Чудовищные попытки

Ножка, выглядывающая из-за косяка, скользила вверх-вниз, выпрямлялась в круглой коленке, манила своей молочной белизной внутренней стороны бедра. Рука с ярким маникюром так же повторяла движения, призывая обратить внимание зрителя. Соблазнительница повернулась спиной, вытянула ножку дальше в коридор, и показалось полотенце, обернутое вокруг еще влажного тела. Девушка выпрямилась в полный рост, не поворачиваясь в сторону кухни. Поднимала руки, собирала густую копну вьющихся волос, демонстрируя тонкую лебединую шею. Затем отпускала волосы, и темные спиральки водопадом падали на голые плечи. Она пританцовывала в такт музыки, провокационно наклонялась, изгибалась, казалось, еще чуть-чуть и полотенце соскользнет, выставляя все прелести прелестницы на обозрение случайному свидетелю. Парень застыл, даже дышать забыл. Генке словно под дых с ноги зарядили, будто паралич разбил. Он смотрел на незнакомку и понимал, что все предыдущие шесть месяцев были одним крепким и сказочным сном, и настало время проснуться, что Сергей так просто не сдаст свои натуральные позиции, что в необъявленной войне уже проиграл этим гладким ножкам, напедикюренным пяткам, тяжелым грудям, наверняка депилированному лобку и ламинированным ресницам. Танцовщица, все еще не поворачиваясь к зрителю, покачивалась, трясла волосами, подпевала и прекращать это любительское выступление не торопилась. Пришлось помочь закончить недостриптиз, а то неизвестно, сколько у нее на айфоне такого рода песенок. Природная вредность взяла верх, Генка громко захлопал в ладоши, закричал: — Браво! Бис! Брависсимо!! Можно повторить? — Ой! — испуганно взвизгнула красотка, посильнее запахиваясь в полотенце. — А где Сергуня? Парня даже передернуло. Может, он и был когда-то «Сергуней», но те времена уже давно прошли. Сейчас он «Сергей Александрович». Негоже кому бы то ни было обращаться к его мужчине с такой фамильярностью. — Хороший вопрос. Вероятно, на работе. — Я думала, это он, — девушка затрепетала длиннющими ресницами. — А ты кто? Уборщик? Повар? Какой хорошенький! Генку в очередной раз перекосило: «Я не хорошенький. Я совсем-совсем не хорошенький. Я вообще плохой. И даже очень». — Нет, не уборщик, — парень оскалился самой своей жизнерадостной, профессиональной улыбкой, но, похоже, на незнакомку это радушие не произвело впечатление. — А кто? — Я провидец. — Это как? — в интонации послышалось кокетство. — Могу угадать, кто вы. — Правда? — Ща покажу, — Генка закатил глаза, потыкал средним пальцем себе в лоб и заунывным голосом продолжил вещать. — Вижу… Вижу… стол. Скатерть белая, кружевная. Посередине стоит бутылка. Бутылка вина. Красного. Полусладкого. Вы — Изабелла. Я прав? — Да, но для друзей Белка, — радостно взвизгнула она. У Генки все внутри опустилось. Это его бывшая. Одна из многих. После долгих и продолжительных уговоров Сергей сдался и рассказал в общих чертах, сколько всего партнеров у него было. «Еще один показатель того, что я дурак, — напомнил себе Гена. — Вот зачем настаивал, чтобы все знать про него? И ежу понятно, что Сергей тридцать шесть лет не в одиночной камере провел». Изабелла с Сергеем встречались еще со школы. Ну, как встречались… Ему так в начале казалось, а она держала его во френдзоне, эксплуатировала в качестве бесплатной рабсилы и воспринимала «раком» в сезон «безрыбья», периодически мотивировала совместные попойки разовым сексом, потом долго обижалась, что он воспользовался ее беззащитным состоянием. И так несколько лет, пока Сергей не стал Сергеем Александровичем и занимать более высокое положение. «Или пока меня не встретил? — успокаивал себя Генка. — Теперь уже и не поймешь, в какой последовательности что происходило». Девушка и правда была похожа на Белку. Такая маленькая симпатичная мордочка, чуть крупноватые передние зубки, слишком близко посаженные глазки-бусинки. Изабелла мило улыбнулась, не веря экстрасенсорным способностям Генки. — Сергуня про меня рассказывал, да? — Конечно, рассказывал, — заверили ее. — Основная масса этих историй была на тему «Как делать не надо». Генка сердечно рассмеялся, она вторила ему в ответ. Так они и стояли минут десять, веселясь каждый над чем-то своим. — И все-таки ты кто? — повторила она вопрос, когда давить смех стало невмоготу. — Теперь уже не важно, — отмахнулся