Чудовищные попытки

— Давно ждешь? — не веря глазам, спросил Генка. — Ты мне зубы-то не заговаривай! Я в последние дни так часто прокручивал этот наш с тобой разговор, что лучше не сбивай меня сейчас с нужного настроя. Ты, Гена, — редкостный урод! Причем моральный. — Ты далеко заехал, чтобы сказать мне это лично. — Вот что ты за человек? Я, между прочим, еле доехал по такой погоде, чуть в аварию не попал. А вот теперь подскажи-ка, как мне еще это сообщить, если ты сам обрезал все концы, чтобы не было возможности связаться. — А… Точно. Забыл. В голове все никак не укладывалось, что Генка видит его перед собой вживую, и это не очередной подвыверт богатой фантазии. — Ты промок насквозь, иди переоденься, что ли, — как-то смущенно отреагировал Смирнов, отворачиваясь. Генка оглядел себя. Сквозь влажную футболку явственно просвечивали затвердевшие соски да и мокрые тонкие шорты не скрывали поджавшиеся анатомические подробности. — Подождешь? Никуда не уйдешь? — Куда ж я денусь, — буркнул Сергей, закусывая нижнюю губу. Чтобы не терять драгоценные минуты пока спустится лифт, парень рванул к лестнице. И перешагивая через две ступеньки, добрался до нужного этажа за несколько секунд. Скинуть одежду и промокнуть голову полотенцем много времени не заняло. Но вот что надеть на себя — заставило основательно зависнуть. Легкий озноб по коже направлял мысленные потуги в пользу спортивного костюма. Или по-домашнему? Футболку и запасные шорты, которые отлично демонстрируют загар? Но они неприлично короткие, поэтому и отлеживаются до сих пор в чемодане. «А ведь раньше меня такие вопросы не волновали», — напомнил себе Генка. Сегодня канун Рождества, все ходят нарядно одетые, поэтому выбор пал на рубашку и джинсы, которые без вазелина не наденешь, не снимешь, но в них парень выглядел презентабельно, и, черт побери, сексуально. Генка напоследок перед выходом тормознул около большого зеркала. Лицо красное от солнца; кожа на носу и лбу шелушится; шнобель распух; даже какое-то раздражение на щеках повылазило; глаза покраснели; волосы грязными сальными сосульками висят. Слов нет — красавец. Даже немного расстроился. Как в таком виде показаться? Тут явно не местом на рекламном баннере пахнет. Скорее какой-то антирекламой. Потом плюнул: «Пусть увидит меня во всех ипостасях, в конце концов», — решил Генка и спустился вниз. Смирнов нашелся в дальнем углу широкого лобби у окна. Мужчина удобно устроился в глубоком кожаном кресле, рядом на столике чашки с кофе и какими-то пирожными, к которым он не притронулся. — О чем ты хотел поговорить? — Генка плюхнулся рядом и тоже провалился в мягкое сиденье. — Загар тебе идет, — буркнул он комплимент в чашку, делая вид, что пьет. — Я старался. Сергей поставил на место кофе, развернулся вполоборота, облегченно выдохнул, собираясь с мыслями, и спросил: — Почему ты не пришел ко мне? Не ткнул кулаком в глаз, не устроил скандал? — Признаться, были такие мысли, но решил проблему по-взрослому, без истерик. — То есть, вот это — «по-взрослому»? — Сергей обвел рукой, показывая холл отеля. — Вот так ты проблемы решаешь? Сбежать за тридевять земель, и гори оно все синим пламенем. А ты знаешь, что я с участковым поругался, так как он заявление не принимал о твоей пропаже? Голову сломал, не знал, как матери твоей сказать, что тебя несколько дней не видел. Все боялся, что у нее приступ случится. На работе пришлось каминг-аут устроить, потому как места себе не находил. Все больницы, морги обзвонил. Всех знакомых на уши поставил… Смирнов разволновался, голос дрожал, глаза повлажнели, на щеках проступили красные пятна. — Подожди. Так ты с мамой моей познакомился? — ошарашенно встрепенулся Генка. — Естественно. А ты еще сколько лет планировал ей лапшу про однокурсниц вешать? — Я думал, как бы ей