Ему это не интересно. Нет. И вообще, он в душе так и остался пятнадцатилетним плюшкой с плохой кожей и кривыми зубами, поэтому чужой интерес к его внешности всегда вызывал озлобленное недоумение. Пришлось скрываться бегством от настырного и неугомонного искателя новых лиц, который все же впихнул свою визитку. Не воспринимал Генка себя каким-то писаным раскрасавцем. Ну, вымахал под сто девяносто — детская припухлость ушла, ну, скобки снял — улыбаться стал чаще, перестал сладкое есть — кожа выровнялась, плавание неплохо сформировало неперекаченный рельеф мышц и стройный силуэт. Но никаких загадочных глаз с поволокой, похотливых губ и аристократической осанки, которые видят в нем другие, в нем отродясь не водилось, как он искренне считал. Но почему-то некоторые с маниакальной настырностью продолжают ему это твердить, чем вводят в крайнюю степень непонимания. Чуть раньше, днем, когда добирался до аэропорта, тоже без приключений не обошлось. В вагон метро вошел парень до ужаса похожий на одного скандального блоггера. Геннадий не являлся его ярым поклонником и вообще не следил за такого рода новостями, но вот этот блоггер примелькался супротив желания. Чтобы удостовериться, что не ошибся, стараясь не привлекать внимание, Гена полез в телефон поискать фотографии и сравнить с оригиналом. Его манипуляции не прошли незамеченными, пассажир через плечо поглядывал за тем, как Гена набирает имя в поисковой строке, как грузятся снимки. «Ну что, похож?» — шепотом спросил он. Геннадий ошарашено кивнул. Тот в ответ усмехнулся, заговорщицки подмигнул и вышел на следующей остановке, а Генка так и не понял — он это или нет? До этого, гуляя по городу, попал на ярмарку. Напробовался всевозможных медов, варенья, сыров, копченостей, выпечки. Наелся вкусностей от души. Утро только не задалось. Был несколько смущенный завтрак в гостях у двоюродного дядюшки. А ночью… хм. Ночью Генка пытался абстрагироваться от недвусмысленных звуков из соседней комнаты, в которой жил дядя с… Что-то не получается в обратном порядке, придется по другому. Прошлый вечер начался хорошо. Геннадий прилетел из родной провинции в северную пальмиру и, если бы следующий рейс в конечный пункт не перенесли, свалил бы той же ночью. Но судьба распорядилась по своему усмотрению — пришлось попроситься на постой к дядюшке, живущему на окраине города. Когда мыл руки в ванной постебался, что тот, наконец, бабу себе завел — вон столько косметики на полочках прибавилось. Потом пришла Нелли. Высокая, стройная, ярко накрашенная блондинка. После нескольких рюмок выяснилось, что по документам она очень даже Олег, а через пару часов застолья, когда Нелли-Олег перестала ревновать, то оказалось, что в общении свой пацан. Генин дядя — нелюдимый бородач и прожженный холостяк — так мило ухаживал за столом за своим спутником, а тот, смущаясь присутствия гостя, принимал знаки внимания, что племянник невольно умилился этой идиллии. Надо же, как бывает. Это были дни, за которые проживаешь больше, чем за пару месяцев. И очень хотелось поделиться своими впечатлениями, наблюдениями. Но единственный человек, который подходил для этого, теперь находился за гранью досягаемости. Чего это хоть за гранью-то?! От неожиданного голоса в голове Гена подскочил и подорвался в туалет. Вероятно, вид у парня был очень отчаянный, потому что девушка, выходящая из кабинки, как-то беспокойно посмотрела и боязливо отодвинулась. Нервы не выдержали, попытка спрятаться от других воспоминаний ни к чему не привела. Гена ткнул в кран, набрал в руки прохладной воды и прижал к разгоряченным щекам, стараясь успокоить себя. Ой, да ладно. Хочешь поговорить — поговори со мной. Голос не просто был похож, он и принадлежал ему. Человеку, которого Генка пообещал себе стереть из памяти так же, как и события вчерашнего утра. Но они, как назло, предстали перед глазами во всех подробностях. Память услужливо подкинула все, что он прочувствовал в тот момент, все до последней эмоции, мысли, слова. Вот чего не сиделось придурку? Не поперся бы тогда к Сергею домой, может, и не летел сейчас в одиночестве хрен знает куда. А вот сейчас стоит Генка в туалете самолета, летящем неизвестно на какой высоте, пялится на себя в зеркало, с голосами в голове и рефлектирует, как распоследняя истеричка! Обрадовался он, растекся сопливой лужей, поверил, что в его голубом тупичке фура с пряниками перевернулась. Идиот. Но такие неожиданные вещи лучше сразу узнавать, не тянуть. И так они душа в душу шесть месяцев жили, даже толком поругаться не получалось. Зато теперь не надо гайки закручивать. Вообще ничего не надо. *** Сергей позвонил утром в восемь часов, и ему, как обычно, было все равно, что его парень лег только в три.  — Чем занят «Лучший работник месяца» в первый отпускной день? — спросил в своей привычной зубоскальной манере. — Не обидно ли вкалывать на «дядюшку Сэма»? — Я просто добросовестный, — поджал губы Генка, чтобы не лыбиться. — Добросовестный? От словосочетания «добрая совесть». Чудовище, ты с таким подходом к жизни много не заработаешь. — Пытаюсь ответственно относиться к своим обязанностям, в отличие от большинства. — Какой серьезный и надежный молодой человек. А еще скромный! — не смог не подстебнуть собеседник. — Вот достанется же кому-то такое счастье в личное пользование. Повезет же. О! Точно! Ведь уже повезло! Мне! Генка не выдержал и счастливо захохотал в трубку. Вот как так получается, что этот невозможный человек, который на пятнадцать лет старше, руководит серьезной компанией, имеющий более чем неприличный заработок, ведет себя иногда хуже любого малолетки. — Я тебе сколько раз говорил: поддержи отечественного производителя. Иди ко мне, — не унимался Сергей. Генкина работа в ресторане всегда была камнем преткновения в их разговорах, но он настырно упирался, не поддаваясь.  — Во-первых, я хочу иметь свой заработок. Во-вторых, мне скоро предложат работу по профилю, а чем я у тебя буду заниматься? Кофе носить? В-третьих, мы не сработаемся. — Во-первых, никуда от тебя твой заработок не денется, будешь нормально получать, и мне не придется давать тебе слишком много на карманные расходы. Видишь, я о семейном бюджете думаю. Во-вторых, найду я тебе место по профилю, создам новую штатную единицу, если надо будет. Работа в принципе та же самая, что ты мне до этого помогал делать. В-третьих, почему это не сработаемся? Уже ведь пробовали. Ты меня во многом устраиваешь, — в голосе послышались мурчащие нотки. — Это потому, что не видишь меня сутками напролет. Иногда отдыхаем друг от друга. — Так я уже тебе надоел? Я так и знал! — притворно ужаснулся Сергей. Они еще поболтали, посмеялись, и Сергей пообещал заехать вечером после работы, обсудить их совместные новогодние каникулы. Генка полежал немного, улыбаясь, прокручивая в голове последний разговор, понял, что заснуть не получится. Да и руки непроизвольно скользнули под резинку трусов, как всегда бывало, когда они заканчивали разговор по телефону. Справившись с утренним стояком и пораскинув мозгами, пришел к единственному, как ему на тот момент показалось, верному решению — прийти к Сергею домой, чтобы тот вечером не мотылялся по городу, и приготовить что-нибудь на ужин. Не то чтобы Генка ах-какой кулинар, но периодически пытался готовить что-нибудь съедобное, полезное и сбалансированное, как любит его мужчина. Геннадий же хороший бойфренд, заботливый. Ему же только-только намедни ключи вручили, тем самым давая понять, что у них серьезные, основательные отношения. Не отвлекаясь на размышления, быстро собрался и пошел в супермаркет, который находился поближе к дому. Через пару часов Генка ввалился к Сергею домой, обвешанный пакетами, предвкушая, с какой радостью тот увидит его у себя, как они вдвоем сядут за здоровенный стол, зажгут свечи, включат музыку и поужинают из тонкой фарфоровой посуды, тихонько переговариваясь и обласкивая друг друга словами и взглядами. Потом займутся неспешным сексом, вдоволь наобнимаются, нацелуются. Генка для такого случая даже готов был использовать козырную отмазку для мамы, что его однокурснице срочно понадобилось перевезти мебель на дачу, и там они застряли на всю ночь. Не то чтобы мама сильно бы переживала, но все же ей всегда казалось, что ее сыночка слишком большой домосед, а после того, как он случайно спалился с гей-порно в истории браузера, стала более активно поощрять его совместные мероприятия с девочками. Поэтому закрыла бы глаза на отсутствие ночью. Но несуразности начались сразу за порогом. В коридоре обнаружилась куча лишнего барахла, а из ванной доносился шум воды. У Генки не возникло ни единого сомнения, по какому поводу хозяин дома в середине рабочего дня, а вот то, что сейчас Сергею компанию составит, когда пакеты разберет, об этом подумать успел. Пока копошился на кухне, услышал, как выключился душ, щелкнула замок, и неожиданно заиграл мотивчик из «9 с ½ недель», который сложно спутать с каким-нибудь другим произведением, настраивающим на эротичный лад. Генка повернулся на шорох и недоуменно вытаращился на соблазнительную, голую, стройную, женскую ножку, показавшуюся из-за косяка двери.