парень, пряча глаза. Тут до Генки дошло, насколько он неуместен рядом с этим дебелым, холеным телом, пышущем здоровьем. Его затошнило, заштормило, перед глазами потемнело. Собрав все остатки воли и чувства собственного достоинства, гордо прошествовал на выход. — Так что Сергуне-то передать? — все еще не унималась Изабелла. — Что Чудовище ключи возвращало, — выпалил на автомате, на ощупь впихивая ноги в кроссовки и выскакивая в подъезд. По дороге домой успел пораскинуть мозгами. Установка «подбери сопли, размазня» работала плохо. Все еще тряслись руки, к горлу подкатил горький ком, который разрастался, не давая вдохнуть полной грудью. Первая мысль: пойти и набить Сергею морду. Но, здраво рассудив, понял — ему нечего предъявить. «Не был, не привлекался, не участвовал». Генка ведь не присутствовал, как он с ней шашни крутил, не снимал его с нее. Чего не видел, того и не было. Вторая: а что он, собственно, хотел? Сергей и не скрывал что у него приличный «послужной список». Были там и девушки, и парни. Некоторые были и на более-менее постоянной основе, как эта Изабелла, были и одноразовые эпизоды, которые Сергей вспоминал с трудом. Генка сам его вынудил озвучить этот список, с некоторыми даже лично знакомиться пришлось. Бывшая жена не в счет, но вот к любовнику, с которым у Сергея были многолетние отношения, на пару дней вытащил. Скорее, не вытащил, а эвакуировал. Сказал, что на рыбалку, только не сказал, что она в полутора тысячах километрах: Генку взяли в охапку, запихнули в машину, отвезли в аэропорт, после самолета их тут же забрали в другой автомобиль, в котором сидели смутно знакомые личности в количестве двух штук, и отвезли в лес, на турбазу. Никиту и Митрича он видел на фестивале «ПроДвижение» и составить какое-то представление о них не успел. Зато теперь знал точно — с виду нормальные и адекватные люди при ближайшем рассмотрении оказались не без большой доли придури. Он вообще сильно заблуждался в отношении этих взрослых. Ему казалось, что со временем, с годами человек должен вести себя более сдержанно, степенно, весомей. Но Генка очень ошибся, глядя на эту чудаковатую троицу. И вообще, он только потом понял, что Митрич не просто «друг детства», как его пытались убедить, что у Сергея с ним были более чем тесные контакты «третьей степени». Хотя, чего уж врать, время провели хорошо: Митрич со своим Никитой тоже оказались нетрадиционной семейкой, рассказывали, как удачно съездили в отпуск на три дня, хвастались парными кольцами и все расстались довольные друг другом. Эта поездка многое дала Генке. Он почувствовал, что немного завидует этим двум, и ревнует Сергея, который как-то уж слишком пристально присматривается к этой парочке. И все же поездка дала небольшую, но уверенность, что у таких отношений есть будущее, если только очень-очень постараться. Вот только после сегодняшнего происшествия вряд ли у них будет еще что-то общее. Генка был раздавлен, разбит, растерян и испуган. Было намного хуже, чем в первый раз, когда Сергей пропал. Там-то хотя бы теплилась надежда на случайную или не случайную встречу, а сейчас, после того, как узнали друг друга, приняли, после все этого было еще больней и обидней. Это всегда так? За свой двадцать один год Генка первый раз так сильно влюбился, что растерял все ориентиры и тормоза. Ничего, кроме Сергея, вокруг не видел, не слышал, не чувствовал. Ведь казалось, ничего не предвещало. Где он пропустил тот сигнал, когда у Сергея «натуральные корни» полезли? Третья идея, как поступить в данной ситуации, показалась самой рациональной: валить нахер. Чтоб глаза Серегины злоебучие не видеть. Чтоб голос, от которого Генкины колени слабеют, не слышать. Запах, въевшийся в поры, не чувствовать. Словам лживым не верить. Придя домой и не давая себе подумать, влез на первый попавшийся сайт с «горящими» путевками. Выставил фильтр, какой показался самым удачным, и нажал на «Поиск». Отпускные плюс еженедельные денежные вливания «Спасибо за секс» от Сергея Александровича, которые назывались более прилично — «карманные расходы», всего этого с лихвой хватило для оплаты путевки. Не включая мозги, оплатил по карте и кинулся собирать рюкзак. Через час пришло подтверждение брони, и путешественник со спокойной душой заказал билет на самолет до северной столицы. Уже сидя