помягче это преподнести… — Ты иногда слишком много думаешь, а иногда слишком мало, — огрызнулся Смирнов. — Почему сейчас не задержался на пару часов и не пораскинул мозгами? Неужели все это время, что мы провели вместе, ничего для тебя не значит? — А сам как думаешь? — слова с трудом протискиваются сквозь резко суженное горло. — Поэтому и спрашиваю: «Почему ко мне не пришел?» Всего один звонок, и все встало бы на свои места. — И какая твоя версия? Как ты объяснишь наличие полуголой красотки в твоей ванной? — Тут и объяснять-то нечего. Белка всегда приезжает без предупреждения — вваливается как снег на голову с чемоданами и сумочками. Знает, что если заранее сообщит, я обязательно откажу. Мне чужие проблемы не нужны, тем более, в основном, это ее вина, когда с родными ругается, о чем я ей все время и талдычу, пока у меня живет. Хорошо, что недолго кантуется. За неделю нагуляется, потом обратно к родителям сваливает. — Так у тебя с ней… — У меня с ней уже сто лет ничего нет, Гена. Последний раз был, когда на развод с Янкой подал, да и тогда ничего не получилось. А сейчас я ей прямым текстом сказал, что несвободен и чтобы она территорию освободила в минимально короткие сроки. Белка не спорила, успокоилась, как показалось; сказала, что рада за меня и все такое. Я без задней мысли на работу ушел, не ожидая подвоха ни с твоей, ни с ее стороны. Вечером прихожу — в холодильнике продукты какие-то, Белка подозрительно радостно щебечет, пургу какую-то несет, до тебя не дозвониться, не докричаться. Ты представляешь, что я передумал за все это время, пока тебя со всеми собаками по городу искал? — Догадываюсь. — Сомневаюсь! Пока Белка не спалилась, еще долго бы голову ломал, что с тобой случилось. — А что она сказала? — В том-то и дело, что помалкивала и исподтишка наблюдала, как я последние нервы разматываю, — Сергей обреченно вздохнул, потер двумя пальцами надбровные дуги, вспоминая. — За всеми этими поисками даже забыл ее отъезд проконтролировать. Но она-то тот еще психолог-самоучка, на мое счастье. Решила себя образцово-показательной хозяюшкой прорекламировать и приготовить что-нибудь. У меня как в мозгах щелкнуло. Прижал ее с вопросами, откуда, спрашиваю, такая тяга к кулинарии проснулась. Я ни в жизнь не поверю, чтобы она сама в магазин ходила и купила что-то колоритнее йогурта и капусты. Только тогда призналась, что Чудовище приходило. — А меня как вычислил? Где я нахожусь? На душе потеплело, глядя на взъерошенного и родного человека, по которому, как оказалось, Генка безумно скучал все это время. И еще это привычное «Чудовище»… — Мать твою пришлось задабривать и задаривать, лишь бы сказала, где ее сЫночка свои «груши» околачивает. Долго держалась. Целых тридцать минут. Парень вздохнул, принимая оставшуюся правду, и признался, потупив взор: — Я обещаю больше так не делать. — Клянешься? Генка протянул ему мизинец для подтверждения клятвы: — Тыщу иголок мне в… — В задницу, — ехидно закончил за него Смирнов. Сергей сжал его палец своим и подтянул к себе. Легкий укус за фалангу отозвался сладкой дрожью внизу Генкиного живота. Он попробовал возмутиться или обидеться, но не получилось. Видеть Сергея таким счастливым, довольным и, что главное, рядом, было выше его желания поскандалить. — Как мама отреагировала? — Спокойно. Ей про меня уже все известно было. Она просто ждала, когда у тебя совесть проснется и ты нас познакомишь. — От-откуда? — внезапно заикал Генка. — Вот даже не знаю — говорить тебе или нет? — коварно прищурился Смирнов. — Сергей, рассказывай, мне очень надо знать. — Знать, какие сплетни про тебя ходят? Так тут ничего неожиданного нет. Ты в курсе, что она с кое-кем встречается? — Я видел, что она часто переписывается в телефоне, но понятия не имею с кем. — Это бригадир, который мне ремонт делал в отеле. Помнишь, ты говорил, что у вас дома бачок подтекает, и нужен мастер, который все исправит? Я еще телефон подогнал для твоей матери. Они созвонились, он сходил к вам, все исправил, и вот уже некоторое время все никак на новый уровень выйти не могут. — Ого, — удивленно протянул Генка, соображая, как правильней реагировать. — И что он за человек? — Нормальный он, — отмахнулся Смирнов. — Приедешь сам посмотришь. — Ты где остановился? — насущный вопрос неожиданно всплыл в разговоре, но ответить ему не дали — их прервали. — Генка, привет, — сибирячка активно помахала рукой от входных дверей. — Дождь кончился, идем гулять. — Это кто? — яростно прошипел Сергей. — Такие же отдыхающие, как и мы. — Как дела? — с сильным акцентом спросили с другой стороны. Из неприметного коридора материализовался сосед, которого Генка меньше всего рассчитывал увидеть. — Хорошо, спасибо. Как сам? — Все окей, — он похотливо улыбнулся и многообещающе, молча, уставился на Генку и Смирнова. — Разве ты еще не уехал? — с перекошенной улыбкой поинтересовался парень. В голове набатом билось: «Хрен ли он тут театральную паузу держит?» — Завтра. Не хочешь выпить? — Он не пьет, — огрызнулся Смирнов. Сосед со значением скользнул взглядом по столику с чашками: — Может, вас угостить… — Спасибо, не надо, — не очень-то приветливо закончил разговор Генкин гость. В этот момент, как по заказу, мимо отеля продефилировала еще одна парочка. Знакомый загорелый немец скакал горным козлом вокруг мальчика-одуванчика, который показательно обиженно надувал губешки. Парнишка увидел Генку в окне, тут же радостно заулыбался, приветливо помахал ладошкой. Его спутник хмуро зыркнул на Генку, потом на Одуванчика, опять на Генку, и поволок своего мальчика в сторону. — Ну знаешь ли… — возмущенно протянул Сергей. — Ты, я смотрю, время зря не терял. Я, конечно, понимаю, что у тебя были более чем веские причины пуститься во все тяжкие, но столько за несколько дней… — Ты надолго приехал? — перебил Гена, старательно делая вид, что все это в порядке вещей. — На сколько и ты. — Значит, двадцать шестого декабря уезжаем. Где остановился? — Планировал здесь, но сначала хотел с тобой поговорить. — У меня вторая койка свободна. Думаю, с владельцем проблем не возникнет, и тебя ко мне подселят. Когда утрясли все формальности, прихватили немногочисленные вещи Сергея и направились к лифтам. — Какие у тебя планы на Сочельник и Рождество? Может, у тебя уже все по минутам расписано? — спросил Смирнов, активно изображая равнодушие. — Никаких планов, — честно ответил Генка, сжал его руку и заглянул в родные глаза. — Да и подарок уже получил. — А на Новый год никуда не собираешься? — Новый год хотел бы встретить в кровати. — В кровати? — глаза у Сергея с подозрением прищурились. — Да. С тобой. Вдвоем. Зайдя в лифт, Сергей щелчком отправил маленькую подушечку пастилки в рот. — На сладенькое потянуло? — поинтересовался Генка. — Нет, — признался Сергей и, загадочно поигрывая бровями, выдохнул ядреный запах ментола парню в нос. — Но думаю, ты оценишь мою идею. — Ты что задумал? — внутренне обмирая, спросил Гена. — Сейчас все прочувствуешь. Он и прочувствовал, только предупредил, что с вывихнутой челюстью на следующий день будет ходить Сергей. Но Смирнов совершенно не возражал, потому что с удовольствием наблюдал за Генкиной реакцией, когда облизывал все его чувственные места и складочки, потом аккуратно дул, и парня подбрасывало на кроватях, которые они сдвинули. Глаза слезились, мышцы сводило судорогой, и возникло серьезное опасение, что он отгрызет себе костяшки пальцев, чтобы не орать. Много позже Генка прикемарил, распластанный на животе, и только щелчок открывающегося замка заставил его мысленно вернуться на несколько дней назад. «Опять эти ванные