в такси, везшее в местный аэропорт, Генка вспомнил об еще одном деле, без которого он не мог никуда сдвинуться с места. Он достал телефон, помедитировал на экран, собираясь с духом, и нажал вызов: — Ма, привет. Извини, что так внезапно, но должен тебя предупредить — я уезжаю. — Да? — было слышно, как мама на том конце связи чем-то хрумкает. — Надолго? Тебя к ужину ждать? — Вряд ли. Я далеко уезжаю. — На все выходные? — Почти. На неделю. Пауза в динамике не предвещала ничего хорошего. — На неделю? И куда, если не секрет? Гена назвал страну и отель, куда купил поездку и мысленно сжался. — О как! Интересно. Уходишь с утра на работу, думаешь, что все в порядке, а ближе к вечеру выясняется, что тебя сын родной за бортом оставил. — Я не оставил. Просто… мне подумать надо. — Я тоже хочу подумать. Возьми меня с собой. Ты будешь в одном месте думать, я в другом. Наши мысли даже пересекаться не будут. Я тебе обещаю. Мама всегда начинала юморить, когда не знала, как реагировать на какое-либо неприятное происшествие. Вероятно, это какая-то психологическая защитная реакция. Даже когда отец их бросил, мама не могла молчать и, не переставая, сыпала шутками, как собственного, так и чужого сочинения. «Он уходил, а я молчала, а как хотелось танцевать» — было ее девизом в тот период. «Такое счастье, как я, — говорила она одиннадцатилетнему сыну, — должно еще кому-нибудь достаться. Негоже на меня монополию объявлять». А когда случайно напоролась на компьютере сына на сайты с гей-порно, то ее возмущению не было предела: «Это что ж получается? Я не смогу своих внуков научить матерным частушкам? Так я не реализую свою жизненную задачу, наш генетический код будет утерян. Вся жизнь насмарку!» И сейчас было примерно то же самое, к сорока годам ее натура совершенно не поменялась: — Там сейчас сезон дождей начинается, тебя ж в море смоет. Ты хоть абордажный крюк с собой носи. Если что — стреляй по движущимся мишеням. — Хорошо, как скажешь. — Ты туда один едешь или вас там несколько думающих собирается? — Один, ма. Поэтому и еду, чтобы одному побыть. — На какие нетрудовые доходы? — На свои. Почти. — На Новый год-то приедешь? — успокоившись, поинтересовалась она. — Да, обязательно. — Ладно, езжай, неблагодарный! — с пафосом закончила она разговор и отключилась. Выдохнув с заметным облегчением после звонка, Гена, не задумываясь, отправил все контакты Сергея в «черный список». Все! Помер так помер! Об умерших либо хорошо, либо никак. В этом случае «никак». И отключил телефон. Известие, что его чартер переносят с часу ночи на вечер, застало по прилету в северную столицу. Но Генке было уже плевать. Слишком много информации за день, слишком много нужно было сделать за короткий промежуток времени, слишком много эмоций прошло через него электрическим разрядом. Слишком много было всего. Можно уже и расслабиться. *** Только расслабиться не получалось. Никак. Что ж ты себя накручиваешь-то так? «Не твоего ума дела! Свали из моей головы! — чуть ли не вслух заорал Гена, таращась на себя в зеркало в кабинке туалета. — Неужели в твоем плотном графике ты нашел время на таких вот полногрудых красоток? Силен, Сергей Александрович». Да, я такой. «Даже где-то чувство гордости за тебя берет, что ты „второй фронт“ открыл. Маладца!» Хвали меня полностью! «Да пошел ты…» Как ни странно, но Генка немного успокоился — вышел из туалета самолета уже без приступа аритмии. Подходя к своему месту, посмотрел на соседей, сидящих сзади. Отец семейства поднял глаза на парня, вероятно, волновался, что тот скандалить начнет. Гена даже немного притормозил — у мужика были такие же глубокие, темные глаза, как и у Сергея. Но сидящая рядом рослая, полная блондинка перетянула внимание на себя. Есть женщины, которым беременность идет на пользу. У них смягчается поведение, манеры, округляется в нужных местах фигура, голос приобретает теплые сердечные нотки. Это был не тот вариант. У сидящей на заднем ряду женщины вьющиеся волосы были убраны в неаккуратный хвост, излишки, набранные за беременность, скопились на спине и боках, а интонация от неискреннего сюсюканья с дочкой резала слух. Генка скользнул равнодушным взглядом по молодой маме, многозначительно посмотрел на соседа и спокойно устроился в кресле. «Вот, Сергей, такое тебя ожидает будущее». Не факт. «Факт».