комнаты мне расслабиться не дают», — вздрогнув, подумал он и повернулся на звук. — Хоу-хоу-хоу! — донеслось от двери. Опираясь спиной о косяк и эротически согнув ногу в колене, стоял Смирнов. Из одежды на нем был только красный колпак и белая искусственная борода, привязанная на талии, прикрывающая стратегически важные места ниже. — А как себя вел этот мальчик в прошлом году? Генка не смог долго держать серьезное выражение и засмеялся, уткнувшись в подушку. — Он был послушным? За этим вопросом последовал легкий укус за пятку. — Или он был плохим мальчиком? — поцелуй под коленкой, и парень заелозил, прячась от щекотки. — Какой подарок Санта должен положить в его носочек? — Сергей присел рядом и провел влажным полотенцем по голой пояснице и дальше между ягодицами, вытирая свои следы. — Мне, если честно, все равно. Хоть говна напихай — признался Генка, чуть поворачиваясь и обнимая его за талию. Носом уткнулся в бедро своего мужчины и тихо продолжил: — Не нужны мне ни телефоны, ни барахло из последних коллекций. Ключи только верни от своей квартиры. — А что мне за это будет? — Сергей убрал полотенце, привычным жестом достал тюбик с кремом, выдавил немного на пальцы. Генке всегда нравилась эта забота после секса, он млел, принимая, казалось бы, незначительные знаки внимания. Это даже ухаживанием не назовешь, скорее, заботой о нем как о партнере. Парень привычно отодвинул одной рукой ягодицу, давая возможность лучше прикоснуться к себе. Палец, смазанный заживляющим кремом, скользнул по покрасневшим стенкам, чуть подразнил снаружи, углубился на фалангу внутрь. — У меня ничего не было, — признался Генка. — Ни с кем, кого ты видел сегодня. — Но это не значит, что ты не пытался, — закончил за него Сергей. Голос у него стал грустный, опустошенный. — Пытался, — кивнул Гена, соглашаясь, — и даже почти получилось, но все это не то. Все мои старания и желания тут же испарялись, как только что-то не получалось с первого раза, а настаивать или прилагать усилия я не хотел. Не с ними. — А с кем хочешь? — С тобой хочу, — Генка приподнялся, чтобы увидеть лицо Сергея. — Ох, Чудовище, — Смирнов опустился ниже, чтобы их глаза оказались на одном уровне. — Многие приходят или уходят в наши жизни. Если человек подходит в интиме — не факт, что с ним интересно вне постели. Так же и наоборот. Можно сутками напролет общаться, разговаривать, но на него не будет «стоять». Такое бывает, и нередко. Но и я должен тебе кое в чем признаться. Генка обнял Сергея, уткнулся носом в шею. Что-то разговор поворачивал не в то русло, в какое хотелось бы. Страх, что сейчас Сергей расскажет о каких-нибудь своих прегрешениях, о которых Генке совершенно не хочется знать, подкатил склизкой паникой. — Может, не сейчас? — Нет, сейчас, — тихо проговорил Смирнов. — Я вспоминаю себя в твоем возрасте и понимаю, насколько мы с тобой разные. У меня в двадцать один не было ни цели, ни увлечения, ни желания. Меня к дяде-то в его гостиничный бизнес впихнули, лишь бы я без дела не околачивался. Это уже много позже, втянувшись, мне понравилась эта работа. Но пока дошел до этого, много дров наломал. Сколько нервов родным помотал, даже и не вспомнить. Сергей тихо приговаривал, поглаживая Генку по растрепанным волосам: — Ты лучше меня. Целенаправленный, бескомпромиссный, более решительный. — Неправда, — пробурчал Генка. — Если бы был такой, каким ты меня видишь, никуда бы не сбежал. — Правда, Чудовище, правда. Ты в том возрасте, когда имеешь право и должен делать ошибки, но в целом — основа у тебя именно такая, какую не только я один вижу. Одна только поездка на фест чего стоит. — Это было спонтанное решение. — Но именно оно и помогло мне понять, что ты собой представляешь, — Сергей прижался губами к его лбу и тихо прошептал. — Я ведь сейчас честно хотел дождаться тебя дома, дать тебе возможность самому все обдумать и сделать выбор, который тебе необходим. — А если бы я решил, что мы друг другу не подходим? — со страхом поднял глаза Генка. — Принял бы твое решение, Чудовище, — Сергей ласково погладил его по щеке. — Почему это? — встрепенулся парень. — Страшилка, я ведь долго боролся с собой. С первого дня, как увидел тебя. Мозгами я понимаю, что ты еще слишком молод, тебе нужно набраться опыта, набить шишки. Поэтому и ушел в первый раз, вопреки желанию сердца, оставил тебя, чтобы ты смог самостоятельно продолжить жить вдали от меня. Но когда увидел тебя на фесте, понял, что полностью и безоговорочно проиграл в битве со здравомыслием. Тебя мое нутро выбрало, я твой с потрохами, понимаешь? Мне не осталось ни единого шанса для дезертирства. — Сереж, — попробовал объяснить Гена. — Подожди, Уродушка, я не закончил, — Сергей опять погладил его по голове, ласково заглядывая в глаза. — Я рассматривал вариант, что ты, когда приедешь, оставишь меня, чтобы совершать ошибки, сознательно или необдуманно, а я бы ждал, когда ты пройдешь весь свой курс взросления, пока нагуляешься, наиграешься, когда остепенишься и вернешься ко мне. — Подожди, Сереж, — опять попытался достучаться до собеседника Генка. — Не решай все за меня. — У меня был и другой вариант развития событий, — положив палец на его губы, как не слыша, продолжил Смирнов. — Я допускал, что ты вернешься ко мне, но с тем расчетом, что в случае размолвки опять взбрыкнешь, сбежишь, лишь бы только не орать и не ругаться, а переждать бурю в какой-нибудь чужой тихой заводи. И я даже надеялся, что у тебя хватит ума не унижаться и не опускаться до банального вранья или обоснованных-необоснованных подозрений. — Сереж, ты меня не слышишь, что ли? — Допускал, что если ты потом, в будущем, встретишь действительно своего человека, с которым захочешь прожить оставшуюся жизнь, то я бы отпустил тебя. Но все равно продолжил бы ждать твоего возвращения.  — Сереж, Сереж, — Генка все еще старался перебить не в меру разговорившегося Смирнова. Генка, не сводя пристального взгляда, изучал лицо Сергея. Он не врал, был полностью откровенен, честен и искренне считал, что говорит верные, правильные вещи. Смирнов опять смотрел на него тем самым серьезным, непроницаемым взглядом, от которого у Генки поджимались все внутренности, и сердце в груди начинало оглушительно тудухать. Но почему-то вместо того, чтобы ощутить облегчение, что на него не обижаются, не отчитывают за глупость, почувствовал панику: — Ты что мне тут предлагаешь? Ты меня отпускаешь, что ли? — Не перебивай, — Сергей ласково провел пальцем по Генкиной брови, скользнул по скуле, тронул подушечками пальцев губы и продолжил. — Я представил, как ты просыпаешься не в моей кровати, задрав пятки к потолку, как пускаешь слюни на чужую подушку, готовишь жуткие пережаренные омлеты или покупаешь низкокалорийные сливки с клубникой для постороннего человека, и понял одну простую истину, — Сергей подсунул средний палец под нос Генке и рявкнул. — Вот так ты от меня отделаешься! Понял? Я не собираюсь отказываться от тебя! Придется тебе терпеть мой дурной характер до конца чьих-то дней, либо моих, либо твоих. С твоей матерью я уже договорился. У тебя вариант только один! И это я! — Весьма убедительный аргумент, — счастливо засмеялся Генка, утягивая своего мужчину на себя и крепко целуя. — Я, собственно, и хотел тебе сказать, что ничего предпринимать не собираюсь. Хватит с меня этих попыток. Но боюсь, что я еще пожалею о своем решении, да? — И не один раз, — предупредил Сергей, с трудом сохраняя серьезный настрой. — И именно об этом я тебе жирно намекал в наш самый первый разговор. P.S. Новый год отметили как и планировал Гена. Вдвоем. В кровати. Под бой курантов.